Глава VI ЛЮДИ УМЫЛИ НЕЧИСТУЮ СИЛУ

Глава VI

ЛЮДИ УМЫЛИ НЕЧИСТУЮ СИЛУ

"Горе! Малый я не сильный,

Съест упырь меня совсем!"

А.С. Пушкин.

Сталкиваясь с необычными природными явлениями, которые невозможно объяснить заученными со школы законами, мы стремимся найти разрешение проблемы с помощью мировоззрения, заложенного еще нашими далекими предками. Очевидно, что в каждом из нас (вне зависимости от образования и жизненного опыта) живет глубокая убежденность в существовании иного мира, населенного теми, кто способен вмешиваться в события и судьбы, помогать, защищать или наказывать…

В общем и целом население «запредельного мира» упрощенно разделяется в восприятии современных людей на две категории (по принципу свет — тьма, добро — зло) — на добрые существа и нечистую силу.

«Добрые силы», как правило — некие высшие и благожелательные проявления стихий. Их наделяют вполне человеческими качествами соответствующими современным морально-этическим нормам.

«Злые силы» несут в себе хаос разрушение, страх, бессмысленное зло. Но и те, и другие представители одного и того же мира. И этот мир в восприятии моих современников очень мало отличается от того, в котором мы живем. В нем есть добрые люди, злые люди, хулиганы и просто бандиты. В нем понятие добра и зла подчиняется той же морали. В нем есть место состраданию, жертвенности, даже любви. В этой психологической путанице общественное сознание легко оперирует совершенно фантастическим «сплавом» самых разнородных персонажей из древних мифов, сказок и легенд, ничуть не смущаясь тому, что никогда ранее в едином смысловом пространстве не существовали русские домовые и немецкие гномы, черти из христианского верования и языческие русалки, а также разнообразные оборотни, дриады, вампиры, демоны, привидения, современные барабашки, «души умерших» — и.т.п… Письма показывают, что вполне конкретные исторические характеры и характеристики этих существ были утрачены или сильно деформированы народной памятью. Некогда исключительно злобным мифологическим персонажам и отрицательным сказочным фигурам сегодня не отказывают и в добрых поступках.

Любопытно, что если когда-то люди всеми силами стремились избежать возможных встреч с «потусторонними силами» (в сказках эта роль отводилась лишь героям, то сегодня, если судить по рассказам) люди не только не проявляют особого страха, но даже наоборот, стремятся завязать более тесный контакт с загадочной сущностью.

Что это — отпечаток современной технократической цивилизации, где принято бесстрашно экспериментировать с природными стихиями, или скрытая неудовлетворенность своими возможностями и желанием увеличить их за счет дружбы с неведомыми силами? Или причиной тому гнетущее психологическое одиночество, которое обостряется с каждым годом (особенно в крупных городах) из-за ускорения темпа жизни, приводящего к сокращению числа и периодов неформальных контактов между людьми?..

Вера и надежда в поддержку потусторонних сил в чем-то подменяет существующие сегодня религии. Можно заметить, что понятия «рай» и «ад» практически не встречаются в письмах. Зато там часто фигурируют такие понятия, как «жизнь после смерти», «реинкарнация», «астральные существа», «информационное поле»… Похоже, что сегодня в России, несмотря на легализацию церкви, люди больше склоняется к осовремененному наукообразному язычеству, где наряду с единым Богом фигурируют одушевляемые стихии.

ФЕЯ СИБИРСКОГО ЛЕСА

Кандидат философских наук Вера Константиновна Чиркова из Новосибирска считает своим спасителем сказочное существо.

В мою жизнь вошло чудо. Иначе я не воспринимаю происшедшие со мной события, да и не хочу воспринимать, потому что поняла, что это огромное счастье — столкнуться с чудом. И пытаться его препарировать, чтобы доказать самой себе или кому-то, что все в жизни можно объяснить глупейшими, но общепринятыми категориями — противно. Поэтому, ни в коем случае не предлагая на ваш суд и не пытаясь приводить доказательств, что это не выдумка, решила похвастаться. Позавидуйте мне все — я соприкоснулась с чудом.

Мои рождественские праздники в прошлом году прошли у друзей в Ангарске (это небольшой город недалеко от Иркутска). Крещенские морозы еще не наступили, но минус 28 градусов по Цельсию уже за 10 минут выбеливали пятна на щеках и кончике носа.

Старые университетские друзья из кожи вон лезли, чтобы сделать интересным каждый день в их доме, удивить и порадовать меня. Я понимала это и с огромным энтузиазмом воспринимала поездки, встречи, новые знакомства, вечеринки, вылазки на природу — весь тот калейдоскоп впечатлений, которыми меня баловали.

В тот вечер у нас был «передых». Мы сидели, перебирали фотографии и воспоминания. Старый потертый снимок, где мы всей группой стоим во время картофельной страды у старой деревенской баньки, стал началом отсчета моей волшебной истории.

Уже через несколько минут пришла идея попариться в русской бане с веничками, кваском и прочими атрибутами российской старинки.

Ольга и Олег («Олешки», как мы звали их еще студентами) тут же вдохновились, вспомнили, что у знакомого лесника есть «настоящая рубленая» баня, что он и жена — мастера попарить народ и, что самое главное, банный сруб стоит на теплом источнике (плюс пятнадцать-восемнадцать), куда окунуться после парилки — одно удовольствие.

Далее — более. «Здесь километров 20 — не больше. Сейчас к нему на машине смотаюсь, договорюсь на завтра, чтоб ждал. Всех дел на час, — объявил Олег, — к девяти дома буду!» Но и мы с Ольгой были охвачены авантюрным безумием, и поэтому твердо вознамерились сопровождать его. А чтобы он не передумал, собрались побыстрей: шубки на плечи, прикрытые тонкими блузками, шапки на головы, сапожки на чулочки — и в машину. А в ней печка работает — тепло.

