ДЕВЯТЬ СТОЛИЦ И ВЕЧНЫЕ ГРАДЫ

ДЕВЯТЬ СТОЛИЦ И ВЕЧНЫЕ ГРАДЫ

Русские земли вокруг Москвы, нынешней столицы России, подобны лепесткам, окружающим сердцевину цветка. Некогда многие из них претендовали на верховенство. Да и сама Москва обрела силу и величие, первоначально находясь в составе Владимиро-Суздальского княжества. Город, основанный в 1108 году Владимиром Мономахом и названный так в его честь, прежде Москвы стал столицей Древней Руси и лишь спустя несколько поколений уступил будущей Первопрестольной главенство. Но и богоизбранный город на Клязьме, как хорошо известно, не первый среди матерей и отцов городов русских. Сколько же их всего? Историки затрудняются назвать точную цифру. Не вызывают сомнений только пять: Новгород, Киев, Владимир, Москва, Санкт-Петербург. Документально известно также, что царь Иван IV Грозный с 1568 по 1576 год объявил главным городом России Александровскую слободу, но в роли столицы она продержалась всего несколько лет.

Однако перечисленными именами история стольных городов России не исчерпывается. Первым стольным градом, согласно легендарной истории, стал Словенск Великий, построенный праотцем Словеном на берегах Волхова. Неподалеку его брат Рус воздвиг другой древний город – Русу (нынешняя Старая Русса), которая столицей не стала[26]. Про то рассказано в древнерусском сочинении, известном под названием «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске» и включенном во многие хронографы русской редакции начиная с XVII века (всего известно около ста списков данного литературного памятника). Здесь рассказывается о праотцах и вождях русского (и всего славянского народа), которые после долгих скитаний по всему миру появились на берегах Волхова и озера Ильмень в середине 3-го тысячелетия до новой эры (!), основали здесь города Словенск и Старую Руссу и начали впечатляющие военные походы: как сказано в первоисточнике, ходили «на египетские и другие варварские страны», где наводили «великий страх».

В «Сказании…» называется и точная дата основания Словенска Великого – 2409 год до новой эры (или 3099 год от Сотворения мира). Сколько простоял процветающий град Словенск на Русской земле, мы теперь не знаем. Известно лишь одно: город погиб в огне пожара, сгорел дотла, и на его месте вскоре построили другой город, названный Новым, Новоградом (нынешний Новгород Великий). Случилось это, скорее всего, уже в новое время, но столицей он сделался, причем очень ненадолго, лишь в 862 году, когда сюда призван князь Рюрик, положивший начало первой царской династии – Рюриковичей.

Однако до Новгорода у Рюрика уже была столица: как сообщает Ипатьевская летопись, князь срубил ее в Старой Ладоге – город, и по сей день сохранившийся на карте России. Таким образом, с именем Рюрика связаны по меньшей мере две столицы. Дальнейшая история известна. После захвата Киева Олегом Вещим столица Древней Руси перенесена с берегов Волхова на берега Днепра, оттуда переместилась во Владимир-на-Клязьме и, наконец, – в Москву. Вот и выходит: в истории России не менее девяти столиц: Словенск Великий; быть может, позже – Руса; Старая Ладога; Новгород; Киев; Владимир-на-Клязьме; Москва; Александровская слобода; Санкт-Петербург. Известна также попытка в Смутное время, когда Москву и Кремль захватили польско-литовские интервенты, сделать столицей России Ярославль. Кроме того, стоит отметить нетривиальную идею перенести столицу Российского государства на Север, в район полуострова Рыбачий, – идея эта принадлежит великому русскому мыслителю-космисту Николаю Федоровичу Федорову. Еще в конце ХIХ века он вдохновенно и провидчески предсказал северную будущность России, неотделимую от геополитического, космософского и эзотерического значения Мурманского края. Кольский полуостров, древняя гиперборейская земля – это край, где прошлое встречается с будущим. Потому-то сегодня как никогда актуально звучат провидческие слова русского философа, сказанные еще в конце прошлого века:

«Для нас, отрезанных от океана, запертых в Балтийском, Черном и Японском морях, – для нас есть только один выход в океан, выход в Студеном море, в никогда не замерзающих заливах Рыбачьего полуострова, в бывших владениях Троицко-Печенгского монастыря, сожженного шведами (1590 г.), основанного св. Трифоном, апостолом лопарей, на границе Западного (Атлантического)(океана) с Северным или, вернее, на первом, чем на последнем, потому что Рыбачий полуостров омывается Гольфстримом. Только временная морская столица-порт, как конечный пункт Владивосточной трансконтинентальной дороги, может нас избавить от англонемецкого господства, надвигающегося на нас.(…) Столица, перенесенная на перешеек или волоки между Мотовскою губою и Варангским заливом, имея передовой пост на мысу под 70° северной широты (на 10° севернее Петербурга и почти на 15° от Москвы), получит многообразное значение: заменит С. – Петербург, освободит Россию от западного влияния.(…) Перемена(в жизни) в перенесении (столицы) находит свое наглядное выражение. Как есть полюсы геометрические, магнитные, термические (наибольшего холода), так будет полюс социальный – полярная столица».

