Потеря

Потеря

Жить бы без хлопот и радоваться, да только стал Сила у друзей неделями пропадать, к жене интерес потерял. Расстроенная Лиза решила меры предпринять – сама пошла в «Сандуны» из серебряной шайки помыться. Раз вся Москва говорит, что серебро – заговоренное, неужто не поможет оно хозяйке?!

Сняла Лиза отдельный кабинет, набрала полную шайку горячей воды да и услышала женский голос из соседнего кабинета:

– Говорят, хозяин бань, актер Сандунов, теперь целыми днями в особняке дворянки Столыпиной просиживает. Да не саму Столыпину привечает, а ее дворовую девку Лизавету Горбунову.

– Не дворовая она уже! – хихикая, отвечал другой голос. – Столыпина ее за воспитанницу держала, а теперь и вовсе вольную дала. Так что Сандунов одну Лизавету на другую сменял, и ведь что та, что другая – без рода без племени!

Лиза выскочила из бани, едва накинув салопчик на мокрое тело. Вбежала в дом, задыхаясь от слез, на кровать бросилась. Что же это?! Она ради Силы из родного Петербурга в незнакомую Москву уехала, считай, сцену бросила – ведь здесь ей петь почти нечего. А он изменщиком оказался: жену на дворовую девку променял.

До ночи она прорыдала. А ночью во сне покойную матушку-императрицу увидела. Та гневалась:

– Говорила я тебе, Уранова, никому мой перстень заветный не отдавай! А ты его ради каких-то бань продала. Вот и парься теперь!..

Наутро Лиза приказала слугам собираться:

– В Петербург уедем!

Так что, когда через день вернулся Сила домой, там было пусто – ни жены, ни слуг.

В Петербурге Елизавета Семеновна Сандунова вновь стала петь на императорской сцене – и опять с фурором. Тем временем изменщику Силе пришлось-таки оставить сцену – любовь с дворовой девкой не прошла незамеченной для театрального начальства. Да и со здоровьем начались проблемы. И в 1820 году Силы Николаевича не стало.

Как-то Елизавета Семеновна приехала по делам в Москву. И сильно простудилась. Верные слуги отпаивали хозяйку липовым чаем. Поправившись, Сандунова решила себя побаловать – пошла в ювелирную лавку. Склонилась над витриной и ахнула – в синей бархатной коробочке светился тот самый перстень с бриллиантом. Домой она вернулась сияющая. Но уже к вечеру загрустила:

– Вот нашлась потеря, да уж Силы нет. Некому подарить!..

В ночь на 22 ноября 1826 года Сандунова легла спать, надев на безымянный палец вновь обретенный перстень. Как оказалось, в последний раз: к утру ее нашли бездыханной.

* * *

Мораль понятна: заветный подарок, тем более тот, с которого начиналась счастливая полоса жизни, никогда и никому даже отдавать нельзя, тем более продавать. Умная Лиза думала, что, отдав перстень на «общее дело», она еще больше «привяжет» к себе и любовь, и дружбу, и взаимопонимание Силы. Но ведь, во-первых, в результате продажи кольцо попало не к Силе, а к совершенно чужому человеку – ювелиру. А во-вторых, внося свой склад в «общее дело», стоит сто раз подумать: ведь это сегодня дело – общее, а что будет завтра?..

Нет, нельзя отдавать свое заветное, даже во имя самой благой цели. Ведь перстень императрицы ввел когда-то Лизу Сандунову в мир богатства и счастья, но он же и вывел ее оттуда. И главное, Сандунова сама отдала перстень, считай, что сама по собственному желанию отказалась от счастья и богатства. Кого же тут винить?..

Конечно, Лизе хотелось как лучше. Русский человек вообще готов на все «ради общего дела», особливо ради общей идеи. А что получится – читайте дальше.