В лес въехали в темноте. Накатанные лесные дороги, переулки, перекрестки — как в городе. Только домов нет. А красотища! Свет фар вырывает такие величественные картины, каких при дневном свете не бывает. Деревья как живые. Сердце замирает, когда из темноты вырывается стройная красавица ель в подвенечном платье, а потом так же неожиданно отступает в темноту, помахав на прощанье рукой в белом с блестками рукаве. Снег сверкает на деревьях бриллиантовым сияньем. Наст между ними переливается всеми цветами радуги от алого оттенка вблизи фар до черно-фиолетового в глубине леса…

«Четвертый поворот направо. Следующий уже не накатан. Нам бы не промахнуться, иначе придется километра полтора пятиться — развернуться будет негде», — предупреждает Олег.

«Так ведь мы только что четвертый и проехали, — взвивается Ольга. — Тормози!».

Олег тормознул. Судя по всему, на всякий случай. Олешки сцепились в споре. Муж был уверен в своей правоте, жена в своей. Меня их перепалки всегда развлекали. В них было много шума и ни капли злости, потом Ольга надувалась и говорила: «Делай, что хочешь!» — и Олег делал то, что хотела она. Нисколько не сомневаясь, что на сей раз будет то же, я внесла предложение: «Ребята, — сказала я, — проще всего подать двадцать метров назад, это все же не полтора-два километра, и проверить. Если Оля ошибается — выедем снова на лесную дорогу и поедем до следующего поворота».

Предложение было разумным. Спорить с ним было глупо, поэтому было принято Олешками без обсуждений. Одного я не учла (а еще «отлично» по психологии имела!) — это того, что не дала главе семьи выпустить пар до того, как сдаться. «Сделаем еще проще, бросил он. — Я знаю, как выглядит поворот к лесничеству, там через метров пятьдесят слева старая поваленная ель у дороги. Ждите меня, сейчас гляну!» Не дожидаясь нашей реакции, он выскочил из машины и… автоматически выдернул ключ из замка зажигания.

Мы даже не успели сообразить, что вляпались. Желтый луч фонарика поплясал у машины и исчез за поворотом. Олег отсутствовал чуть дольше, чем можно было ожидать, но вернулся с победой: «Ну, что я говорил! Поехали дальше!» — и повернул ключ зажигания. Никакой реакции. Еще одна попытка, потом еще много других. Потом мы с ним толкали машину, а Ольга, сидя за рулем, пыталась ее завести. Бесполезно. Разгоряченные, мы еще не чувствовали мороза. Но постепенно он вместе со страхом начал проникать во все наши поры…

Чувствуя, что надвигается паника, а вместе с ней реальная опасность замерзнуть, Олег тоном, не допускающим обсуждений, приказал: «Вперед до первого поворота, направо, и до лесничества — бегом!» И мы побежали.

Я никогда не бегала на длинные дистанции, Ольга вообще человек не спортивный, но мы бежали не останавливаясь. Падали и поднимались. И снова бежали. Нам стало жарко, я даже расстегнула шубу. И вот он — долгожданный поворот. Мы оторвались от Олега и остановились, только услышав сзади его крик: «Стойте!» Несмотря на темноту, на белой дороге он был хорошо виден. Он шел к нам. Не бежал, а именно шел. И этот его ровный спокойный шаг показался нам самым страшным предзнаменованием. Так же спокойно, как шел, он сказал: «Это не тот поворот». Мы дышали, словно загнанные лошади. Пар от дыхания ледком ложился на мех воротников и растрепанные волосы. Губы не слушались. Мы молча стояли и смотрели на него. «Все еще хуже, чем кажется. Мы не поворотом ошиблись, а дорогой. Я хотел укоротить путь и проехал через гаражи. Теперь понимаю, что свернул не на ту дорогу — в темноте все выглядит иначе…»

Упрекать, обвинять, ругаться было бессмысленно. К тому же, никто не знал, что делать дальше. Не было уверенности даже в направлении, где должно было находиться лесничество. Оставалось одно: идти назад. А до первого жилья — километров 7-8.

Потом, когда мы все обсуждали в тепле и спокойствии, мы сошлись на том, что скорее всего мы бы не дошли.

И вот тогда появилась спасительница. Тихое повизгивание привлекло наше внимание. Шагах в пяти от нас на снегу сидела маленькая, совершенно белая, пушистая собачонка, похожая на болонку. Она практически сливалась со снегом и только темные глазки, в свете фонаря переливающиеся всеми цветами радуги, выдавали ее присутствие.

Появление собаки было столь нереальным, что в нас затеплилась надежда. Тихо взвизгивая, она отбегала на несколько шагов, поджидала нас и снова отбегала. А когда поняла, что мы поверили ей и пошли следом, побежала вперед. Когда мы останавливались, чтобы отдышаться, она садилась на снег шагах в пяти. Если мы слишком долго передыхали, начинала сердито лаять и отбегать вперед, всем своим видом показывая, что нельзя стоять на месте, надо снова бежать. И мы бежали снова. Это длилось минут двадцать-тридцать. И вот впереди мы увидели светящиеся окна. И уже через пару минут нас встречала свора злобно лающих огромных псов, не подпуская нас к дому. Видимо, услышав эту какофонию, хозяин вышел на крыльцо и громко окликнул собак. Мы начали кричать, привлекая к себе внимание. Нас подобрали.

Мы оказались в доме лесника, которого искали. Нас растирали, вливали в нас спирт, попарили в бане, правда, без всех ухищрений: квасных, пивных, березовых: Лесник с сыном на какой-то дикой помеси газика и трактора съездили, отыскали и приволокли машину Олешков.

Казалось бы, вполне реальные события для такой бездумной компании, как мы, слава Богу, благополучно завершились. Если бы не одно «но». Ни лесник, ни его семья слыхом не слыхивали ни о каких болонках. «Да вы сами подумайте, — удивлялся нашим настойчивым расспросам лесник, — моя банда на дух не подпустила бы ее сюда, порвали бы в клочья! И откуда ей здесь оказаться? Вблизи нет жилья, и не выжила бы она здесь. Мои в сарае „кучей малой“ спят — только так от мороза спасаются. А тут в лесу, на снегу, одна?! Нет, ребята, это вам со страху померещилось».

