I. НЕУДАЧА ЦЕРКВЕЙ

I. НЕУДАЧА ЦЕРКВЕЙ

Будем помнить: Христос не потерпел неудачу. Неудачу потерпел человеческий элемент, который отверг Его намерения и проституировал представляемую Им истину. Теология, догмы, доктрины, материализм, политика и деньги образовали огромное непроницаемое облако между церквями и Богом; оно заслонило подлинное видение любви Бога, и именно к этому видению любящей реальности и жизненно важному распознаванию того, что за ней стоит, мы и должны вернуться.

Есть ли какой-нибудь шанс, что вера, какая была у Христа, вернется? Достаточно ли в церквях людей, обладающих видением, чтобы спасти день наш, – видением 125] того, как удовлетворить нужду человечества, а не того, как усиливать и возвеличивать церкви? Такие люди есть в каждой религиозной организации, хотя их удручающе мало. Даже если они объединятся (что пока кажется совершенно невозможным из-за доктринальных различий), их группа будет неэффективной по сравнению с реакционными священнослужителями всех вероисповеданий с их организованной властью, роскошью, неотчуждаемыми правами и имуществом и фанатичной решимостью. Обычно только борющееся меньшинство (в нашем случае немногие духовно мыслящие люди) хранит подлинное видение и в конечном счете добивается его осуществления; это те, кто ходит по одним и тем же улицам вместе со страдающими людьми и кто, поэтому, остро сознает необходимость возрождения церквей.

Наши церковные платформы, наши кафедры, наши религиозные периодические издания страстно призывают людей вернуться к Богу и найти в религии выход из нынешней хаотической ситуации. Однако человечество никогда прежде не было столь духовно устремлённым, сознательно и конкретно ориентированным на духовные ценности и на необходимость духовных переоценок и осуществлений. Призывы должны быть направлены к церковным лидерам, к священнослужителям всех вероисповеданий, к церковным работникам повсюду; именно они должны вернуться к той простой вере, как у Христа. Именно они нуждаются в возрождении. Люди повсюду требуют света. Кто его должен дать?

Имеются два главных фактора, ответственных за неудачу церквей:

1. Узкие теологические интерпретации Писаний.

2. Материальные и политические амбиции.

В любой стране на протяжении веков различные деятели и группы стремились навязать массам людей свои личные религиозные интерпретации истины, 126] Писаний и Бога. Они брали Библии мира и пытались их объяснять, пропуская встречающиеся там идеи через фильтр собственного ума и мозга и тем самым неизбежно принижая смысл. Не останавливаясь на этом, их последователи навязывали такие предвзятые человеческие толкования людям немыслящим и невежественным. В каждой религии – буддизме, индуизме в его многочисленных аспектах, мусульманстве и христианстве – формировался круг выдающихся умов, которые старались (обычно совершенно искренне) понять, что именно Бог, по их мнению, сказал; они формулировали доктрины и догмы на основании того, что, как они полагали, Бог имел в виду, и потому их слова и идеи стали религиозными законами и неопровержимыми истинами для бесчисленных миллионов людей. Но, в конечном итоге, что мы имеем? Представления того или иного человеческого ума – в категориях его эпохи, его традиций и его уровня развития – о том, что Бог сказал в том или ином из Писаний, в которые столетиями вкрадывались неточности и ошибки из-за постоянных переводов – переводов, которые часто делались с устных пересказов.

Доктрина о том, что Писания мира надиктованы свыше, (как полагают, особенно приложимая к христианской Библии) сегодня полностью дискредитирована, а вместе с ней и непогрешимость интерпретаций; сейчас видно, что все мировые Писания состоят исключительно из переводов и ни одна их часть не сохранилась – после тысяч лет переводов – в том виде, в каком была записана вначале, если она вообще существовала в виде оригинальной рукописи, а не представляла собой, в действительности, чьи-то воспоминания о том, что было сказано. В то же время необходимо помнить, что общая направленность и базовое учение Писаний, так же как и значение символов, обычно правильны, хотя опять же, сами символы должны переводиться на современный язык, а не подвергаться невежественной интерпретации. Суть в том, что 127] доктрины, теология и догматические утверждения не обязательно доносят истину, которая в уме Бога – уме, который большинство интерпретаторов догм считают, что им известен. Теология – это всего лишь мнение человека о том, что содержится в уме Бога.