Выбор места для постройки не только стольных, но и вообще большинства исторически значимых городов никогда не определялся случайными факторами. Так, даже при беглом взгляде на современную тектоническую карту становится очевидным, что многие замечательные российские города возникли на месте пересечений водных токов с геологическими разломами (или вблизи таковых). Можно назвать Москву – столицу Российской державы, – а также Смоленск, Тулу, Калугу, Серпухов, Коломну, Тверь, Владимир, Воронеж, Орел, Брянск, Вологду, Мурманск, Нижний Новгород, Самару, Волгоград, Омск и другие, построенные на берегах известных рек. Именно в таких географических «точках» с наибольшей силой проявляется энергетическая (а в конечном счете и ноосферная) активность Земли, имеющая космопланетарную природу.

Естественные энергетические «маяки» имеют самую разнообразную природу: космическую, геофизическую, химическую, биотическую. Причем последняя носит как животворный, так и патогенный (болезнетворный) или угрожающе-аномальный характер и в данном случае предупреждает об опасности. Не все это чувствуют в одинаковой степени. Однако во все времена существовали профессиональные экстрасенсы – ведуны, получившие этот дар от рождения или выработавшие его в процессе длительных тренировок. Они легко воспринимали скрытые силы, энергию тектонических напряжений, а также «позывные» энергоинформационного поля планеты, околопланетного пространства, дальних или ближних звезд и светил, Вселенной в целом.

* * *

Нет такого народа, в чьем миросозерцании не запечатлелся бы образ Матери-Земли. В далеком прошлом, в пору матриархата, он тесно сопрягался (а временами и полностью сливался) с культом Великой Богини. Поклонение не носило абстрактного характера, а всегда привязывалось к конкретной местности, связанной с проживанием, возделыванием пашни, пастбищами для выпаса скота, окружающими полями, лесами, горами, реками, озерами, болотами и т. п. Наши древние пращуры владели сакральными знаниями об энергетических токах, биоактивных и геопатогенных зонах земли. Первые в прямом смысле подпитывали древних людей, вселяя в них силу и целеустремленность; последние учили избегать опасности.

Мифологема Матери Сырой Земли (именно в таком словосочетании знает ее русский народ) лишь в концентрированной форме отражает неисчерпаемое разнообразие и неизбывные богатства окружающей географической среды, поверхностного рельефа, изгибов рек и морских берегов, горных хребтов, возвышенностей, равнин и, наконец, недр, включая тектонические плиты, рудные залежи и глубинные разломы. Географическая среда, господствующий ландшафт, водные артерии, сопредельность с морями и океанами всегда выступали тем природным базисом, который обусловливал самое бытие человечества в целом и отдельных его ответвлений в частности.

Наука давно уже выявила естественные аккумуляторы космопланетарной энергии, а также проводники, по которым она, концентрируясь в достаточных количествах, прорывается на поверхность в некоторых геологически предпочтительных зонах, где возникает – временный или относительно постоянный – очаг пассионарности. Наиболее подходящими в данном плане на земной поверхности представляются горные образования, речные русла и долины, контуры морских побережий и озер, где существуют наиболее благоприятные в геологическом и геофизическом планах условия для направленного выхода выработанной в недрах Земли физической энергии и воздействия ее на биотические, психические и этносоциальные процессы. В самих же недрах Земли такими естественными генераторами энергии могут служить тектонические разломы (и особенно их пересечения), месторождения и залежи металлосодержащих руд, раскаленное магматическое ядро планеты, выходы на поверхность застывшей магмы и т. п. С полным основанием можно утверждать, что ландшафтная среда обитания всегда оказывала, оказывает и будет оказывать существенное воздействие не только на характер повседневной деятельности и досуга, но и на сам склад людей, жизнь которых невозможно представить без конкретного ландшафта или отделить от него.

Наиболее показательные геоактивные зоны возникают на месте пересечения тектонических разломов. Именно на таком энергетически проявленном геологически и геофизически «перекрестке» построен в свое время Дельфийский храм в Древней Элладе. Дельфийский храм, как хорошо известно, посвящен солнцебогу Аполлону Гиперборейскому, родом из Заполярья. Построили его пришедшие (мигрировавшие?!) с Севера гиперборейцы же. В их числе и будущий первый дельфийский жрец, у которого по «странному совпадению» славяно-русское имя Олен(ь).

В дальнейшем Олен(ь)-песнопевец передаст искусство стихосложения священных пророчеств в гекзаметрах пифиям – жрицам Аполлона: сидя на треножнике в подземелье под Дельфийским храмом, они предсказывали судьбу в окружении ползающих змей, вдохновленные одурманивающими испарениями или воскурениями.

Ученым-натуралистам давно не давал покоя вопрос, какое химическое соединение приводило древнегреческих прорицательниц – пифий в состояние транса и экстаза. Недавно комплексные геохимические исследования местных пород позволили раскрыть тысячелетнюю загадку. Оказывается, в древние времена из расщелин в подземной Дельфийской пещере сочился один из легких углеводородных газов – этилен, который еще в начале ХХ века использовался в качестве анастезирующего и болеутоляющего средства при хирургических операциях. Многочисленные и частые землетрясения, случающиеся в данной местности, привели к подвижке подземных горных пород; в результате этилен перестал поступать в подземную пещеру, а пифия публично объявила в 361 году до нашей эры, что более вещать божественными устами от имени Аполлона не может. Налицо однозначная и не подлежащая иному толкованию взаимосвязь между природным геохимическим явлением и активизируемыми (или, напротив, заторможенными) с его помощью глубинными потенциями сознания.

