Химия

Химия

Многое из того, что здесь говорилось, пугало, так как недостаток знаний и определенных навыков чувствовался очень сильно. Специфические термины и знания, на которые опирались преподаватели, считая, что это азы, без которых невозможно было поступить в институт, приходилось осваивать спешно. Я пыталась запоминать названия красок, читать бесчисленное количество специальной литературы, изучая художников и их творения.

Наконец подобные муки закончились, огромное количество литературы о художниках и творчестве, которое я просто проглатывала, сделало свое дело. Изучение химии красок помогло запомнить их названия. Ну, а так как ничего не бывает просто так, моя работа в химической лаборатории помогла мне сродниться с химией. В это время я работала лаборантом на кафедре химии в техникуме, где в маленькой лаборантской, уставленной множеством пузырьков с веществами и посуды для опытов, я постоянно занималась. Предмет, который казался мне непостижимым в школе, стал теперь ясным и интересным. Только здесь я поняла, что такое преподаватель, увлеченный своим предметом. Галина Васильевна, преподаватель химии, обволакивала всех своей восторженной любовью к предмету. Удивительно просто и ясно она дарила свои знания. Не понимать предмет было просто невозможно. Не было ее самой, не было личности, была только химия, и мы все вовлекались в ее мир. За год я прекрасно изучила весь курс средней школы и даже больше.

В школе, которую я окончила, учительница химии нас не учила, она насаждала свою умность и свой незыблемый авторитет. Ее все боялись, и больше ничего. Убежденные в своей никчемности и неполноценности, мы только взирали на ее господство и чудодействия на возвышающейся над классом кафедре. Она порой казалась императрицей, прибывшей из другой страны и не понимавшей чаяний и забот своих подчиненных.

У Галины Васильевны было все по-другому. Мы все были приглашены на праздник, где дарились знания и радость обладания ими. Эти знания помогли мне быстро освоиться с химией красок, растворителей и грунтовок. Ушло чувство неполноценности, которое навязали в школе.

– Я все могу понять и освоить, – звучало во мне.

Институт наполнил мою жизнь горением и смыслом. Хотя обучение в институте давало мне чувство единства и внутреннего света, которое усиливалось во время живописных упражнений и лепки, в остальное время я сталкивалась на работе в основном с серыми людьми.

Обучение химии закончилось, на кафедре черчения освободилось для меня место. Я перешла работать туда, так как это было ближе к моей специальности.

Несколько преподавателей окончили когда-то мой институт, но так сложилась их жизнь, что рисовать им больше не приходилось. Жизнь их превратилась в серые будни. Мое появление на кафедре заставило многих вспомнить студенческую пору и занятия живописью. Они все ожили. Удивительную силу имеет творчество. Мы организовали совместные часы рисования, которые оживили их и внесли незабываемые минуты счастья и единения. Все стали делиться своими успехами, извлекались старые живописные работы, начались разговоры об искусстве, стали вспоминать свою художественную жизнь. Вокруг преподавателей кафедры все оживилось и заиграло разноцветием свечений, один только человек оставался тусклым, хотя и принимал участие в наших беседах и в совместном рисовании.

Мой непосредственный начальник, чье лицо мне казалось странным, был окружен неприятной серо-коричневой тусклой мерцающей пеленой. Такая аура настораживала. Чувствовалось что-то тревожное. Часто в ней появлялись всполохи от грязно-красного до цвета выцветшего хаки. С его трусостью и подлостью мне пришлось познакомиться близко, и я навсегда запомнила, что значит этот цвет вокруг человека.

Совсем иную ауру имел директор. Вокруг него всегда было видно неприятное красное свечение. Оно порой расширялось и охватывало всех присутствующих. Это был очень властный человек. Окружающие боялись его. Ко всем женщинам он относился как к людям низшего сорта. В своей жене, как, впрочем, и во всех окружающих его женщинах, он видел только исполнителей своей воли. Его очень удивляло и возмущало проявление у них собственного суждения. Это был тот тип рабовладельца, который даже не задумывается над тем, что у жены могут быть какие-то другие интересы, кроме как покормить его, постирать ему рубашку и держать в чистоте дом. Его всегда идеальные рубашки, которые он менял, даже заезжая домой обедать, всегда говорили о том страхе, который испытывала перед ним его жена.

На работе у меня появилась первая в жизни подруга. Она училась на филологическом факультете и тоже работала со мной в одной организации, только ниже этажом. Мы часто встречались. Пожалуй, сложно описать ее внешность. Она вся была – сияющие глаза, бездонные, абсолютно голубые и широко открытые.

Эти глаза, казалось, светились изнутри в восторге от жизни и познания. Вокруг нее было такое огромное свечение, что иногда я просто тонула в нем. Девушка изучала древнерусский, старославянский и некоторые другие старые языки. Оказалось, что я свободно читаю и перевожу ее книги. Литература, поэзия тесно объединила нас. Она прекрасно читала и знала наизусть всего Лермонтова и Пушкина. Они и Цветаева, Ахматова, Пастернак стали на время нашей жизнью. Мы уезжали к моей бабушке на дачу и всю ночь, глядя на звезды, читали наизусть стихи и поэмы. К этому времени у меня уже собралась толстая тетрадь моих стихотворных упражнений. Иногда я исписывала сразу несколько листов стихами, которые сами рождались. Тогда я не совсем их понимала. Много лет спустя, перечитывая, я поняла их, так как только теперь, пройдя большой путь воспоминания и обучения, я опять подошла к этим строкам.

В тот же период у меня были и другие задачи. Я наблюдала за людьми, всегда оставаясь отстраненной. Тогда я поняла и запомнила многие интересные модели поведения людей в сочетании с их свечением.

К этому же времени относится и знакомство с моим странным воздействием на приборы. Выяснилось, что я быстро нахожу неисправности в сложнейших установках. Приборостроительный техникум имел некоторые части ракет и другие сложные приборы, занимавшие большие комнаты. Время от времени эти приборы и блоки выходили их строя, и меня просили найти неисправности. Таким образом, я экономила время сотрудников и получала возможность использовать свою чувствительность.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.