ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Российские привидения

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Российские привидения

Чужой матрос на крейсере «Москва»

Бывает, что привидения появляются и в такой обстановке, которая, казалось бы, совершенно не подходит для каких-либо мистических событий. Например, среди экипажа флагманского корабля современного российского Военно-Морского Флота.

И тем не менее именно о таком случае сообщила газета «Мегаполис экспресс» в одном из январских номеров 1996 года. Там рассказывалось, что в начале 1993 года по Севастополю пошла молва о том, что на флагмане Черноморского флота противолодочном крейсере «Москва» стал появляться призрак некоего матроса, не числившегося в составе экипажа. Об этой сенсации рассказывали в городских троллейбусах, ее обсуждали в корабельных кают-компаниях и в местной печати, крейсер ездили обследовать местные экстрасенсы.

Наконец все это порядком надоело командованию, и штабные адмиралы, встревоженные явным признаком падения боевого духа подчиненных, летом того же года организовали и отправили на корабль комиссию, которая должна была обследовать крейсер и убедиться (а главное — убедить всех вокруг), что никакой чертовщины там нет. В состав комиссии вошли несколько боевых офицеров различного ранга, а также медики из числа убежденных трезвенников и атеистов.

Члены комиссии добросовестно облазили весь корабль, случаев систематического и массового пьянства не вскрыли, а врачи ни у кого из членов экипажа признаков шизофрении не обнаружили. Однако заключение, которое сделала комиссия по результатам обследования и официально представила флотскому начальству, повергло последнее в состояние полного замешательства.

В заключении утверждалось: появление призрака на корабле — неопровержимый факт! Было установлено, что по ночам в глухом, расположенном чуть ли не в трюме посту штурманской боевой части[10], перед глазами нескольких очевидцев — и матросов, и офицеров — появляется неизвестный моряк в белой, устаревшего покроя робе с кровоточащими ранами на лице и на груди.

Причем это зрелище выглядит настолько реалистичным и впечатляющим, что поначалу, подозревая в нем жертву «годковщины» (экипаж крейсера — 800 человек, всех не упомнишь), с белым матросом пытались заговорить и выяснить, кто же его так отделал. Один из офицеров долго и упорно советовал ему «сначала пойти и привести себя в порядок, а потом доложить о случившемся по команде».

Но этот странный обитатель трюма на подобные предложения никак не реагировал, а только пристально, с каким-то скорбным сожалением во взгляде смотрел на собравшихся перед ним людей, а потом исчезал в глубине трюма, невероятным образом «просачиваясь» сквозь переборки.

При этом наблюдалось еще одно непостижимое явление: в отсеке, где помещался пост, происходила явная «перепланировка». Люк, ведущий в трюм, перемещался несколько в сторону, некоторые приборы вообще исчезали, а те, что оставались, как бы заменялись на более простые и более старые. «Создавалось такое ощущение,— рассказывал мичман, видевший все эти чудеса собственными глазами,— будто ты очутился на корабле военных времен, и я иногда думаю, что так оно и было».

Появление многочисленной комиссии высокого уровня призраку, видимо, не понравилось, и он перестал показываться на глаза членам команды крейсера [8, с. 111—112].