Неожиданное подтверждение вышесказанного пришло совершенно из другого источника. Финская журналистка Кристина Лехмус рассказала одному из авторов этих строк, как в 1985 году в качестве переводчицы-практикантки сопровождала делегацию финских промышленников и предпринимателей на газовое месторождение в Уренгое, в Ямало-Ненецком автономном округе. Освоение в полном разгаре, финны поставляют российским газовикам насосное оборудование. Однако в данном случае речь пойдет не о технических деталях, а о другом. После суточного пребывания на буровых и тому подобных установках Кристина так наглоталась газа (все того же этилена), что к вечеру почувствовала: с ней происходит нечто необычное, из ряда вон выходящее. Молодая девушка неожиданно начала испытывать видения, относящиеся к далекому прошлому и связанные главным образом с сюжетами и персонажами карело-финского эпоса «Калевала». Видения столь яркие и впечатляющие, что и сегодня, спустя более чем четверть века, Кристина помнит их детально и может подробно описать. И еще говорит, что одновременно с галлюцинациями почувствовала неодолимое желание немедленно поделиться увиденным со всеми присутствующими. Однако на невозмутимых финнов ее рассказ не произвел никакого впечатления. Вполне возможно, что этилен оказывает галлюциногенное воздействие избирательно, исключительно на женщин, но этот вопрос требует дополнительного изучения. Естественно, галлюциногенное воздействие на человека и животных могут оказывать также газы другого химического состава, образующиеся и скапливающиеся в недрах и пустотах земли. Разного рода таинственные и необъяснимые случаи внезапного «опьянения» в пещерах, несомненно, связаны с подобными явлениями.

Но и это еще не все геофизические тайны, связанные с Дельфийским храмом. Ученым-геологам удалось установить, что святилище Аполлона, воздвигнутое гиперборейцами, располагалась точно на месте пересечения двух мощных подземных разломов: давно известной рифтовой зоны, как бы раскалывающей пополам с запада на восток всю Центральную Грецию, и недавно открытого Кернского разлома, тянущегося с севера на юг. Не приходится сомневаться: древние строители храма совершенно четко соориентированы гиперборейскими жрецами на эту сакральную точку, связывающую пространства, близкие к поверхности Земли, с ее энергетически неисчерпаемыми недрами. Это значит, что жрецы и мудрецы, хранители древнего знания, в совершенстве владели искусством выявления подобных геоактивных зон. Аналогичные примеры можно отыскать повсюду, в том числе и в Центральной России, где пролегали и пересекались пути миграций с Севера на Юг древних индоевропейцев.

Выдающийся ученый и мыслитель ХХ века Лев Николаевич Гумилев (1912 – 1992) обратил внимание на взаимосвязь природного ландшафта и человеческого языка. Он считал, что у оседлых этносов язык более стабилен, чем у мигрирующих. Причина – меняющийся ландшафт, с которым сталкиваются мигранты. И все же природные особенности, как правило, задают лишь общий вектор сакральности, имеющей в этих случаях вполне естественное происхождение. В конечном счете вся округа, так сказать, становится заряженной космопланетарной энергетикой, оказывающей активное воздействие на все живое, включая людей, оказывающихся (в прошлом, настоящем и будущем) в зоне воздействия жизнетворных (или, напротив, геопатогенных) токов Земли.

Сказанное прекрасно видно на примере железорудных месторождений: их мощная ферроэнергетика создает обширный геоактивный очаг, как магнит (а всякое железорудное месторождение и есть само по себе гигантский магнит) притягивающий к себе людей и создающий благоприятные предпосылки для создания здесь очагов культуры и для творческого развития сменяющих друг друга поколений. Показательный пример – Тульский край, издревле славящийся своими железными рудами и ставший очагом отечественной металлургии и кузнечного дела. Люди селились здесь с незапамятных времен: добывали и выплавляли железо, строили города и поселки, придумывали и давали им названия, которые нередко коррелировали с особенностями местности.

Но топоним или гидроним мог нести и воспоминание о местах былого проживания или даже о самой Прародине. Так случилось с рядом гидронимов Окского региона и названием самого города Тулы (о чем уже говорилось выше). Кто не знает, к примеру, реки Протвы, левого притока Оки, что берет свое начало из болотца в Московской области, но протекает в основном по территории Калужской губернии. На реке расположен и старинный город Боровск, с знаменитым Пафнутьевским монастырем, и современный город Протвино, с Институтом физики высоких энергий Российской Академии наук и крупнейшим ускорителем элементарных частиц. В Ипатьевской летописи древнее название реки зафиксировано как Протова. В данной связи высказывалось предположение, что название реки восходит к имени древнеримского бога гаваней и ворот Портуна (Portыnus), откуда происходит и современное интернациональное слово «порт».

Однако, скорее всего, происхождение гидронима восходит к индоевропейской древности и ведическим верованиям. Санскритское слово «pєthivо» означает «земля», а каноническая молитвенная формула «Mata p є thivо iyam» переводится как «Моя Мать – Земля». Поклонение Матери-Земле прошло через всю историю индоевропейцев (а также других, неиндоевропейских народов), зародившись в незапамятные времена. Следовательно, в имени подмосковно-калужской реки Протвы запечатлена эпоха этнолингвистической нерасчлененной индоевропейской общности, те стародавние времена, когда прапредки современных народов мигрировали и проживали на территории Центральной России.