Чем древнее Писание, тем сильней искажения. Доктрина о мстительном Боге, доктрина о возмездии в некоем мистическом аду, учение, что Бог любит только тех, кто толкует о Нём в терминах той или иной школы теологической мысли, символизм кровавого жертвоприношения, принятие креста как христианского символа, учение о непорочном зачатии и картина гневного Божества, ублажаемого только смертью, являются примерами неудачных выводов собственного мышления человека, его собственной низшей природы, его сектантского изоляционизма (взращенного еврейским Ветхим Заветом, но, как правило, отсутствующего в восточных вероисповеданиях) и чувства страха, унаследованного от животной стороны его природы, – все они взращиваются и насаждаются теологией, а не Христом, Буддой или Шри Кришной.

Малые умы людей никогда не могли постичь ум и цели Того, Кем мы живем и движемся и существуем. Это справедливо и для прошедших, и для нынешней стадий эволюции. Они интерпретируют Бога, исходя из самих себя; поэтому, когда люди бездумно принимают догму, они лишь принимают точку зрения другого, способного ошибаться человеческого существа, а вовсе не божественную истину. Именно этой истине пора обучать в духовных семинариях, чтобы их питомцы учились мыслить самостоятельно и помнить, что ключ к истине лежит в объединяющей силе Сравнительной Религии. Только те принципы и истины, которые имеют всеобщее признание и находят себе место в любой религии, действительно необходимы для спасения. Второстепенные и спорные представления 128] истины обычно не важны или имеют значение лишь постольку, поскольку они подкрепляют первичную, сущностную истину.

Именно искаженное представление истины заставило человечество сформулировать свод доктрин, о которых Христос, по-видимому, ничего не знал. Христос заботился лишь о том, чтобы люди признали, что Бог есть любовь, что все – дети одного Отца и, следовательно, братья, что дух человеческий вечен и что смерти нет; Он жаждал, чтобы Христос в каждом человеке (внутреннее Христово сознание, объединяющее нас друг с другом и с Христом) расцвёл во всей своей славе; Он учил, что служение есть ключевая нота духовной жизни и что воля Бога будет открыта. Вот об этом-то массы комментаторов и не писали. Они до хрипоты спорили, сколько у Христа от Бога, сколько от человека, о природе непорочного зачатия, о роли Св. Павла как наставника христианской веры, о природе ада, о спасении кровью и о степени достоверности и историчности Библии.

Сегодня умы людей озаряет свобода; они начинают понимать, что каждому человеку надо позволить поклоняться Богу по-своему. Это не означает, что каждый будет выбирать себе (в грядущем Новом веке) теологическую школу, к которой и будет принадлежать. Нет, его собственный, озаренный Богом ум будет искать истину и интерпретировать её для себя. Дни теологии сочтены, а дни торжества живой истины близки. Это ортодоксальные церкви отказываются признавать. Истина, по существу, бесспорна; где возникает спор, там концепция обычно второстепенная и олицетворяет главным образом человеческие представления об истине.

Люди сегодня значительно преуспели в отвергании догм и доктрин. Это хорошо, правильно и ободряет. Это означает прогресс, хотя церквям пока не удается увидеть в этом влияние божественности. Свобода 129] мысли, сомнения в представляемых интерпретациях истины, отказ принимать учения церквей в терминах старой теологии и неприятие навязываемого церковного авторитета являются отличительными чертами творческого духовного мышления в наше время. Такое свободомыслие рассматривается ортодоксальными церковниками как свидетельство опасных тенденций, как удаление от Бога и, следовательно, потеря чувства божественного. На самом деле это свидетельствует об обратном.

