Попытайся обнаружить страдающего

Попытайся обнаружить страдающего

В: В этом смысле, нет никакой разницы – медитировать или не медитировать, выполнять практику или не выполнять…

К: Все это – реализация Того, что ты есть, но ничто из этого не сделает «тебя» Тем, что ты есть. Все это пусто. В том смысле, что оно не может сделать Тебя больше или меньше Тем, что ты есть. Поэтому, если «ты» делаешь это, то делаешь, а если не делаешь – не делаешь. В любом случае это происходит. Но лишь бытием Того, что ты есть, это есть или этого нет. «Твое» же действие или бездействие не оказывает никакого воздействия на То, что ты есть, не делает Тебя больше или меньше, не изменяет Твою природу. Ни в каком смысле.

В: А как насчет мышления?

К: Думай сколько угодно или вообще не думай. Не-думание не сделает Тебя больше или меньше Тем, что ты есть. Ты можешь быть величайшим мозготрахом в мире – и это не сделает Тебя больше или меньше Тем, что ты есть. Поэтому забудь это «больше или меньше». Это пытка в любом случае. В сравнении с Тем, что Ты есть, любое Твое переживание – пытка; иметь тело – пытка.

Есть только один способ убить фантом, идею «для того, чтобы я стал Тем, что я есть, со мной должно что-то произойти». Показать Тебе – никого не заботит, делаешь «ты» что-то или не делаешь. Никому не нужно «твое» особое делание или не-особое. «Твое» постижение целого существования не делает его обращающим на «тебя» больше или меньше внимания. Ничто никого не заботит. Прямо сейчас есть беззаботность по отношению ко всему происходящему здесь, в каком состоянии «ты» есть, а в каком состоянии «тебя» нет. Такова природа приятия – абсолютная беззаботность. Она принимает «тебя» как ты есть, потому что не может иначе. Она реализует Себя как то, что ты есть, – независимо от того, нравишься «ты» ей или нет. У нее не возникает вопроса «нравишься – не нравишься». Нет никаких «нравится – не нравится», она просто реализует себя как то и ничего не может с этим поделать! Посмотри, что выходит из этого здесь-сейчас.

В: Значит, все страдание, которое мы испытываем, – совсем не страдание?..

К: Попытайся обнаружить страдающего и показать его Мне. Попытайся. Не выйдет! Ни у кого не получится показать страдающего. Ты можешь показать тело, рану боль и то, как Ты это оцениваешь, но где же страдающий? Его никто еще не нашел, это просто идея. Где страдающий? Кто рождается? Это вопрос. Кто этот родившийся и сейчас страдающий? Кто этот парень? Покажи Мне его, покажи Мне эту идею.

В: То есть ты утверждаешь, что реализация продолжается, даже когда «Я есть» ни в чем не нуждается?

К: Да, и ложь продолжается несмотря на то, что в ней нет нужды. Дерьмо случается. Ты не можешь избежать реализации Себя как следующей лжи. Будет следующая ложь, и следующая ложь. Ложь! Ложь! Ложь! Ложь, потому что Знание не может быть испытано в качестве переживания. Реальность не может быть испытана в качестве переживания, поскольку все, что переживается, – нереальность, ложь. Ты можешь только испытывать переживание Себя, реализовывать Себя в отделенности – в чем бы то ни было относительном, сама отделенность относительна по отношению к чему-то еще. Это ложь. Это сон про отделенность. Но Ты не можешь иначе реализовывать Себя во сне про отделенность. Что Ты можешь сделать? Но сон про отделенность не делает Тебя отделенным. А если потом эта отдельность становится единством, это не делает Тебя единым! Это просто два разных сна. Сон про отдельность, сон про единство, и, может быть, затем сон про запредельное. Все это сны. Даже запредельное, предшествующее – сон. Все – сон. Но тем не менее Ты должен существовать. Для того чтобы снился сон, Ты должен быть Тем, что ты есть. Но Ты никогда не будешь знать, что есть То. Что бы Ты ни познал – сон, и все познанное относительно.

В: Сон должен существовать…

К: Должен, не должен – он Тебя не спрашивает. Иногда он здесь, а иногда – нет. Но даже когда сна нет, Ты все равно не зависишь от его отсутствия или присутствия. Так что? Вот есть сон, а затем его нет. Суть в том, что никакое осознавание не сможет привести Тебя к Тому. Ты не можешь достичь Того возвращением в прежнее состояние. Ты стараешься очень упорно – сначала устремляешься от тела к духу, к пространству, затем к осознаванию, потом к запредельному и предшествующему всему, после чего пытаешься остаться там. Затем Ты приходишь к присутствию не-присутствия. Затем к Я-есть-ности не-Я-есть-ности, затем Ты в мире, но не от мира. Ты проходишь через все различные состояния, и что происходит? Где Ты закончишь? Снова здесь, в этом аду! Так что же произошло? Ничего.

Если бы одно из этих состояний было реальным, оно было бы всегда, а не временно. Но все состояния временные, всегда происходит сдвиг от одного к другому. И только то, что не временно, – То, что ты есть. Ты должен быть Тем, что ты есть, и поэтому может быть нечто временное – временное присутствие мира, временное присутствие духа, подобного пространству, временное осознавание, временное запредельное, временное отсутствие и временное присутствие. То, что ты есть, – не временно, поскольку без Твоего бытия Тем нет ничего из перечисленного.

В: Просто сознавать, или даже не это?

К: Нет даже «сознавать». Ты сознаешь, Ты не сознаешь – Ты с и Ты без. Ты с чем бы то ни было, чем можешь вообразить То, и без этого. Но Ты никогда не сможешь вообразить каково «быть Тем». Чтобы могло быть воображение, Ты должен быть Тем. Воображением Ты реализуешь Себя, но никакой реализацией, или воображением, Ты не можешь стать образом. Стать образом означает, что Тебя можно испытать в качестве переживания, как образ. Ты никогда не станешь образом.

У Тебя нет ни имени, ни формы, ни даже не-формы. Потому что не-форма – все еще форма. Безымянное – все еще имя. Все, что ты говоришь, не То. Ты ни имя, ни не-имя. Ты ни форма, ни не-форма. Ты ни то, ни это. Вот почему нети-нети безупречно. Это не что-то, что Ты можешь вообразить. Абсолютный Сновидец, Парабрахман, никогда не может сновидеть Себя. А то, в качестве чего Парабрахман сновидит Себя как Брахман, – уже ложь и не То, что Он есть. Сновидение Себя в качестве Брахмана. Исток, источник всего, даже «быть источником» – это сон, ложное. Ложное, ложное, ложное. Но с кем Я беседую, кому говорю это? Всегда парадокс. Кто должен знать это? Зачем Я указываю на это? Понятия не имею. Просто происходит. Без всякой необходимости. Но Мне очень нравится, что Я могу быть бесконечно тупым. Абсолютно тупым, и это не может сделать Меня отличным от Того, что я есть. И Я могу быть исключительно умным, излагать весьма глубокомысленную чушь или нести чудовищную бредятину, но все равно остаюсь Тем, что я есть. Никто не может затронуть То, даже Я сам.

Я сокровище, хранящее То, что я есть. Никакое Мое переживание не сможет добавить в него что-либо или что-то из него забрать. Это хранение того, что есть сокровище. Ты – сокровище, пребывание сокровищем, не знающим ни о каком «сокровище», не имеющим никакого сокровища, ничего не обретающим и ничего не теряющим ни в чем. Это, Ты можешь сказать, и есть Твоя природа, а не некая так называемая «Моя прелесть» [изображает Голлума из «Властелина колец»].