Каждый день до моего отъезда по несколько часов мы искали нашу спасительницу. Ездили в лес, обошли все окраинные дома. Каких только собак мы не видели! Но ничего похожего на белую пушистую собачонку, появившуюся в ночном лесу, чтобы привести нас к теплу и людям, не нашли. Да и все, с кем мы говорили, в один голос утверждали, что поблизости ничего подобного нет и быть не может. «Таких собачек искать надо у городских хозяев, которые в такую холодрыгу их в „комбинезонах“ выгуливают или вовсе не выводят. А здесь только бойцы — дома охранять…»

У нас больше нет сомнений — мы уверены, что побывали в сказке. Страшной сказке со счастливым концом.

Спасибо тебе, маленькая добрая фея из сибирского леса!

РОССИЙСКИЙ ПАН

Загадочная встреча ждала Галину Л. и ее друзей в подмосковном лесу.

В начале 80-х годов в Москве, да и во всей стране огромной популярностью пользовалось КСП («Клуб самодеятельной песни»). Эта аббревиатура всегда произносилась в среднем роде, так как воспринималась всеми не как клуб, а как одна из форм патриотического движения. Мы уходили на слеты в леса подальше от всевидящих «наставников молодежи». Наши встречи были отмечены высокой моралью и возвышенными мыслями. С тех пор в КСП многое изменилось, но «старые каэспэшники» помнят еще те светлые и романтические годы.

На одном из слетов, который проводился в районе станции Конаково Октябрьской железной дороги, наша группа по жеребьевке осуществляла «обеспечение слета»: подготовку места, строительство сцены, а главное — охрану леса. В понятие «охраны» входил: планировка расположения групп, их костров и, разумеется, ответственность за то, чтобы лес после слета не был усеян мусором, как после тривиальных пикничков. С этим у нас было строго.

Пролетели два дня слета. Бесконечной вереницей потянулись уходящие с него люди с рюкзаками. Наша группа осталась выполнить свой долг — еще раз (на всякий случай) залить костровища, засыпать заранее заготовленные мусорные ямы, избавить лес от полиэтиленовых кульков, а их содержимым распорядиться в соответствии с правилами: остатки хлеба наколоть на ветки деревьев, соль высыпать на пеньки, крупы рассыпать под деревьями… Разделившись на несколько команд по шесть человек, мы двинулись по радиальным направлениям, обеспечивая проверку заранее распределенных секторов. Нам достался участок, дальней границей которого служило болото. Мы знали эти места, как свои пять пальцев — не один день ушел на дослетную оценку места. Болото было примерно 1 км в диаметре, за ним было поле, за полем — полупустая деревенька…

…С мешками, наполненными остатками съестных припасов, собранными у потухших костровищ, мы двигались к болоту, распределяя между обитателями леса «дары слета». Рядом со мной была моя верная подруга и ярая походница — собака…

…Я как раз накалывала на сучок кусок хлеба, когда раздался лай, переходящий в визг, и моя пуделиха, вылетев из кустов, в один прыжок оказалась у меня на груди. Прижавшись ко мне, она рычала, глядя на кусты. Из кустов не было слышно ни звука, и мне стало не по себе. Первая мысль была: «Змея!».

Нас разделяло расстояние не более 3-4 метров, и визг собаки привлек общее внимание. Мы не успели обменяться ни словом, потому что в метре от меня совершенно бесшумно раздвинулись ветки и появилась рыжая морда оленя. Он спокойно вышел из кустов и, не удостоив ни нас, ни впавшую в истерику собаку, ни лакомство (хлеб) даже взглядом, прошествовал к болоту и скрылся в окружающих его зарослях. Что-то в его облике было нереальное. Все произошло так быстро, что я даже не успела осмыслить, почему он показался мне пугающе странным.

Кусты зашевелились снова, и из них вышел второй олень. Все повторилось один к одному, как будто еще раз прокрутили ту же пленку. Только он был… черным. И в третий раз раздвинулись кусты: почти задевая меня, прошествовала еще одна копия — теперь уже белая. Желтые глаза оленя были на уровне моих глаз…

И вдруг до меня дошло: у всех троих были бородки, а рога были не ветвистые, а обычные — как у козы. И только их размеры, место встречи и неожиданность появления стали причиной того, что я приняла их за грациозных лесных красавцев с ветвистыми рогами. Но и эту мысль я не успела додумать, потому что кусты раздвинулись в четвертый раз и, в точности повторяя поведение и маршрут трех коз-оленей, ушел к болоту старик в надвинутом на глаза капелюхе, плаще до земли, с посохом в руках и белой бородой до пояса…

…Не могу сказать, сколько времени прошло. Наверное, немного. Может быть десять секунд, а может и несколько минут. Потом кто-то первым издал какой-то звук, то ли охнул, то ли что-то сказал, но все, не сговариваясь, бросились к кустам вслед за стариком. За ними была мягкая предболотная земля, а на ней следы. И уходили они в болото…

Уже потом, обсуждая и пытаясь анализировать все, что произошло, мы так и не смогли объяснить себе: зачем нам понадобилось догонять «лесное видение»? Но, тем не менее, мы это сделали.

