Религия или философия?

Религия или философия?

Однако остается неразрешенным вопрос о том, является ли конфуцианство религией вообще. Лишь немногие жители Китая воспринимают его таким образом. Для них конфуцианство – философия,

этическое учение или образ жизни. Китайским правительством официально признано всего пять религий – буддизм, даосизм, католичество, протестантизм и ислам, и конфуцианство в этом списке не значится. У конфуцианства нет официальной религиозной иерархии, подобной Ватикану, нет официальных священников, почти отсутствует общественная приходская жизнь. Конфуцианские храмы посвящены простым смертным. Канонические тексты конфуцианства не называют богодухновенными. В значительной мере эти тексты обращаются к таким приземленным материям, как мудрое правление, и мирским искусствам, например народной песне. Здесь мы видим, как поиски смысла высшей реальности отступают на задний план перед поисками просто смысла.

Как и буддизм, конфуцианство, по-видимому, так и не приняло решение насчет религиозности. Поэтому оно ставит под сомнение то, что мы подразумеваем под религией, и в итоге помогает нам увидеть ее в новом свете. Конфуцианство отличается от многих других религий отсутствием интереса к божественному. Его приверженцы говорят об обезличенной силе, которая называется Небом, наблюдает сверху за тем, как живут люди, придает законность власти правителей; вдобавок известно, что конфуцианцы чтили мудрых императоров, квазибожества минувших золотых веков. Однако Богу-Творцу конфуцианцы уделяют столько же внимания, как и типичный атеист, а официальному богословию – еще меньше. В книге «Лунь юй» раз восемнадцать упоминается обезличенное Небо и ни разу – божество, популярное в доконфуцианском Китае.

Вопросы о смерти и загробной жизни нагоняют на конфуцианцев зевоту. Британская феминистка и философ Грейс Янтцен утверждала, что религия имеет и должна иметь по меньшей мере одинаковое отношение и к сотворению, и к разрушению, и к процветанию в этом мире, и к спасению от него в мире ином6. И хотя чувствуется нечто странное в обращении к этой откровенно патриархальной традиции как к примеру в попытках Янтцен преодолеть то, что она считает мужской увлеченностью смертью, невозможно отрицать тот факт, что в фокусе внимания конфуцианцев находится процветание человека. До Конфуция китайские мыслители чаще рассуждали о Небесах, чем о Земле. После Конфуция ситуация поменялась. Конфуцианцы по сей день увлечены скорее людьми, чем божествами, и скорее жизнью до смерти, нежели жизнью после нее. Их проблемы носят скорее этический, чем эсхатологический характер, им свойственна практичность, а не метафизичность. Назначение обрядов – не вызвать дождь или уберечь нас от грехов, а объединить нас, живых и мертвых, превратить в сообщество. Согласно конфуцианству, интерес к человеческой жизни проявляет даже космос.

Однако конфуцианцы ни в коей мере не пренебрегают обрядами, имеющими отношение к умершим. Как иудеи, которые считают похороны родителей и чтение кадиша по ним одним из важнейших способов соблюсти заповедь о почитании отцов и матерей, обязанность конфуцианцев чтить своих родителей продолжается и после смерти последних. Обряды поклонения усопшим, в том числе поклонение поминальным табличкам на домашних алтарях, они считают главным проявлением почтения к родителям. Но когда от Конфуция ждали рассуждений о духах, божествах и загробной жизни, он неизменно переводил разговор обратно на людей и жизнь в этом мире:

«Чи Лу спросил, как надо служить духам умерших и божествам.

Учитель ответил: "Ты не умеешь даже служить человеку. Как же ты можешь служить духам?"

"А можно, я спрошу про смерть?"

"Ты не понимаешь даже жизнь. Как же ты сумеешь понять смерть?"»7

Если философ и богослов Пауль Тиллих был прав, определяя религию как «высший интерес», то какой бы ни была религиозная составляющая конфуцианства, она проявляется здесь и сейчас, в этом мире страданий и преодоления. Конфуцианцы всегда настаивали на том, что Земля – наш дом, настоящее – наше время. Нам незачем ждать грядущей утопии. Мы должны сосредоточиться на поступках, совершаемых в этом мире, и особенно на общественных отношениях – церемониях, этикете, проявлениях нравственности, благодаря которым становится возможной гармония в обществе.

Вероятно, все это придает программе конфуцианства слишком мирской характер, тем не менее имеет смысл рассматривать ее как религию мира сего – попытку найти сакральное, спрятанное на самом виду, в мирском, или, как выразился современный конфуцианский мыслитель (и мой прежний наставник) Ту Вэймин, «относиться к обычному миру людей как к духовному по своей сути»8. Если религия – это сакральное в отличие от мирского, дух, противопоставленный материи,

Творец как противоположность тому, что сотворено им, то конфуцианство явно не удовлетворяет таким критериям. Но если мы и можем чему-то научиться у этой традиции, то вовсе не тому, что конфуцианство – не религия, а тому, что далеко не все религиозные люди интерпретируют сакральное и мирское так, как это делают христиане.

