[Дело Мэсси – Биллинг]

[Дело Мэсси – Биллинг]

Я не могу удержаться от чувства отвращения, углубляясь в подробности этого и других совершившихся феноменов. Это игрушки новичков, и если мы иногда и удовлетворяли подобную жажду чудес (как было с мистером Олькоттом и в меньшей мере с вами самим вначале), то это потому, что мы знали, какой хороший духовный рост это вызовет. Но мы не считаем, что постоянно должны заниматься оправданием обманчивых явлений, возникших в результате смеси легкомыслия и доверчивости или слепого скептицизма – как когда. В данное время мы предлагаем наше знание, по крайней мере, частично, чтобы его или приняли, или отвергли, исходя из его собственного достоинства, вполне независимо от источника, из которого оно исходит. Мы не требуем взамен ни преданности, ни лояльности, ни даже простой учтивости. И если бы все это нам предлагалось, мы бы уклонились от такого любезного предложения. Мы имеем в виду пользу всей ассоциации серьезных британских теософов, и нам мало дела до отдельного индивидуального мнения или уважения со стороны того или иного члена [Общества]. Наш четырехлетний опыт настолько явно обрисовал будущее возможных наилучших отношений между нами и европейцами, что мы стали более благоразумными и менее расточительными по части личных расположений. Мне будет достаточно сказать, что «Ски» неоднократно служил в качестве посыльного и даже глашатая для некоторых из нас и что в случае, на который намекает мистер Мэсси, письмо от Шотландского Брата было подлинным, хотя доставить его таинственным путем мы, в том числе и сам Шотландский Брат, категорически отказались. Это произошло потому, что, несмотря на страстные мольбы Упасики сделать несколько исключений в пользу Ч.К. Мэсси (ее «лучшего и самого доброго друга», которого она любила и которому всецело доверяла в такой степени, что в самом деле предлагала еще на год продлить ее тягостную высылку и трудиться, находясь далеко от конечной цели, лишь бы мы согласились удовлетворить его желания нашим присутствием и учением), – несмотря на все это нам не было разрешено тратить наши силы так безжалостно. Поэтому мадам Блаватской осталось послать письмо по почте или же, если бы она предпочла, использовать «Ски», так как М. запретил ей применять ее собственные оккультные средства. Конечно, никакой вины не может быть приписано ей, если не считать преступлением абсолютную и страстную преданность великой идее и тем, кого она считает своими лучшими и вернейшими друзьями. А теперь я надеюсь, что могу считать себя освобожденным от необходимости углубляться в подробное объяснение знаменитого дела с письмом Мэсси – Биллинг. Позвольте мне только указать вам, какое впечатление возникло бы у любого человека с беспристрастным умом, который случайно прочел бы письмо Мэсси и то неубедительное свидетельство, которое в нем заключается.

1. Никакой дальновидный медиум, задумавший выполнить ранее составленный план обмана, не имел бы идиотской идеи воспроизвести и собственноручно положить перед ним (Мэсси. – Ред.) какой-либо предмет (протокол заседаний в данном случае), с помощью которого должен был иметь место мудреный «феномен». Если бы она знала, что «Ски» положил письмо внутрь этой книги, то 99 шансов из 100 за то, что она не принесла бы ее ему. Уже прошло более двадцати лет, как миссис Биллинг превратила медиумизм в свою профессию. Если бы она оказалась мошенницей и беспринципной обманщицей в одном случае, она должна была быть таковой и во многих других. Среди сотен врагов и еще большего числа скептиков она прошла с триумфом самые жесткие и противоречивые испытания, производя наиболее удивительные медиумические феномены. Ее муж – человек, который разорил ее и теперь хочет ее обесчестить, – является единственным, кто якобы с документальным свидетельством в руках обвиняет ее в обмане. Е.П.Б. писала ему самые яростные письма и настаивала на его изгнании из Общества. Он ненавидит ее. Что пользы еще искать дальнейшие мотивы?

2. Мистер Мэсси только наполовину пророк, говоря, что он предполагает, будто «вам скажут, что эти вещи были оккультными подлогами»! Нет, сообщение на оборотной стороне письма доктора Уайлда написано ее почерком, как и первая часть скопированного письма, теперь цитируемого ради вашей пользы, – наиболее разрушительная часть, по его мнению, – но, как я понимаю, не причиняющая никакого вреда, как я уже объяснил. Она (Е.П.Б. – Ред.) не хочет, чтобы он (Мэсси. – Ред.) знал, что она использовала «Ски», чьей сущности, как ей было известно, он не доверяет, так как недостатки и преступления других «Ски» приписывались настоящему «Ски». А мистер Мэсси не был способен отличить одного от другого. В своей небрежной и беззаботной манере она пишет: «Пусть он думает что угодно, но он не должен подозревать, что вы были поблизости от него, имея в своем распоряжении Ски». На это миссис Биллинг, «ловкая обманщица», закоренелая и «опытная во лжи», поступает как раз так, как ее просили не поступать, то есть подходит к нему и передает ему ту самую книгу, в которую «Ски» вложил письмо! Действительно очень умно.

3. Он приводит аргумент, что «даже если иначе понимать оккультный подлог, то дальнейшее содержание этого письма было несовместимо с предполагаемой целью, так как в нем говорилось о Теософском обществе и Адептах с весьма ощутимой искренней преданностью и т.д. и т.п.» Мистер Мэсси, как я понимаю, не делает различия между «оккультным» и обычным подлогом, таким, с каким его познакомил его юридический опыт. «Оккультный» обманщик, дуг-па, подделал бы это письмо в таких же выражениях. Он бы никогда не позволил своей персональной ненависти увлечь себя до того, чтобы лишить письмо самой искусной детали. Он не показал бы Теософское общество как «надстройку над обманом», и именно «противоположное впечатление» является его венцом. Я говорю «является», потому что половина письма – подлог и при том очень оккультный. Мистер Мэсси, возможно, поверил мне, так как отрицается не та часть, которая касается его (за исключением слов «таинственное» и «какое-то другое, еще более таинственное место»), а «следующая часть», как раз та, которую «Биллинг сам неохотно признавал», как вызвавшую «совсем противоположное впечатление». «Л.Л.» – никто, ни живой, ни мертвый. Несомненно, не «лорд Линдсей», так как Е.П.Б. его не знала и не имела ни тогда, ни когда-либо позднее ни малейшего отношения к его светлости. Эта часть письма производит впечатление настолько неуклюжей подделки, что может обмануть только такого человека, ум которого уже хорошо настроен на то, чтобы увидеть обман в действиях миссис Биллинг и ее «Ски». Я закончил, и вы можете показать это письмо вашему другу Мэсси. Каково бы ни было его личное мнение обо мне и Братьях, это никоим образом не отразится на обещанном «учении» через ваше любезное посредство.

Ваш К.Х.