Первый из нас, кто след-в-след за козами двинулся к болоту, уже через несколько шагов провалился по колено в холодную воду. Потом появилась идея: «они вошли в воду и двинулись не напрямую, а в воде по периметру озера». Мы разделились и побежали вправо и влево вдоль берега. Через несколько минут ландшафт изменился, прибрежные кусты остались позади, и весь наш левый участок берега стал просматриваться. Там никого не было. Не было и следов, которые вели бы обратно в лес…

…Болото не было сплошной водной гладью. То тут, то там росли трава, чахлые кустики, виднелись кочки, а в его центре было нечто, напоминающее более буйной растительностью и одиноким старым дубом посередине небольшой островок…

…Самый молодой и горячий из нас сделал очередную попытку — и она удалась. Прыгая с кочки на кочку, он добежал до дуба. За ним бросилась моя собака. Кто-то еще попытался последовать за ними, но на втором шаге провалился, и мы благоразумно стали ждать. С островка доносился лай собаки, слышимость была прекрасная…

…Подождав несколько минут, мы начали звать нашего «разведчика». Он не откликался. На наши крики прибежали те, кто исследовал правую сторону болота. Они тоже вышли на просматриваемый участок, тоже не обнаружили никаких следов и, услышав наши крики, бросились к нам. Срывая голос, в пять глоток мы несколько раз прокричали «Андрей!» и, не получив ответа, вооружившись длинными палками, двинулись к островку. Более или менее удачно, но мы дошли. Не скрою, нам было страшно. Мы старались скрыть это друг от друга, но сакраментальные слова были уже произнесены: «Сейчас мы придем туда, а там уже четыре козла, четвертый — шатен…» Шутка была встречена зловещим молчанием. Наверное, каждый испугался того, что кто-то еще, кроме него самого, впал в ересь…

…Андрей сидел на бревнышке под деревом, собака спокойно бегала рядом, время от времени подавая голос. Наши упреки принял с удивлением: «Я не слышал, как вы меня звали, и вообще я здесь всего пару минут…» Но мы-то знали, что не «пару», а не менее десяти — пятнадцати, и что если мы слышали лай собаки, то, значит, нас, орущих хором, он должен был тем более услышать…

…С островка открывался новый вид — то, что было на противоположной стороне болота. А там было поле, протянувшееся примерно, как и болото, на 1 км, за ним лес. В открывшемся ландшафте было что-то знакомое: посреди поля островком, очень напоминающим тот, на котором мы находились, росли кусты вокруг старого дуба… И оттуда поднимался дымок от костра…

…Мистические мысли уже прочно засели в нас, поэтому вопрос обследования «острова» в поле был решен без обсуждений…

…У костра сидел мужчина лет пятидесяти, в руках у него была початая бутылка с мутной жидкостью (видимо, самогон), он был лыс и безбород. А рядом с ним мирно щипали травку три козы: белая, черная и рыжая. Три маленькие, заурядные деревенские козочки. Впрочем, может быть это были не козочки, а козлы — в дальнейшем наши мнения сугубо городских жителей на этот счет разделились…

…Вернулись мы в обход болота. Нас уже искали, волновались. Мы рассказывали скупо, стараясь что есть силы строить предложения и представлять события так, чтобы не выглядеть потенциальными клиентами дурдома. Между нами, участниками этого события, легла какая-то неловкость. Всю дорогу в электричке мы молчали или обсуждали все, что угодно, только не Это…

…И когда дней через пять мне позвонил один из участников нашего приключения и сказал: «Я предлагаю в выходные продолжить поиски Пана…», — я поняла, что ключевое слово произнесено и что не я одна сошла с ума.

Не буду описывать две следующие поездки и все, что происходило во время наших поисков. Это уже не имеет значения, так как ничего мы не обнаружили. Скажу только, что за полем в полузаброшенной деревушке слыхом не слыхивали ни о каких козопасах с тремя козами — ни большими, ни маленькими…

Прошло много лет. И до сих пор меня гнетет мысль, что я прошла мимо чуда, которое выпадает не каждому, прошла мимо сказки, не сделав из-за своей косности и страха быть осмеянной единственно верного шага. Ведь по древним преданиям, Хозяин Леса показывается людям только в особых случаях и выполняет, если к нему обратиться, любое желание…

Мы, прагматики нашего времени, забывшие свои корни, заблудшие в скепсисе и научных теориях, не умеющие жить в природе и с природой, разучились верить в сказки. Тем хуже для нас…

От встречи с Хозяином леса остались только стихи, которые написал один из участников этой истории…

Такая глушь… Откуда здесь дома?

Сугробом пыльным между стекол вата,

В грязи по горло эти терема.

На белый свет глядят подслеповато.

Виляет тропка к топким берегам,

Едва приметно для чужого глаза.

Чуть в сторону наступишь, и… ага!.

Впредь будешь знать, как по болотам лазать!

Здесь русский Пан в кирзовых сапогах.

И в телогрейке, прикипевшей к телу,

Траву парную косит на лугах.

И крепко выпивает между делом.

Лесных подруг — загадочных трех коз.

С раскосыми янтарными глазами.

Гулять выводит среди пьяных рос,

Когда закат горит над образами.

Здесь нет дорог, нет путеводных вех.

Здесь странный мир — прекрасный и убогий.

Здесь доживают свой последний век.

Российские языческие боги.

КАК ЛЕШИЙ ОФИЦЕРА В БОЛОТЕ РАСПЕКАЛ.

Михаил Игнатьевич Арефьев круто переменил свою жизнь после встречи в лесу.

Это случилось, когда я служил под Кировоградом (Свердловская область). Любимым занятием офицеров в нашей части в свободное от службы время была охота. И вдруг, смотрю, один мой друг перестал в лес ходить, потом второй… Спрашиваю, мол, в чем дело? А они мнутся, отвечают невнятно. Потом супруга моя узнала у их жен — вроде бы встретился им в тайге какой-то леший, и отсоветовал ружьецом баловаться. Смешно! Боевые офицеры — и такая мистика. Но вскоре и меня «ударило». Вышел я из части и заблудился. Места вроде знакомые, а тропка, по которой сто раз хаживал, словно сгинула. Пошел на восток — там железная дорога, не проскочишь. Непонятно, как попал в середину какого-то болота. Куда ни шагни — всюду топь непролазная. А тут еще вечереть начало. Сижу на кочке, ни туда, ни сюда. Холодно, папиросы промокли, настроение мрачное. Все, думаю, тут и пришел твой конец, Михаил Игнатьевич. Так всю ночь и просидел.