Выше по течению Оки в нее впадает мало кому известная речушка Вашана, – ее имя также вполне сопрягается с сакральным ведийским возгласом «Вашат!»: такое заклинание произносит жрец в «Ригведе» во время ритуального жертвоприношения (например, при обязательном выплескивании в огонь нескольких капель священного напитка сомы). В санскрите имеется целое лексическое гнездо с корнем «vas» (в процессе длительной эволюции и расщепления языков согласный звук «с» вполне мог трансформироваться в «ш». В санскрите «vasu» имеет многозначный смысл: 1) «добрый», «благосклонный»; 2) «добро», «богатство», «клад»; 3) восемь полубогов из «Ригведы», подвластных Индре, которые так и переводятся на русский – несклоняемым теонимом «васу». Созвучно названию окского притока (с учетом, разумеется, превращения «с» в «ш») санскритское слово «vasana» («одежда», «покрывало»). Несомненный интерес представляет также «vasanta» («весна»), из которого образовалось и соответствующее русское понятие, означающее время года, – «весна». В последние годы, однако, приокские места в пойме реки Вашаны получили достаточную известность, связанную с находками здесь удивительных артефактов, имеющих непосредственное отношение к сакральной истории России.

Русская Тула действительно сакрально-потаенный центр на русской карте, что связано с его географическим расположением, геологическими и геофизическими особенностями, ферроэнергетикой железорудных месторождений. В стародавние времена все это стягивало сюда ручейки арийских мигрантов, быстро становившихся благодаря уникальному биосферному и ноосферному влиянию рудознатцами, плавильщиками железа, кузнецами, мастерами и хитроумными умельцами, – слава о них шла по всей Руси. Всякий, кто сегодня живет в Тульском крае, также невольно приобщается к неизбывной тайне Матери-Земли и становится носителем неисчерпаемого энергетического потенциала, сокрытого в ее недрах.

* * *

Тульская земля лишь один из показательных примеров эффективной взаимосвязи конкретных ландшафта и социума. Великая Русская равнина – географическое средоточие Отечества, и большинство регионов Центральной России имеют те или иные уникальные природные особенности, которые так или иначе обеспечили здесь уникальный характер исторического процесса. В общем виде это обусловлено геологическими и тектоническими характеристиками данной части Евразийского континента. Ибо окаймленный великими реками Центр России покоится на так называемом Русском щите – геологической плите Восточно-Европейской платформы.

Энергетическая (а в конечном счете и ноосферная) активность естественных «перекрестков» в особенности проявляется в случаях пересечений поверхностных или глубинных тектонических разломов с реками. Уже в первом приближении и при беглом взгляде на карту становится очевидным, что многие замечательные российские города возникли на месте подобных пересечений водных токов с геологическими разломами (или вблизи таковых). Назовем Москву – столицу Российской державы, – а также Смоленск, Тулу, Калугу, Серпухов, Коломну, Тверь, Владимир, Воронеж, Орел, Брянск, Вологду, Мурманск, Нижний Новгород, Самару, Волгоград, Омск; перечень можно продолжить.

Многочисленные этимологические примеры свидетельствуют: после того, как на какой-то конкретной территории поселяются люди, окружающая географическая среда сама как бы оживает, обретая (иной раз и навсегда!) имя и своего рода «лицо». Достаточно взглянуть под данным углом зрения на некоторые знакомые названия рек, озер, городов, сел, местностей. Вот Калуга – сакральный центр пересечения не только геологических (тектонических) и гидрологических (речное русло Оки) энергетических токов, но также мощных потоков космической энергии и целенаправленного ноосферного воздействия. Именно поэтому Калуга стала духовной родиной великих русских мыслителей-космистов – К.Э. Циолковского и А.Л. Чижевского. В Калуге до революции активно действовало широко разветвленное теософское движение.

Происхождение названия Калуги, а по нему и всего края принято связывать с одноименным (но устаревшим) словом, означающим «болото», «топь», хотя впечатляющих болот, таких, к примеру, каковыми славится хотя бы соседняя Брянщина, в окрестностях города не отмечено[27]. Поэтому неудовлетворенные «болотной родословной» этимологи быстро подыскали созвучные лексические эквиваленты. Так, в тюркских языках можно встретить слово «калынга» («выступ», «возвышение»; очень, дескать, подходит к высокому берегу Оки, где, согласно документам, с XIV века красуется Калуга). В финно-угорских языках есть «кулига» («кулижки») («глухое место в лесу»; слово быстро усвоено в северо-западных областях России, обогатив словарный запас русского языка). Крупнейший топонимист В.А. Никонов выводил имя Калуги из древнерусского слова «калыга» («забор», «ограда» или «улица»). В калужском народном диалекте выявлено еще одно значение слова «калуга» – «полуостров». В украинском языке тоже есть слово «калюга», означающее «лужа», «грязь». Как видим, выбор для объяснения предостаточный.

Однако ни один филолог из предлагавших свою этимологическую версию не учитывал возможности влияния на калужскую топонимику стародавних индоевропейских миграций. Между тем представляется, что именно они дали импульс топонимическому процессу (крепость XIV века наверняка построена на месте более древнего поселения). Какие арийские корни просматриваются в русском топониме? Обнаружить их совсем нетрудно. При первом упоминании (кстати, не в русской летописи, а в грамоте 1371 года литовского князя Ольгерда) город назван Колугой. Следовательно, в основе топонима лежит архаичная индоевропейская и доиндоевропейская лексема «кол – кал». Во многих языках слово «кол» означает «круг» и «солнечный круг» (или просто «солнце»); в санскрите лексема «кал» соответствует понятию «время».

