Женщина, потерявшая ребенка

Женщина, потерявшая ребенка

На это испытание нас, экстрасенсов, позвали в разное время. Долго ждать не пришлось.

Прицепили «петлю», пошла на испытание. Захожу, стоит Виноградов М. В., говорит: «Нонна, здравствуйте! Вы должны рассказать о том, что произошло с этой женщиной 31 августа 2005 года». Я отвечаю: «Кажется, это будет сложно. Не помню, чтобы смотрела какой-то определенный день из прошлого… скорее, из будущего».

Начинаю смотреть, чувствую, информация идет. Говорю: «Первая информация – потеря ребенка. Когда я зашла, у меня заболело сердце». Смотрю на нее, продолжаю: «Вижу дачу, несчастный случай… природа». Встаю напротив, вхожу в транс, можно сказать, засыпаю стоя. Открываю глаза, начинаю исследовать ее биополе. Говорю, что зона головы в порядке, есть большие нервные расстройства, говорю, что сердце перегружено болью и страданиями, дохожу до живота… и показываю, что «вот здесь что-то такое… как отрезали… шрам вижу» (показываю пальцем от-до). Вникаю в суть, вижу операцию, говорю: «Разрезают как будто… что-то такое круглое… похоже на матку». Снова опускаюсь к животу, говорю: «Вам делали кесарево сечение? Я ребенка вижу». Она говорит: «Что вы можете сказать о ребенке?»

Я отвечаю: «Трагедию вижу… страшную». Она: «Вы уверены, что это мой ребенок?» Я: «Вы знаете, если бы ребенок был жив, его эфирное тело было бы желтеньким… а идет темный… черный». Снова спускаюсь к животу, «смотрю», говорю: «Вам удалили матку?» Она: «Да» Я: «Вы потеряли ребенка совсем маленького?» Она: «Да». Я: «У нее резко все началось, и пришлось срочно делать кесарево сечение. Потом ее отвезли, дальше я слышу, как она кричит: „Спасите ребенка“… Она просыпается, рядом санитарка. Она просит помочь, а та отмахивается, открещивается, ей это не нужно».

Она говорит: «Да, так и было. У меня пошло кровотечение, меня отвезли в больницу. Дальше я почти ничего не помню, помню только, что перед тем, как заснуть, закричала: „Спасите ребенка!“»

Я смотрю ей в глаза… думаю… сказать или нет… и все-таки говорю: «Скажите, пожалуйста, вы думали о том, чтобы взять ребенка из детдома?» Она отвечает: «Нет, не думала». Снова внимательно смотрю и говорю: «Я вижу маленького ребенка из детдома… и вас… и время… то время… там это было». Она говорит (об этом не знала съемочная группа): «Вы знаете, я помню, что мне долго не приносили моего ребенка. Потом сказали, что он умер. Это было такое для меня горе. И вы представляете, у меня пошло молоко. Представляете, каково мне было. Я попросила их: „Принесите мне ребенка-отказника, я его буду кормить грудью“. Кормила грудью чужого ребенка. Мы его не усыновили, потому что было много сложностей с документами, и мы с мужем решили, что не будем усыновлять его».

Мне стало не по себе… не хочу озвучивать причину, но каждый из вас поймет сам.

Она меня спрашивает: «Скажите, как так получилось, что мне удалили матку?»

Я отвечаю: «Вы знаете, я вижу, как проводят ножом… неправильно сделали разрез… Если бы разрез был без последствий, он шел бы желтым-эфирным… а так… разрез черный… сначала был разрез, потом удалили матку… просто удалили. Это халатность врачей». Она: «Я говорила с профессором (назвала его имя). Мне ведь там, в роддоме, сказали, что лопнула матка, произошел разрыв, из-за которого пришлось удалять матку, а профессор сказал, что нет, такое почти невозможно, и дело было во врачебной ошибке».

Стою… безумно ее жалко… чувствую ее следующий вопрос: «Скажите, пожалуйста, вы уверены, что это был мой ребенок?» Я отвечаю: «Я знаю, что вы за этим пришли сюда… я хочу вас утешить, сказать, что это был не ваш ребенок… но… сделайте экспертизу… и ваши вопросы станут вашими ответами».

Выжидаю и добавляю: «Я вижу рядом с вами мальчика». Она: «Это мой сын, я его найду?» Я: «Я вижу рядом с вами мальчика, нет, это не ваш сын… но он вас ждет. Ищите его».

Я очень хочу, чтобы эта женщина докопалась до правды… но я не совсем уверена в том, что эта правда ее утешит.

09.04.2008