Перед самым рассветом вдруг вижу, вдалеке идет кто-то: не то зверь, не то человек в тулупе шерстью наружу — лица не видать. «Эй! — кричу, — Покажи дорогу!» А он мимо, мимо, будто и не слышит. Я сунулся было за ним, провалился по пояс. Еле выбрался. Через час он опять явился. Я ему снова: «Эй, помоги!» А он и говорит: «Зачем тебе, Михаил, помогать. Ты зверей убиваешь, жену бьешь…» И голос тихий, но такой, что дрожь пробирает. В общем, дал я ему честное партийное, что жизнь свою круто переменю. А тут солнце выглянуло, и, вижу, тропка знакомая буквально в двух шагах от меня…

Потом не раз ещё меня на охоту звали, но я — ни-ни, хоть и объясняли они мне, что болото какие-то газы выделяет, от которых бывают галлюцинации. Но во мне словно сломалось что-то. А может наоборот — срослось. На мир по-новому смотрю. И, поверите ли, живу с тех пор счастливо.

«ВОДЯНОЙ» В ШЕРСТЯНЫХ НОСКАХ

Загадочная встреча, случившаяся во время утиной охоты, не дает покоя Дядченко И.В. (Санкт-Петербург, Петродворец).

То, о чем я хочу рассказать, невыдуманная история, тем более, что когда она произошла, я был не один. И хотя я потерял связь с этими людьми, да и времени прошло много, но они, я полагаю, еще живут, здравствуют и могли бы подтвердить сказанное мной.

Лет, наверное, 20 назад пришлось мне с двумя приятелями охотиться на Каспии, в Азербайджане, на уток на вечернем перелете.

Смысл этой охоты, в двух словах, заключался в следующем. Утки днем жировали на берегу, а после захода солнца летели ночевать в морской залив. Вот тогда мы их и брали. Этот залив в те годы был мелкий — на целые километры можно было идти по тропинкам в камыше в глубь его, и вода только-только доходила до краев охотничьих сапог. Камыш и тростник росли от берега залива, достигая моря. Чем дальше от берега, тем реже и ниже становилась растительность и, наконец, превращалась в маленькие кочки, после которых только начиналась чистая вода. Вот сюда, на эту воду и летели ночью спать утки.

Надо сказать, что стрелять в темноте очень трудно. Собственно это, да еще и тогдашнее обилие дичи, нас, молодых людей, и привлекало на ночную охоту. Нормы отстрела в те годы в тех краях были большие, но, надо сказать, редко удавалось и нам, и другим моим знакомым их выполнять, потому что, как я уже говорил, охота в темноте очень затруднена.

Так вот, однажды мы втроем, я и двое моих товарищей — Вовка и Валерка — все трое 18-летние (непьющие!) охотники — собрались на ночной отстрел уток. Конечно, сначала пришлось километра два идти через камыш и тростник выше человеческого роста. Потом эти заросли стали редеть, и появились кочки. Выбрав одну из них, повыше и посуше, мы втроем забрались на нее, разложили патроны (чтобы в темноте знать, какие берешь) и стали ждать. Ветра не было; солнце садилось. Сентябрьский день был жарким, и целые тучи комаров так и клубились над нами.

Позади нас из воды метрах в семи торчала еще одна кочка, поменьше нашей, а за ней непроницаемой стеной на целые километры тянулись камышовые джунгли. Утки обычно появляются по одной, по две, а потом, как только солнце садится, летят целыми стаями.

На нашей кочке я сидел справа, Валерка — в середине, рядом со мной, а Володя — слева, подальше от меня. Когда начало темнеть, и утки со всех сторон потянулись над нашими головами, мы были заняты только стрельбой и забыли обо всем на свете. Быстро темнело. Видимость ухудшалась с каждой минутой и поэтому, сидя на кочке, мы все трое постоянно оглядывались по сторонам, опасаясь пропустить очередную дичь.

Оглянувшись в очередной раз, Валерка сидевший рядом, вдруг сказал мне негромко:

— Сзади старик какой-то появился. Рыбак наверное. Смотри, осторожней стреляй, его не зацепи. А я Володю предупрежу.

Я быстро оглянулся. На кочке, которая находилась позади нас, стоял и смотрел на нас незнакомый дед. Запомнились его седая борода, белая длинная рубаха и темные брюки, заправленные в светлые шерстяные носки. Сапог не было — это я разглядел. Если и были какие-то туфли или галоши — в сумерках их не увидеть. Да мне и некогда было его особенно рассматривать — небо над головой так и пело от свиста бесчисленных утиных крыльев, и, помнится, только одна мысль мелькнула между выстрелами: «Нашел дедуля место для рыбалки! Тут шесть стволов во все стороны бабахают, а он со своей рыбой! Ловить больше негде, что ли? Хорошо, хоть Валерка предупредил…»

Неожиданно я почувствовал на себе пристальный взгляд Валерия. Глянув в его сторону и, увидев в полутьме его широко раскрытые от удивления черные глаза, я словно услышал его мысль, одновременно поразившую и меня: «Как же он попал сюда? Лодка здесь не пройдет, да и где она — его лодка? А на ту кочку — только через нас!»

Как по команде мы оба одновременно обернулись назад, и я почувствовал, как у меня, без всякого преувеличения, волосы встали дыбом. Кочка позади нас была пустой! Пустой совершенно! Никого на ней не было!

Конечно, если бы я был один, можно было бы считать, что все это, этот бородатый дед — просто плод моего воображения. Но ведь и Валерка видел!

Помню, мы с ним вскочили, как ужаленные, и во все глаза уставились на пустую кочку. Володя, недоуменно оглядев нас снизу, тоже встал.

Перебивая друг друга, мы, оглядываясь с опаской по сторонам, рассказывали ему про старика. Неприятное ощущение, словно кто-то смотрит на тебя из темноты, усиливалось с каждой минутой. Решено было, не мешкая, собираться и как можно скорей двигаться к берегу — не до охоты стало! И, честно говоря, никогда я не чувствовал себя столь неуютно, как во время того двухчасового ночного перехода через камыши к берегу. Только когда мы вышли на твердую землю, появилось некоторое спокойствие, и мы стали пытаться объяснить друг другу, куда же девался дед, и как он вообще мог туда добраться в своих шерстяных носках!