Специалисты подчеркивают, что санскритское слово «кала» произошло от более архаичного (и, как мы знаем, доиндоевропейского) «коло»[28]. В санскрите и современных индийских языках имеется еще одно слово для выражения понятия «колесо» – чакра [29]. Соответственно знаменитое философское и религиозное понятие (и одновременно учение) «калачакра» означает «колесо времени». От того же корня образовано имя ужасающей богини смерти Кали и, естественно, обобщенное понятие смерти тоже. По преданию, учение Калачакры передано царю Шамбалы самим Буддой. Но мало кто сомневается, что главные элементы самой философии сформировались задолго до возникновения буддизма и берут свое начало на Севере. В соответствии с философской доктриной Калачакры все в мире – от Вселенной до человека – развивается циклично. Всё рано или поздно повторяется, и если когда-то на смену матриархату пришел патриархат, то нынче они, похоже, вновь сменяют друг друга. И действуют тут не какие-то абстрактные социологические схемы, а глубинные космические закономерности, – мужское и женское начала коренятся в самой структуре Природы и Социума, обусловливая циклические процессы и смену одних явлений другими.

Вот, оказывается, какой скрытый смысл таится в наименовании древнего города. Но и поклонение Коло-Солнцу могло найти отображение в арийском поселении под названием «Калуга». В частности, это касается верований древних кельтов, из мифологии которых известно полярное божество света Луг[30] (русское слово «луг», судя по всему, общего с ним происхождения). Так вот, Коло + Луг = Колуга (именно так первоначально и именовался будущий город). В Калужском крае, кстати, множество и других топонимов, образованных на основе корневой основы «кол»: река Колдобина, деревни и села Кольское, Колодясы, Колышево, Колесниково, Колыхманово, Колесниково, Колюпаново, Колодези. Как уже говорилось, кельты (по-древнегречески киммерийцы, по-древнерусски кимры или колты) проделали длительный миграционный путь от пределов погибшей Гипербореи, прежде чем оказаться в местах нынешего расселения, на северо-западе Европы, оставляя повсюду топонимические следы своего пребывания.

Пойдем дальше. Тула, город русских мастеров (о нем уже говорилось выше): его название напрямую сопрягается с самоназванием древней Гипербореи – Туле (так она обозначена в «Географии» Страбона). Конечно, российская Тула вряд ли имеет прямое отношение (по принадлежности) к древнему материку Туле. Однако налицо самоочевидное свидетельство: прапредки русского (как и саамского) народа вполне могли знать о существовании легендарной страны, название которой означало нечто скрытое и заветное, – оно-то и дало наименование тому месту, где впоследствии возник город Тула (дословно «потаенное место»). Именно такой смысл имеет, согласно Словарю Владимира Даля, понятие «тула»: «скрытое, недоступное место» – «затулье», «притулье» («тулить» – «укрывать», «скрывать», «прятать» и т. п.)[31]. Русская Тула действительно сакрально-потаенный центр на русской карте, что связано с его географическим расположением, геологическими и геофизическими особенностями, ферроэнергетикой железорудных месторождений (об этом уже говорилось выше).

Есть и другие русские слова с архаичным корнем «тул»: «туловище» – тело без учета головы, рук и ног; «тулу» – колчан в виде трубки, где хранятся стрелы (отсюда – «втулка»). Производные от той же корневой основы в русском языке слова «тыл» – затылок и вообще задняя часть чего-либо, «тло» – основание, дно (в современном языке сохранилось устойчивое словосочетание «дотла»); «тлеть» – гнить или чуть заметно гореть и т. д. Тем самым имя города Тулы имеет богатейшее смысловое содержание. Интересно, что из истории известна еще одна Тула – столица древней центральноамериканской империи тольтеков (само название народа – того же корня). А в Западной Сибири есть небольшая река с тем же названием: Тула – приток Оби. Топонимы и гидронимы с корнем «тул» вообще имеют чрезвычайное распространение: города Туль, Тулон и Тулуза во Франции, Тулча – в Румынии, Тульчин – на Украине, Тулымский камень (хребет) – на Северном Урале, река в Мурманской области – Тулома, озеро в Карелии – Тулос. И так далее – вплоть до родового наименования башкирского рода тулвинцев (или тулбуйцев) или самоназвания одного из дравидских народов в Индии – тулу.

В округе сакрального центра края также немало топонимов и гидронимов индоарийского и атлантийско-гиперборейского происхождения. Под Тулой протекает речушка Волоть, напоминающая о древнерусских исполинах («волот» = «великан»). Деревня Карники в Веневском районе наводит на мысль о загадочной языческой богине Карне из «Слова о полку Игореве» или о Карне, предводителе войска Кауравов, в великой индоарийской поэме «Махабхарата». Архаичный корень «кар» сплошь и рядом встречается также и в неиндоевропейских языках: достаточно вспомнить Карское море, названное так по гиперборейской реке Каре; в тюркских языках, как уже говорилось, слово «кара» означает «черный» и входит с этим смыслом в качестве составного элемента во многие евразийские топонимы – Кара-Бугаз (Каспийский залив), Караганда, Карадаг. Каракалпакия, Каракорум (столица Чингисхана), Каракуль, Каракумы (пустыня), Карасу (превеликое множество речек с таким названием) и др.[32].