Судя по всему, столь же пагубными по своему действию на бесчисленные тысячи непросвещённых людей являются материалистические и политические амбиции церквей. В восточных вероисповеданиях они не столь заметны; в западном мире эта тенденция быстро приводит к вырождению церквей. В восточных религиях преобладает пагубная негативность; представляемых истин недостаёт для того, чтобы улучшить повседневную жизнь верующих или творчески закрепить истину на физическом плане. Действие восточных доктрин в большой степени субъективно и негативно в отношении ежедневных дел. Негативность теологических интерпретаций буддийских и индусских Писаний долго удерживала людей в статичном состоянии, из которого они медленно начинают выходить. Мусульманская вера, как и христианская, характеризуются позитивным представлением истины, хотя и очень материалистическим; оба вероисповедания всегда отличались воинствующим характером и политической активностью.

Великая западная вера, христианство, была чисто объективной в своем представлении истины; это было необходимо. Она была воинствующей, фанатичной, грубо материалистической и амбициозной. Для неё характерны и политические расчеты, и пышные церемонии, и большие каменные здания, и власть, безжалостно давящая своим авторитетом.

Ранняя христианская церковь (которая была довольно безупречной в своём представлении истины и жизненных процессов) в конце концов раскололась на три главные направления: 130] на римско-католическую церковь, которая сегодня стремится набрать капитал на том, что она, якобы, является материнской церковью; на византийскую, или греческую, православную церковь и на протестантские церкви. Все церкви откололись из-за доктринальных расхождений, все первоначально были искренними и достойными, относительно безупречными и незапятнанными. Все постепенно выродились, и сегодня налицо следующая прискорбная ситуация:

1. Римско-католическая церковь характеризуется тремя факторами, которые все противоречат духу Христа:

а. Крайне материалистическая позиция. Церковь Рима считает необходимым возводить огромные каменные здания: соборы, церкви, учреждения и монастыри. Чтобы их строить, она веками проводила политику выжимания денег из карманов как богатых, так и бедных. Римско-католическая церковь – это чисто капиталистическая церковь. На деньги, собираемые в её казну, содержатся могущественная церковная иерархия и её многочисленные учреждения и школы.

б. Тщательно разрабатываемая, дальновидная политическая программа, целью которой является мирская власть, а не благо обычных людей. Нынешняя программа католической церкви имеет определенную политическую подоплеку; её отношение к коммунизму взращивает семена ещё одной мировой войны. Политическая активность католической церкви не несёт мира, под какой бы маской она ни выступала.

в. Планомерная политика, посредством которой массы людей удерживаются в интеллектуальном невежестве и вследствие своего невежества естественно оказываются в рядах реакционных, консервативных сил, которые до последнего противятся наступлению Нового века с его 131] новой цивилизацией и более просветленной культурой. Слепая вера и полное доверие к священнику и Ватикану считаются духовными обязанностями.

Римско-католическая церковь мобилизована и сплочена против любого нового эволюционного представления истины людям; корни её в прошлом, и к свету она не тянется. Её гигантские финансовые ресурсы позволяют тормозить происходящее просвещение рода человеческого под покровом патернализма и колоритной внешности, скрывающим кристаллизацию и интеллектуальную слабость, которые неизбежно приведут её к гибели, если слабые ростки новой жизни, появившиеся после избрания папы Иоанна XXIII, не смогут укорениться и взойти.

2. Греческая православная церковь дошла до такого уровня коррупции, взяточничества, жадности и сексуального зла, что в русскую революцию она была на время упразднена. Это было мудрым, необходимым и правильным действием. Акцент православной церкви был исключительно материальным, хотя она никогда не обладала (и не будет обладать) таким могуществом, каким обладала в прошлом римско-католическая церковь. Отказ революционной партии в России признавать эту коррумпированную церковь был мудрым и целесообразным; он не нанёс вреда, ибо чувство Бога никогда не может быть изгнано из человеческого сердца. Если бы все церковные организации исчезли с лица земли, то чувство Бога, распознавание и знание Христа возросли бы, получив свежий, новый импульс. Теперь церковь в России вновь получила официальное признание и новую благоприятную возможность. Она ещё не играет роли в делах мира, но есть надежда, что в конце концов она станет возрождающей духовной силой. Велики требования, предъявляемые ей людьми, и она уже не может быть реакционной в такой степени, в какой могут быть – и являются – церкви в других частях мира.

