274. «Кто спасет одну жизнь – спасет целый мир»

274. «Кто спасет одну жизнь – спасет целый мир»

Одно из самых красноречивых еврейских высказываний о ценности человеческой жизни находится в необычном тексте: предостережении древнееврейского суда свидетелям по делам об убийстве. Вдобавок к обычным предупреждениям относительно лжесвидетельства судьи поясняют, почему Б-г создал сначала одного-единственного человека – Адама. «Чтобы научить вас, – предупреждаются свидетели, – что кто отнимет одну жизнь, согласно Торе, уничтожает целый мир, а кто спасет одну жизнь, согласно Торе, спасает целый мир» (Мишна, Санѓедрин, 4:5).

Мудрецы предлагают извлечь еще два этических урока из того факта, что Адам был создан именно один: (Б-г создал человечество через Адама) ради мира между людьми. Чтобы никто не мог сказать ближнему: «Мой отец был знатнее твоего (поскольку все произошли от одного праотца)». Далее, сотворение Адама «возвещает о величии Б-га, так как если человек делает монеты из одной массы, они все похожи друг на друга, но когда Царь Царствующих, Б-г, всех создает по образцу Адама, никто из них не идентичен другому». Сегодня же уникальность каждого из нас известна, наверное, только криминалистам, которые знают, что ни у кого, даже у близнецов, нет, например, одинаковых отпечатков пальцев.

Во многих изданиях Мишны это место изменено. «Кто уничтожает одну еврейскую жизнь, рассматривается Торой как уничтожающий целый мир, а кто спасает одну еврейскую жизнь, считается спасающим целый мир». Это изменение, на мой взгляд, неправомерно, поскольку бесконечная ценность человеческой жизни восходит к Адаму, а Адам не был евреем.

Эти представления об уникальности человеческой жизни имеют правовой, а не только нравоучительный смысл. Отсюда, например, следует, что спасение многих жизней за счет одной невинной не разрешено, поскольку и «многие» все равно не могут быть больше «бесконечности». В России этот принцип однажды лег в основу правового решения. Еврейский коммунист укрывался в своем родном местечке Дукоры, где мой дед, Ниссен Телушкин, был раввином. Все местные евреи знали, где прячется этот человек. Белые явились в синагогу, арестовали моего деда и еще девять человек, молившихся с ним, и объявили, что все будут завтра же расстреляны, если не скажут, где скрывается тот человек. И мой дед решил – в частности, исходя и из этой нормы Талмуда, – что раз этот человек не совершил убийства, но будет наверняка казнен, если его схватят, то доносить на него запрещается, даже если в противном случае угроза нависнет над жизнью многих. К счастью, белые были падки на деньги, и их удалось подкупить, чтобы задержанных евреев отпустили. К несчастью, человек, чью жизнь они спасли, был догматиком: когда коммунисты пришли к власти, он пытался закрыть синагогу моего деда.