Какой бы ни была религиозная составляющая конфуцианства, она проявляется здесь и сейчас, в этом мире страданий и преодоления

В религиоведении прослеживается стойкая и неизученная тяга к необыкновенному и отход от заурядного. В США она проявляется как непреодолимое влечение (в том числе и среди ученых-атеистов) к тем, кто особенно рьяно исповедует религию – к людям, умерщвленным Духом или говорящим языками, для которых религия становится скорее разрывом, чем сплошностью. Эта тяга побуждает нас воспринимать приверженцев евангеличества как более «религиозных» людей, чем либеральных протестантов, считать ортодоксальных иудеев более «религиозными», чем реформистских, а конфуцианцам вовсе отказывать в «религиозности». Но в конфуцианстве нет нерелигиозности, путаницу вносят категории, с помощью которых мы анализируем его. Если мы прислушаемся к словам самих конфуцианцев, если обратимся к их терминологии, то убедимся, что религия может принимать самые разные формы.

В отличие от христианства, вбивающего клин между сакральным и мирским – вечным «городом Бога» и преходящим «городом человека», – конфуцианство гордится творческим смешением того и другого. В конфуцианстве действительно есть трансцендентный аспект. Просто конфуцианцы помещают его в мире, а не за его пределами. Наиболее близкой к западным представлениям о трансцендентном и «совершенно ином» Боге является конфуцианская идея Неба (тянь), которое, несмотря на обезличенность, тем не менее обладает волей. Однако трансцендентность неизменно обнаруживается «здесь и сейчас» в истории человека и в самом человеческом теле. То, что мы называем сакральным и мирским, с конфуцианской точки зрения вечно переходит одно в другое, претерпевает процесс взаимного проникновения – это «имманентная трансцендентность»9.

По всем перечисленным причинам конфуцианство можно назвать религиозным гуманизмом. Со светскими гуманистами конфуцианцев роднит целенаправленная сосредоточенность на материальном мире. И тех, и других жизненные вопросы интересуют гораздо больше погружения в высшую реальность. Но если светские гуманисты настаивают на бессодержательности мира сакрального, конфуцианцы добиваются насыщения нашего мира привнесенным извне сакральным – чтобы усматривать Небо в человечестве, придавать человеку ценность, не поддающуюся количественной оценке, чтить повседневность. В конфуцианстве мирское сакрально. Или, как говорит Ту Вэймин, «путь Неба неотделим от людских дел»10.

Из всех аспектов религии наименьшее внимание конфуцианцы уделяют богословию. Традиционно конфуцианцы рассуждают о Боге так же непринужденно, как французские политики, а представления о трансцендентном Творце, командующем с небес, так же чужды конфуцианцам, как само конфуцианство – большинству читателей из стран Запада. Однако конфуцианцы утверждают, что источник нашей человеческой натуры – Небо, что правильная жизнь – это жизнь, проведенная в соответствии с особенностями нашей натуры, и что состояние правильности предписано Небом.

Только когда мы ведем социальную жизнь, мы становимся людьми

В конфуцианстве также отступают в тень мифологический аспект, так старательно культивируемый в индуизме, и эмпирический аспект, который так ценят суфии. Однако конфуцианцы проявляют неподдельный интерес к другим аспектам религии: институциональному, материальному, и главное – к этическому и ритуалистическому. Ведь одна из отличительных особенностей конфуцианцев – их убежденность в том, что этика и церемония неразрывно связаны. Так что конфуцианство хоть и выглядит странным отпрыском в семействе религий, тем не менее принадлежит именно к этому семейству.

Вероятно, наиболее важные компоненты ДНК, подтверждающей родство конфуцианства с другими представителями семьи религий, – это вера в личное преображение. Один из моих друзей однажды заметил, что измениться фундаментально, по-настоящему, возможно лишь двумя способами: обращением в христианство и обращением к психоанализу. Но конфуцианцы считают, что их традиции также способны фундаментально изменить человека. Стать человеком в полном смысле этого слова может каждый. Но поскольку добродетель нуждается в соседстве, задача осуществления этого проекта выпала не нам одним.