Упомянутый только что Веневский район и его центр город Венев, что на реке Веневке, свидетельствуют о присутствии здесь славянского племени, известного из истории под названием венеды. Корень «вен» сохранился во многих словах русского языка: вйно (выкуп за невесту, приданое), вена (кровеносный сосуд), венец, венок, веник и др. Данная корневая основа содержится и в персидском названии вступительной (наиболее архаичной) части священной книги древних иранцев Авесты – Вендидате. В местах былого расселения венедов остались названия городов и рек, образованные от родового имени исчезнувшего народа. Среди них – достославные Вена и Венеция, а также города в Латвии в местах, где раньше жили древние славяне, – Вентспилс на реке Вента и Венден (первоначальное название Цесиса). Среди древних богов, коим поклонялись венеды, – знаменитая богиня любви Венера (по-латински Venus): ее культ восходит к самым глубинным корням индоевропейской и доиндоевропейской этнокультурной общности, но соответствующее имя воспринято лишь той частью отпочковавшихся народов, которые, мигрируя с севера и минуя Альпы, оказались в конечном счете на Апеннинском полуострове на территории Древнего Рима и современной Италии.

Переходим к Рязани. Наиболее распространенное этимологическое объяснение имени города Рязань: оно происходит от названия водного растения ряски или мокрого места вообще, которое по-русски именуется ряса. В Окском регионе зафиксировно несколько гидронимов, образованных от этих слов, – Ряса, Рясенка, Рясловка, Рясна, Ряснин, Рясы, Рязма и др., а также город Ряжск, который в прошлом, согласно летописным и писцовым данным, именовался Рясск (или Рязск). Вряд ли стоит сомневаться, что все это фонетические варианты одной и той же наидревнейшей индоевропейской протолексемы.

Сказанное косвенно подтверждается и широким распространением топонимов типа Рязань, Рязанка и т. д. по всей территории Европейской России. В сравнительно недавно освоенных областях такая повальная приверженность к «рязаням» (как говаривал Сергей Есенин) еще как-то (да и то с трудом) можно объяснить ностальгией переселенцев по своей былой (рязанской) отчине. Однако на поверку оказывается, что таких «рязаней» гораздо больше в близлежащих областях, чем в самой Рязани. Например, только на Смоленщине таких топонимов не менее восьми: Рязань, Рязаново (пять раз), Рясино (дважды); на Вологодчине, где тоже есть своя Рязань, не менее пяти и т. д.

Или взять хотя бы реку, на крайнем северо-западе области, с любопытным названием Пра. Этимологи отказываются дать хоть какое-нибудь вразумительное объяснение данному гидрониму. А жаль – в нем явно слышатся отголоски арийского прошлого, ибо в древнеиндийском языке эта лексема-приставка имеет то же значение, что и в современном русском языке. Древними арийскими временами веет и от таких гидронимов, как реки Солотча, Вожа, Проня, Верда, Истья, Раноба, Хупта, Колпь, Пара, Тырница, Унжа, Шача, Цна и др.

Рассмотрим другие города и области Русского Междуречья. Этимологию древнерусского города Твери успели так запутать, что в современных словарях и справочниках уже и не найти его исконного названия. А оно ведь проще не придумаешь: в современном слове «Тверь» в сравнении с давней вокализацией исчезла всего-навсего одна буква. А раньше звучало – Твердь! В «Истории Российской» Василия Никитича Татищева (1686 – 1750) читаем касательно деяний великого князя Всеволода Юрьевича, по прозванию Большое Гнездо, в 1182 году: «На Волге же при устии реки, оставя войско, велел построить Твердь и велел крепко наблюдать, чтоб от новгородцев и Торжка люди от воровства на Волгу не проезжали»[33].

Русское происхождение названия города, конечно же, никак не подходит нашим ученым. И хотя город возведен по велению русского князя на исконно русских землях русскими людьми, что зафиксировано в русских летописях (которые известны Татищеву, но до сего дня, к сожалению, не сохранились), современные этимологи и топонимисты предпочитают обвинить Татищева в фальсификации, а в качестве суррогатной замены предложить, разумеется, финские корни. Спросите: а почему собственно? Да стоит ли удивляться: современные ученые (и не только филологи) – большие мастаки выдавать белое за черное, а черное – за белое. Что касается Твери, то здесь «логика» такова: в одной из новгородских грамот XIV века обнаружили написание Твери (Тверди) как Тьхверь (кстати, в летописях встречается еще один вариант – Тферь), что навело на мысль: а не родствен ли данный топоним названию реки и озеру Тихверы и более известному широкой публике городу Тихвину, что на реке Тихвинке (Тихфине)? Если родствен, все проще простого: последние гидронимы и топонимы, судя по всему, действительно финского происхождения, ибо в финском языке есть слово tihkua, что означает «сочиться». А значит (?!), и название города Тверь финского происхождения[34]. Может, финны его построили? Да и Тверское княжество вовсе не русское, а финское? (Хороша «логика», ничего не скажешь: если пойти этим путем, в финской лексике можно обнаружить вообще что угодно – от древнеегипетского и эскимосского языков до топонимики древнеамериканских государств майя, ацтеков и инков).

Тверской край как исходная верхневолжская территория испокон веков служил плацдармом и перевалочным пунктом для продвижения разных народов. Следы таких миграций по сей день закреплены на карте Тверской области. Город Кимры несет отпечаток пребывания здесь древнего народа киммерийцев (кельтского происхождения), известного еще Гомеру. Город Кашин, расположенный в сердцеобразной излучине реки Кашинки, также свидетельствует о далеком арийском прошлом.

Воистину сакральное и биогенное название – заповедного озера Селигер, издревле привлекавшего массы людей. Здесь, на острове Столбовом, расположен один из самых почитаемых православных монастырей Нилова пустынь: здесь еще до революции официально отмечено самое высокое число выздоровлений среди больных паломников, стекавшихся в тверскую глушь со всего мира. Корни гидронима «Селигер» уходят в недосягаемые глубины праславянской истории и индоевропейской этнолингвистической общности. В сохранившихся документах озеро именуется и Серегень, и Селегерь. Однако мало кто сомневается, что первоначальная огласовка гидронима – Селижар, что созвучно с именем вытекающей из заповедного озера реки, а еще Селижаровки (притока Волги).