Уж, конечно, я уточнил у Валерки, что видел он, и наши впечатления, естественно, совпали. Повторяю, мы вообще были непьющие, а к тому же идти в подпитии на ночной перелет, где приходится стрелять втроем с одной кочки, может решиться только ненормальный. И поэтому мы так и не смогли объяснить себе то, что нам пришлось тогда увидеть.

Я, признаться, до сих пор не понимаю, как этот дед туда попал, и куда он мог от нас спрятаться, хотя ни в каких водяных и леших, конечно, не верю.

СПАСАТЕЛЬ ИЗ РЕКИ ЧЕРЕМОШ

О чудесном спасении из подводной западни рассказывает инженер — электронщик из Москвы Андрей Щ.

Я материалист в самом жёстком понимании этого слова. Мне глубоко антипатичны люди, претендующие на некие паранормальные способности или общение с «высшим разумом». Я не включаю свой телевизор на «31 канал» только потому, что не хочу испортить себе настроение, наткнувшись на очередную аферистку, претендующие на роль «Божьей посланницы». Но публикации комиссии «Феномен» всегда жду и читаю с удовольствием, потому что они предлагают нам задуматься над загадками, которые мы пока понять не в силах, или на которые нельзя уверенно дать однозначный ответ.

Хочу предложить вам ещё одну такую задачку. Можете мне поверить: это свидетельство трезвого и не склонного сочинять небылицы человека.

Я всегда увлекался водными путешествиями. Мной пройдены на байдарках, плотах, катамаранах практически все известные в нашей стране маршруты самых высоких категорий сложности.

Четыре года назад на реке Черемош в Западной Украине (Карпаты) на одном из порогов перевернулась моя байдарка. Не буду описывать подробности, иначе придётся давать длительные разъяснения несведущим, для которых понятия «шивера», «слив», «бочка» так же далеки, как для меня слова «биоэнергетика» или «полтергейст».

В общем, меня затянуло под камни. Подводное течение не давало мне выбраться на поверхность. Камни были большие, гладко обкатанные водой, и уцепиться за них мне не удавалось. Я не паниковал, боролся до последнего, но понимал, что ещё чуть-чуть, и вода польётся мне в лёгкие.

И вдруг я увидел, что слева ко мне движется какое-то белое существо. Если бы я верил в сказки, я бы сказал, что это была русалка, точнее «русал» — в принадлежности этого существа к мужскому роду я не сомневаюсь ни минуты, хотя никаких анатомических подтверждений для такой уверенности не углядел. Он был весь одного цвета — белого, но не ярко — белого, а с сероватым оттенком, гладкий, без следов растительности или плавников, похожий покровом на морского котика или затянутого с головы до пят гидрокостюмом пловца. Лицо было таким же. Черты лица не просматривались, виднелись только как бы размытые выпуклости и вмятины.

Обхватив мою грудную клетку руками, «русал» буквально выдернул меня из-под камня, а потом, перехватив левую руку в плечевом суставе. рванулся со мной вверх с такой скоростью, что мне показалось, что вокруг моего тела, как вокруг гребного винта, закипела вода. Я вылетел на поверхность, словно выброшенный катапультой, в тот момент, когда больше удерживать дыхание было не в моих силах.

Тут же меня подхватили товарищи и отбуксировали к берегу. Я был спасён.

Вот, собственно, и всё. Никто из участников того похода моего спасителя не заметил. Все подумали, что я сам сумел выбраться из подводной западни. Но я то точно знаю, что это не так.

Не буду задавать вопрос: что это было? Не буду предлагать своих версий — у меня их нет. Есть только уверенность в том, что это событие действительно имело место, и что существует загадочное нечто, что спасло мне жизнь летом 1994 года.

ОТДАЙ МОЕ КОЛЕЧКО!

Светлана Петровна из подмосковного города Чехова год носила на пальце кольцо наяды — нимфы реки!

Я знаю, что любое событие никогда никому не удавалось пересказать объективно. Объективных рассказов вообще не бывает. Это удел робота, а человек видит и воспринимает происходящее только субъективно. Что ж, возможно, то, чем я хочу поделиться — плод моего личного видения и понимания.

Прошлым летом, отдыхая в деревне, я много времени проводила у реки. И хотя местные жители предупреждали меня о том, что она опасна, что в ней есть омуты и водовороты, меня постоянно тянуло окунуться в ее чуть подернутую ряской у берега, но чистую и прозрачную на глубине воду.

В очередной раз нырнув под воду, я увидела на песчаном дне колечко. Я нырнула глубже и достала его. Это был тоненький серебряный перстенек, по окружности которого шел рисунок, напоминающий рыбьи чешуйки, а в центре две чешуйки покрупней держали маленький прозрачный зеленый камушек. Колечко было подпорчено водой и забившимся под оправу песком. Никто из деревенских его не признал. Так оно и осталось у меня.

Вернувшись в город, я отдала его в реставрацию, и оно засияло удивительным изяществом и грацией. Наверное эти слова, не подходят для описания украшения, но так я воспринимала свой речной подарок. С осени я не снимала его с пальца. А летом снова поехала в деревню. Вот тогда-то все и произошло.

Меня встретила не очень хорошая погода. О купании в реке не могло быть и речи. Шла вторая неделя моего пребывания там, и я уже начала подумывать о досрочном возвращении в город. Каждый день было одно и то же. Утром я просыпалась под шум дождя, он шел весь день, и только к вечеру стихал, даря людям на несколько часов чистое безоблачное небо и потрясающий закат. Я засыпала глядя на звездное небо, за ночь оно полностью затягивалось тучами и под утро проливалось многочасовым непрекращающимся дождем.

Деревенский народ к вечеру выползал из домов, стоял возбужденный гам, лаяли отоспавшиеся за день собаки, не ко времени кукарекали петухи, хрюкали свиньи — жизнь била ключом.

Я уходила на берег любимой мной реки, и сидя на склоненном над водой стволе дерева, дышала сказочным воздухом, который и бывает только после дождя.