132] 3. Протестантские церкви. Церковь, носящая общее название «протестантская», характеризуется множеством ответвлений; она бывает широкой, узкой, либеральной, радикальной и всегда протестует. Она вмещает в себя многие церкви, большие и малые. Эти церкви тоже гонятся за материальным. Они относительно свободны от такой тяги к политике, какая обусловливает римско-католическую церковь, но включают в себя ссорящихся друг с другом, фанатичных и нетерпимых верующих. Дух размежевания неистовствует, между людьми нет единства и сплочённости, но витает ядовитый дух отвержения и царит злобная сектантская пристрастность; множатся сотни протестантских культов, упорно насаждается узкая теология, которая не учит ничему новому, но снова и снова возобновляет споры относительно доктрин, церковных дел или обрядов. Протестантские церкви создали прецедент желчных препирательств, которые не свойственны старшим церквям с их иерархической структурой управления и централизованным авторитарным контролем, хотя недавно и у протестантов обозначились и могут набрать силу первые попытки добиться какого-то единства и сотрудничества.

Возникает вопрос, будет ли Христос в церкви как дома, когда Он вновь появится среди людей. Ритуалы и церемонии, пышные облачения, свечи, золото и серебро, иерархия пап, кардиналов, архиепископов, каноников и обычных приходских священников, пасторов и духовенства будут, по-видимому, мало интересовать простого Сына Божьего, Которому – когда Он ходил по земле – негде было преклонить голову.

Есть глубоко духовные люди, чья судьба связана с давящими стенами церковности; их много во всех церквях и конфессиях. Жребий их труден; они осведомлены о существующих условиях и борются, стараясь донести здравые 133] христианские религиозные идеи до ищущего, страждущего мира. Они истинные сыны Божьи; они берутся служить в самых неприятных местах; они осведомлены о «гнили», подтачивающей церковные структуры, фанатизме, эгоизме, жадности и скудомыслии, которыми они окружены.

Они отлично знают, что теология никогда никого не спасала, а спасает только живой Христос и пробужденное Христово сознание в каждом человеческом сердце; они внутренне отвергают материализм своего окружения и в церквях видят мало надежды для человечества; они отлично знают, что духовные реальности были забыты в угоду материального развития церквей; они любят своих собратьев и хотят направить деньги, идущие на содержание церковных структур и накладные расходы, на создание Храма Бога «нерукотворного, вечного». Они служат духовной Иерархии, что стоит – невидимо и невозмутимо – за всеми человеческими делами, не испытывая никакого пиетета к внешней церковной иерархии. Побуждение человеческого существа к установлению сознательной связи с Христом и духовной Иерархией – вот что для них самое важное, а не рост посещаемости церкви и её власти над маленькими людьми. Они верят в Царство Божие, выдающимся Руководителем которого является Христос, но не испытывают доверия к преходящей власти, на которую претендуют и которой обладают папы и архиепископы.

Такие люди встречаются в любой крупной религиозной организации как на Востоке, так и на Западе, во всех духовных группах, официально исполняющих духовную цель. Это простые, праведные люди, ничего не просящие для своего отдельного «я», воистину жизнью своей представляющие Бога и реально остающиеся в стороне от церкви, где работают. Церковь сильно проигрывает по сравнению с ними и редко позволяет им занимать видное положение, не допуская 134] к власти. Их административные посты обычно незначительны, но их духовный пример даёт просветление и крепость тем, кто с ними. В них надежда человечества, ибо они соприкасаются с Христом и являются составной частью Царства Божьего; они представляют Божество так, как редко удается крупным священнослужителям и так называемым владыкам церквей.