Понятно, что современные этимологи всеми правдами и неправдами пытаются втиснуть наименование озера в прокрустово ложе финно-угорской концепции, наивно полагая, что в древности берега Селигера заселяли какие-то мифические и никому не известные финноязычные племена, кои якобы и придумали название озеру[35]. Нашим этимологам лень лишний раз заглянуть в санскритский словарь (если они вообще туда заглядывают), где слово «sel» означает «идти», «двигаться». Но дело даже и не в этом, ибо исходное имя Селигера – Селижар – состоит из двух русских корней: «сел» + «жар». Второй даже в пояснениях не нуждается. Что касается первого, он входит в состав множества слов, среди них – «село» и «селезень».

Остановимся хотя бы на последнем. Селезень (по-древнерусски и по-народному селех) – сакральная птица древних славян и других народов мира. Согласно одной из распространенных мифологических версий, он был первотворцом Вселенной. Вполне возможно, что в сочетании с другим корнем – «жар» – он означал мужскую ипостась того мифологического суцества, которое вошло в русские волшебные сказки под названием Жар-птицы. Так что ничего невероятного нет и в том, что название озера Селигер в своем первоначальном смысле означало Жар-селезень (Селех-жар). Но и это еще не все. Этимологи, в общем-то, недалеки от истины, когда проводят параллели между корнем «сел» и словом «сол», означающим во многих индоевропейских языках (включая русский) солнце!

Заповедный Костромской карай ничем особо не выделяется на общем фоне окружающих его центральных областей России – такой же до мозга костей русский и так же связан историческими корнями с арийским прошлым. Сам город Кострома, воздвигнутый на берегу одноименной реки, носит имя одного из языческих божеств с тем же чисто русским именем – Кострома, что расшифровывается как «Костровая мать» (попытки отдельных этимологов отыскать в данном топониме столь любезный им «финский элемент» более чем несостоятельны).

Кострома считалась воплощением весеннего плодородия и изображалась в виде молодой женщины, облаченной в белые одежды, с дубовой или иной древесной веткой в руках. Повсеместно отмечался праздник проводов Костромы, который связывался с проводами весны и наступлением лета. Непременным атрибутом празднества, сопровождаемого хороводами и песенными процессиями, выступало соломенное чучело женщины, которое сжигали или топили с обязательным наигранным оплакиванием и облегчительным смехом. Кое-где данный обряд сохранился и поныне, – во всяком случае, этнографам неоднократно удавалось наблюдать и даже снимать на кинопленку его архаичные (а не современные театрализованные) версии.

Удивительно, что языческий топоним на протяжении многих веков никого не сподвиг на переименование. Вообще глухие и непроходимые костромские леса испокон веков служили оплотом язычников и убежищем для староверов. Это подтверждает и опубликованное в печати письмо А.В. Барченко к Г.Ц. Цыбикову от 24 марта 1927 года, где сообщается поразительный факт: однажды к Барченко в Москву явился посланец от хранителей древнего Универсального знания, находившихся в тайном убежище именно в труднодоступных местах костромских лесов. Значит, еще в 20-е годы ХХ века в самом сердце России, близ Костромы, сохранялась традиция, берущая свое начало в древней Гиперборее.

Относительно города Иванова естествен вопрос: «А в честь какого Ивана назван главный город области?» Ответ на него может оказаться неожиданным именно в арийском ключе: само название города Иваново, хотя и русское-прерусское, в действительности сравнительно недавнего происхождения. До 1871 года город носил распространенное церковноправославное название – Вознесенск. Затем объединен с близлежащим селом, которое, собственно, и именовалось Иваново. В результате город более чем на полстолетия стал известен как Иваново-Вознесенск, пока в 1932 году вторую часть топонима не упразднили и город превратился просто в Иваново.

Деревень и сел, чьи названия сопряжены с популярным именем Иван, на Руси превеликое множество. Можно предположить, что все они возникли в обозримом (то есть недалеком) прошлом. Да и само имя Иван появилось в русском обиходе вроде бы после принятия христианства, ибо представляет собой русифицированную версию библейского имени Иоанн (от древнееврейского Iohanan, что означает «Яхве-бог смилостивился»). Однако объяснять его происхождение подобным образом – типичное заблуждение. Многие современные русские имена, по видимости христианского (греко-латино-еврейского) происхождения, в действительности имеют более глубокие корни, уходящие в незапамятную арийскую древность. Нелепо утверждать, что до введения христианства, которое произошло чуть более тысячи лет назад, на Руси не существовало никаких самобытных имен. Существовали, и не только «элитарные» Святослав, Владимир, Всеволод и т. п., но и простонародные, такие, как Ваня, Вася, Коля, Юра, Оля, Варя и др. Позже христианская церковь использовала исконно русские имена в собственных интересах, точно так же как приспособилась к многим языческим праздникам: даже Рождество совмещено с древнейшим праздником зимнего солнцестояния и языческими традициями ряжения, карнавальных шествий и колядования в честь зимнего солнца Колы (откуда и архаичное имя Коля).