Автор недавней рецензии на одну книгу в духе «нью-эйдж», написанную самопровозглашенным медиумом, сетует, что почти все в нынешней сфере духовности «побуждает эгоцентричных людей становиться еще эгоцентричнее». Приверженцы «нью-эйдж» непрестанно твердят, что все мы неразрывно связаны друг с другом, и при этом почти все они продолжают жить «в пузыре эгоизма», подчеркивает рецензент Гордон Хейбер. «Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь посещал экстрасенса, чтобы научиться проявлять щедрость к окружающим»11. О конфуцианстве можно наговорить всякого, но именно эта проблема перед ним не стоит. Если даосисты рассматривают общество как преграду к процветанию человека, то конфуцианцы придают общественной жизни первостепенное значение. Как писал Ту Вэймин, «самопреобразование… – поступок, имеющий общественное значение»12. Только когда мы ведем социальную жизнь, мы становимся людьми.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Философия

Из книги Тень и реальность автора Свами Сухотра

Философия От греческого philos – «любитель, друг» и sophos – «мудрый ученый». Философ – это человек, любящий мудрость и эрудицию (sophia). Поэтому он всецело посвящает себя приобретению знания, чтобы это знание впоследствии дало плоды в виде мудрости. В «Бхагавад-гите» (7.17) Господь


ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ

Из книги Пришельцы из Шамбалы автора Бязырев Георгий

ФИЛОСОФИЯ МУЗЫКИ Полное самоотречение и карма-йога ведут к одной и той же цели — освобождению. От труда получаешь больше удовольствия, чем от безделия. Самоотречение и труд — не противоречат друг другу, а идут рука об руку.В высшей степени вероятно, что греческие


Философия

Из книги Шах Планете Земля автора Виттенбург Бернд Фон


II. Философия сатанизма

Из книги Сатанисты XX века автора Шабельская-Борк Елизавета Александровна

II. Философия сатанизма — Не стану распространяться о наших верованиях, — начал лорд Дженнер. — Все мы знаем, почему отреклись от наших старых религий, почему возненавидели ту из них, которая основана на обожании Распятого. Отвергая и преследуя ненавистное нам учение


Философия

Из книги Критическое исследование хронологии древнего мира. Античность. Том 1 автора Постников Михаил Михайлович

Философия Первый древнегреческий философ Фалес (начало VI в. до н.э.) не оставил письменных произведений; то же касается и его ученика Анаксимандра (610—546 гг. до н.э.). От знаменитого Пифагора и его школы не осталось ничего, кроме легенд.Последующие философы Анаксимен


Философия

Из книги Том 3. Домология автора Вронский Сергей Алексеевич

Философия Сильные планеты: Юпитер, Сатурн, Меркурий, Нептун, Венера.Акцентированные знаки: Стрелец, Козерог, Близнецы, Дева, Весы, Рыбы.Акцентированные поля: IX, X, VI, III, VII, XII.Аспекты: Сатурн – Юпитер – Солнце, Сатурн – Юпитер, Сатурн в конъюнкции с Меркурием на Асценденте.


Философия

Из книги Тайны древних цивилизаций. Том 2 [Сборник статей] автора Коллектив авторов


Философия

Из книги Философские афоризмы Махатм автора Серов А.


Буддийская философия

Из книги Золотые законы. История воплощения глазами вечного Будды автора Окава Рюхо

Буддийская философия «Читайте Махаваггу[57] и старайтесь понять не предубежденным западным умом, а духом интуиции и истины, что? полностью Озаренный говорит в первой кхандхака*. Позвольте мне для вас перевести: «В то время Благословенный Будда был в Урувелле* на берегах


8. Философия бездействия

Из книги Внутренний свет. Календарь медитаций Ошо на 365 дней автора Раджниш Бхагван Шри

8. Философия бездействия Учения Конфуция и Мэнг-цзы можно назвать доктриной усилия. Это была позитивная и конструктивная философия, рассчитанная на достижение человеком совершенства и направленная на создание идеального государства. Оба, и Конфуций, и Мэнг-цзы, были


192 Философия

Из книги Сокровенный смысл жизни. Том 3 автора Ливрага Хорхе Анхель

192 Философия Когда вы не можете что-то понять или пережить, почти всегда вы начинаете об этом размышлять и маскируете свое поражение, подводя под него философскую базу. Мои наблюдения показывают, что люди, которые не любили, пишут книги о любви – в качестве своего рода


Философия

Из книги Внутренние пути во Вселенную. Путешествия в другие миры с помощью психоделических препаратов и духов. автора Страссман Рик

Философия И теперь мы спрашиваем себя, насколько правдивы эти легенды о получении золота, о работе с Философским камнем, об эликсире бессмертия, о вечном счастье? Неужели это все неправда? Нет, без сомнения нет. Разве могли сотни людей, доказавших свои ум и способности,


ВЕЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Из книги Дальше, чем истина… автора Андреева Елена

ВЕЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ Система взглядов, которую поддерживает большинство видных теологов, мистиков и философов, не являющихся приверженцами материализма, во все времена была известна как вечная философия[227]. Вечная, потому что содержит глубокие прозрения о жизни и природе,


Религия нового мира – Философия абсолютного Единства

Из книги автора

Религия нового мира – Философия абсолютного Единства Границы строятся на ненависти, что бы ни говорили, оправдываясь, представители каждой из спорящих сторон. Прежде чем разрушить любые, уже имеющиеся границы, их следует растворить в наших головах. Всем, каждому и даже