В тот вечер я, как обычно, устроилась над водой, откинувшись назад, опустив за спиной руку в воду, и тихо шевелила пальцами, с наслаждением ощущая ласку прохладных струек. И вдруг почувствовала, как под водой чья-то ладонь сжала мое запястье. Я попыталась вырваться, но не тут-то было! Рука была за спиной, и резкое движение сбросило бы меня в воду. Упереться мне было не во что. Меня не тянули вниз, мне не было больно, хотя хватка была мертвой. Я почувствовала, как трогают мою ладонь, перебирают пальцы. Ужас перехватил горло, даже крикнуть не могла. Все это длилось несколько секунд, и я почувствовала, как освободилось мое запястье.

Через несколько минут с колотящимся в горле сердцем я пулей влетела в дом. Отдышавшись, посмотрела на руку, которая еще сохранила ощущение холодного прикосновения к ней. Никаких следов. Вот только на безымянном пальце не было колечка с рыбьими чешуйками и прозрачным зеленым камушком…

Первое, что пришло мне в голову, это то, что у меня отобрала мою речную находку ее истинная хозяйка. Не наказала — я ведь не украла, а просто вернула свое.

Я знаю, можно найти десяток объяснений тому, что со мной произошло. А если поднапрячься, то их можно придумать тысячу. Но у меня другого нет. Оно первым пришло мне в голову, ему я и поверила.

На следующий день я снова пришла на берег и зачем-то стала крошить в воду хлеб. Потом мне вдруг стало страшно стыдно, как будто я поставила дорогому гостю тарелку с едой не на стол, а на пол, как кошке. и тогда я пошла на луг и, промокнув до нитки, нарвала цветы, сплела из них венок и бросила его в реку со словами: «Прости, я не знала, что это твое колечко!»

Венок проплыл несколько метров по течению, потом закружился на месте и ушел под воду… Наверное, это был один из тех водоворотов, о которых меня не раз предупреждали.

НАГРАДА ЗА ДОБРОТУ

Москвичку Л. Тикунову (пенсионерку), по её мнению, наградил за доброе отношение к природе хозяин леса.

После выхода на пенсию (в 1980 году) я стала много времени проводить в лесу. Собираю грибы, а одновременно убираю мусор, целлофановые пакеты, бутылки, консервные банки и сваливаю сор в старый блиндаж. Глубина блиндажа три метра, и я его уже почти завалила… Возвращаюсь я как-то из леса, уже дошла до автобусной остановки, как слышу мучительный стон, но звучит он не где-то рядом, а как будто прямо в моей голове. Я замерла и чувствую, что это призыв о помощи. Повернулась и шагнула обратно к лесу. И тут произошло совершенно непонятное — меня словно кто-то стал тащить и подталкивать. Я шла то боком, то спиной… Потом эта неведомая сила ослабла, и я оказалась у берёзы, в стволе которой торчал металлический лоток для сбора сока. Я поняла, что это берёза звала меня на помощь. Вытащила лоток, обработала «рану» и обещала, что через пару дней вернусь и замажу отверстие в стволе как следует. Когда пришла через обещанное время на это место, всё пространство вокруг берёзы было усеяно белыми грибами. И какими! Таких красавцев я ещё не видала в своей жизни. Ещё раз обработала рану на стволе и ушла домой с огромной корзиной грибов. Вот так лесовик наградил меня…

ВОЛШЕБНЫЕ ЗВОНОЧКИ

Тайна завораживающих звуков, указавших, где лежит потерянная вещь, не дает покоя Царевой Марии Ивановне, из города Чайковский Пермской области.

Этот невероятный случай произошел со мной 5 лет назад.

Во время утренней пробежки потеряла ключ. Три раза в его поисках прошла свой маршрут. Особенно тщательно осмотрела поляну размером примерно 3х4 м, на которой росла маленькая травка высотой не более 5-6 см. Я ежедневно рвала ее попугаям, и, скорее всего, ключ выпал из кармана там, где нагибалась. Три дня продолжала поиски. На четвертый встретила такого же, как я, бегуна, рассказала про потерю, спросила, не попадался ли ему ключ. Он мне очень категорично заявил: «Ищи, ищи, пока не найдется». Я сразу же пошла еще раз осмотреть поляну. Прошла вдоль и поперек несколько раз, ключа нет. Бесполезные поиски надоели, и я решила поставить на этом крест. С облегчением от принятого решения пошла по тропе к дому. Сделав пару шагов, вдруг услышала очень тихий мелодичный звоночек. Звук был какой-то непривычный. Я ни разу в жизни (в то время мне было 63 года) не слышала таких нежных и завораживающих звуков. Я наклонилась и стала искать их источник. И, конечно, никого не нашла.

Едва сделала шаг, чтобы идти дальше, как почувствовала шлепок по правому боку (поляна была справа). как бы ладонью плашмя. Шлепнули меня достаточно сильно, но не болезненно, хотя ощущение держалось минут пять. Кто мог это сделать? С недоумением я быстро повернулась — никого нет. Место открытое, спрятаться негде и некогда было. Ошеломленная, вернулась. На месте, где слушала мелодию, чуть в стороне лежал ключ. Не увидеть его было невозможно: он привязан к довольно широкой яркой ленте длиной 10 см.

Я взяла ключ и для проверки несколько раз с силой бросила в траву. И каждый раз он был на поверхности; густая короткая трава и ленточка, ложащаяся на нее, не давали ему лечь на землю.

Вот такая история, и в ней все — истинная правда. Не могу разгадать, что же это было. Может, кто-нибудь найдет этому объяснение?

ЛЕТАЛИ ЛАПТИ ПО ИЗБЕ

Невероятную историю о проказнике — невидимке обнаружил московский пенсионер Г. Ломоносов в церковной летописи прихода Мусирмы.

«В деревне Кудеснеры крестьянин Александр Кириллов купил себе дом. Когда он перебрался туда со своим семейством, там стали наблюдаться странные происшествия. Октября 22 числа 1901 года, как рассказывает сам хозяин, все легли спать, предварительно погасив лампу. Вдруг со стола неведомая сила сбросила солоницу, а затем отшвырнула к двери прялку. Засветили лампу и обшарили все углы, желая найти виновного. Но ничего и никого не нашли.