В Польше до сих пор широко распространено одно из популярных женских имен – Ванда. Древнескандинавский эпос знает целый класс богов – ванов, соперников асов. Наиболее известной представительницей ванов является богиня любви и красоты Фрейя (коррелят античной Афродиты-Венеры), наперсница верховного скандинавского бога Одина. Уместно предположить, что на определенной стадии распада одной из ветвей былой арийской общности ваны представляли собой идеологическую или религиозную доминанту (об этом косвенно свидетельствуют и недолго просуществовавшее Ванское царство, и легендарная земля Вантит, которая, согласно средневековым арабским источникам, располагалась где-то между Окой и верховьями Дона, и связующее слово «ван» в голландских фамилиях). Не лишено также вероятности, что и имя Вандал (так, согласно Татищеву, звали одного из новгородских князей, правивших городом и округой задолго до появления Рюрика с братьями) изначально означало «ван» + «дал», то есть «бог дал» (по аналогии с более поздним Богданом и образованным по той же схеме Валдаем и Дажьбогом).

Северо-восточный край, решающую роль в объединении которой сыграл город Владимир, почти на триста лет отвоевавший первенство у Киева, не только историческая территория Древней Руси, но и свидетель гораздо более древних времен, связанных с арийской историей. Неудивительно, что именно здесь находится река Индрус – эталон индоевропейской гидронимики. Поддаются искомой идентификации и другие топонимы: например, река Има заставляет вспомнить авестийского первопредка Йиму, создателя мировой цивилизации: он спас человечество от потопа, обрушившегося на Землю после жесточайшей зимы (явная арийская корневая основа лежит в основе таких современных русских слов, как «имя», «иметь»). Точно так же река и озеро с одинаковым названием Виша наводят на мысль о ведийском божестве Вишну. Во множестве встречаются во владимирской топонимике и славянские отголоски языческого прошлого. Это и тотемные названия рек Гусь, Ястреб, и река Вольга, заставляющая вспомнить знаменитого былинного героя, и многочисленные упоминания солнцебога Коло – реки Колокша, Колпь, Колочка, – а также созвучные имена ряда деревень и поселков. Освоение данного края, начатое еще Владимиром Мономахом (1053 – 1125), основавшего, собственно, в 1108 году и сам город Владимир, шло практически заново, спустя тысячелетия после арийских миграций. Естественно, что материальных следов той эпохи тут практически не осталось, поэтому топонимика – единственно надежный свидетель древних событий.

Смоленск впервые упомянут в летописи под 863 годом. Но еще задолго до этого, гласит предание, Смоленск посетил апостол Андрей Первозванный, который проследовал через Великую Скуфь к Ладоге, Ильмень-озеру и острову Валааму, дабы заложить на Русской земле первый камень в фундамент будущей православной веры. Великого Новгорода в те времена, относящиеся к началу новой эры, не было и в помине. Зато процветали три других великих славянских города: Киев, мать всех русских городов; Словенск на Волхове, праотец Новгорода, и Смоленск, в верхнем течении Днепра. Самый древний из них – Словенск, основанный, как уже говорилось, еще в середине III тысячелетия до новой эры. Но, быть может, именно здесь и проследовали вверх по течению Днепра к Ильмень-озеру праотцы русского народа князья Словен и Рус, будущие правители Северной Руси, когда жестокая нужда и возникшие распри заставили их двинуться с юга на север. Ведь шли они по традиционным миграционным арийским тропам, где впоследствии проляжет путь «из варяг в греки».

И спустя много веков именно сюда, к Смоленску, прибыл из Новгорода и воевода (будущий князь) Олег, опекун малолетнего Игоря, Рюрикова сына и династического наследника. Смоленск оказался самым первым городом, где они приняли власть («прия град, и посади мужь свои»). По существу, здесь и началось зарождение будущей великой державы – Киевской Руси, ибо именно отсюда началось победоносное шествие русской дружины вниз по Днепру, к Киеву (как про то повествуют «Повесть временных лет» и младший извод Новгородской Первой летописи). Здесь же пролилась и первая кровь, которая впоследствии потекла рекой на пути Рюриковичей к трону: Олег собственноручно убил Аскольда и Дира, законных правителей Киева.

В двадцати километрах от Смоленска находится знаменитый комплекс Гнёздовских курганов. Именно тут, в этих смоленских раздольях, на берегу Днепра, находится один из сакральных мировых центров – перекресток древних эпох и культур. На сегодня гнёздовских курганов осталось около двух тысяч; раньше насчитывалось в два раза больше. За каких-то сто лет множество бесценных свидетелей старины исчезло навсегда. На месте одного из курганных комплексов вообще построен поселок.

Долгое время считалось, что курганный комплекс возник здесь незадолго до введения христианства на Руси. Полагали также, что многие (если не большинство) курганов варяжского (точнее, скандинавского) происхождения: на знаменитом пути «из варяг в греки» хоронили здесь якобы тех, кто не дошел до Царьграда или не вернулся назад домой. Одних сжигали в ладье и над останками возводили курган. Других сразу же погребали в земле, а потом уж делали курганную насыпь. Гипотеза достаточно экстравагантная: получалось, что умерших и погибших на тысячекилометровом пути специально свозили отовсюду для погребения к гнёздовскому некрополю. Нынче от такого нелепого предположения, слава Богу, отказались. Новейшие археологические данные свидетельствуют о другом: первые курганы появились на берегу Днепра еще в III веке нашей эры. Но и это не предел, ибо удобное географическое и, как бы сегодня сказали, геополитическое положение Смоленской земли делало ее во все эпохи объектом пристального внимания друзей и недругов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.