Эти происшествия продолжались в последующие ночи. Узнали об этом и жители деревни, но не поверили, предполагая хитроумную проделку какого-нибудь озорника. В числе последних был и отец хозяина, но проверка фактов убедила и его. Отец хозяина явился в дом сына плести лапти. В момент плетения лаптя колодка, лежащая на полу, поднялась с пола и ударила отца по голове. Другой раз крестьянин Иаков Капитонов пришел с ружьем. Когда он выстрелил из ружья, из печки его забросало рожью и кусочками кирпича. Ноября 7 числа икона божьей матери была принесена в деревню Кудеснеры и поставлена у крестьянина Ивана Романова, находившегося в соседстве с таинственным домом. Когда сопутствовавшему иконе иеромонаху Павлу было доложено о таинственном доме, он распорядился послать туда послушника с учителем местной школы Яковом Гавриловым.

Когда они пришли в дом, как рассказывал потом учитель, то условились всем поместиться в одном месте, что и было сделано. Вдруг кто-то вскрикнул — оказалось, что из под печки вылетела доска и больно ударила послушника по ноге. Он не выдержал и убежал…»

Учёные не признают «полтергейст».

Впрочем, и к церкви они относились так же, и только в последнее время, чтобы не выглядеть «белыми воронами», убедительно крестят лбы. Похоже, деваться или будет некуда — по логике событий им придётся признать существование паранормальных явлений.

ЧЁРТОВЫ ШУТОЧКИ

Иосиф Вердиян, г.Ереван.

Во дворе жителя села Лукашино Армавирского района Армении Рошо Авдояна загорелся стог сена.

Первым огонь заметил его сосед Арменак. Возле горящего сена стояла его теща. «Старая, — прикрикнул он, — что же ты наделала!».

Та клялась и божилась, уверяя, что она здесь не причем. Но какой зять поверит теще!

Прошел день. И вновь загорелось сено. Соседи быстренько погасили огонь и только после сообразили, что рядом никого не было, а теща вообще отсутствовала в селе. Однако подозрение в умышленном поджоге осталось.

Хозяин благоразумно решил переместить стог поближе к дому. Но и это не помогло. Спустя несколько дней на глазах у хозяина средь бела дня пламя вновь охватило стог.

Чертовщина этим не завершилась. В следующие дни ни с того ни с сего поочередно загорались меховая шапка на вешалке, постель, одежда в платяном шкафу, нейлоновая рубашка… Интересно, что хозяева гасили огонь шлепком ладони, а ожогов на коже при этом не оставалось.

Жители поселка начали дежурить в доме Авдоянов и становились очевидцами этого необычного явления. Бывало в полночь, сидя в кресле, вдруг обнаруживали, что под ними загоралась обивка сидения. Однажды они не стали тушить такой огонь, наблюдая, что будет дальше. Поролоновая губка горела, но деревянные части кресла оставались нетронутыми… Удивительно, но в это время в комнате не ощущалось никакого запаха, хотя пламя переливалось всеми цветами радуги…

Дом Авдоянов стал местом паломничества любопытных. Жители села на том самом месте, где впервые загорелся стог, построили небольшую часовню, но огонь по сей день продолжает время от времени играть с ними злые шутки.

БАНЯ В НАХАЛОВКЕ

Плотникова К.С., г. Новочеркасск.

Это было в 1960 году. У меня был маленький ребенок. Жили мы в Златоусте Челябинской области. Квартиру нашу ремонтировали рабочие от ЖКО, а мы на время переселились к сестре мужа, которая жила около железной дороги, за которой начинался лес. Поселок назывался «Нахаловка», там люди строили дома самозахватом. Бани тоже строили среди огорода и топились они по-черному. Было уже темно, осень. Так как муж должен был сидеть с ребенком, я пошла в соседскую баню одна. Прошла огород, вошла в предбанник, разделась, налила воды в тазик и только начала мыть голову, как в бане кто-то очень сильно начал париться веником — такой шум! Я подняла голову, огляделась по всем сторонам (а баня была маленькая) — никого не увидела. Но только я согнулась над тазиком, плеснула воду на голову, как опять все повторилось с еще большим шумом. Я оглядела баню — никого, вышла в предбанник — никого, заглянула на чердак — никого. Что же делать? Вошла опять в баню, посмотрела кругом: горела тусклая лампочка в углу, на улице темнота, окошечко маленькое, стены черные… Однако надо было домыться. Тогда я громко сказала: «Мойся ты, и я буду мыться». И продолжала мытье. Шума больше не было. Я вымылась, оделась и через огород пошла к хозяевам бани, рассказала им все так же, как рассказываю сейчас вам. Все присутствующие в доме застыли в «немой сцене». А хозяйка говорит: «Я бы с испуга вынесла дверь вместе с петлями».

Я до сих пор помню все до мелочи, хотя было мне тогда 25 лет.

БАРАБАШКА ИЗ ДЕТСАДА

О странных явлениях, происходивших почти в центре Киева рассказал ихсвидетель — бывший сторож детсада И. Косенко.

С «невидимкой» я повстречался в 1986 году. Однажды вечером на работе я услышал странные звуки, напоминающие шаги грузного человека. В тот момент в здании никого не должно было быть, но я на всякий случай (а вдруг не почудилось?) обошел все комнаты. Никого! Только вернулся в кабинет заведующей, сел у телефона, опять раздались шаги. Потом вдруг открылась дверь. За ней — пусто. потом распахнулось окно. Я успокоил себя, что это сквозняки. Закрыл ставни на шпингалет. И тут начал сам по себе подпрыгивать резиновый мячик, лежавший на полу. Я зачем-то попытался его поймать, и впервые в жизни испытал чувство дикого ужаса — что-то мягкое, вроде губки или поролона, не больно, но сильно оттолкнуло меня в сторону. Одновременно с этим начали щелкать и открываться шпингалеты на окнах. Не выдержав, я выскочил на улицу, закрыл дверь на замок и поспешил домой.