Глава 19. Границы

Глава 19. Границы

Большинство людей испытывает затруднение в том, чтобы говорить «нет». Очень редко мне встречаются люди, не знакомые с этой трудностью, и обычно это люди с сильными психопатическими склонностями. Мы можем легко говорить «нет» и устанавливать пределы, если у нас нет доступа к страхам Эмоционального Ребенка; но если мы хоть немного соприкасаемся с собственным стыдом и шоком, необходимость остановить кого-то провоцирует в нас первобытную панику. Я работал с этой проблемой много лет, и все же она продолжает для меня существовать. Я ненавижу говорить или делать что-то, что может кого-то заставить на меня разозлиться, прервать со мной контакт или не одобрить меня. Для меня это всегда риск. Я пришел к принятию того, что я просто такой — или, скорее, такой мой Эмоциональный Ребенок. Я (Эмоциональный Ребенок во мне) ненавижу, когда я не нравлюсь людям. Это выводит меня из равновесия. Я думаю, что приближается конец света, и испытываю ужасное чувство вины, если делаю кого-то несчастным. Но я узнал, что чувствую себя гораздо хуже, когда не утверждаю собственных потребностей и чувств и иду на компромисс. И когда я могу быть ясным и прямым, это всегда, кажется, кончается хорошо.

Выход из жизни компромисса — важный шаг. Я нашел, что в прошлом мои собственные компромиссы были совершенно автоматическими и бессознательными. Осознание границ и процесс узнавания и придания достоверности собственным потребностям принесли мне огромную энергию. Несколько лет назад Майкл, один из моих близких друзей, участвовал в группе обсуждения для мужчин в округе Марин; он передал мне список форм, в которых мы вторгаемся друг в друга, данный ему организатором группы. Я просмотрел этот список и был поражен тем, как мало осознавал вторжение. Меня удивило, сколько из перечисленных моделей поведения я допускал в отношении других. Этот список также объяснял раздражение, в которое меня периодически приводили другие, и причин которого я ясно не понимал. Прочитав его, я смог понять, что в поведении этих людей толкало меня к гневу и отчуждению. Мы с Аманой взяли этот список за основу для своего собственного, который называется «Список ситуаций вторжения».

Мы предлагаем участникам просмотреть список и подумать, случались ли такие вторжения с ними в детстве и продолжаются ли в их нынешней жизни. Естественно, просматривая список, люди также замечают, когда сами вторгаются в других, но мы на этом не фокусируемся. Во-первых, чувство вины — не самое лучшее состояние, чтобы начать расти. Во-вторых, я нашел, что когда мы остро осознаем, как вторжение случилось и случается с нами, мы становимся гораздо более чувствительными и менее склонны вторгаться сами или допускать вторжение в себя.

Список ситуаций вторжения

1. Когда вам говорят, что вы чувствуете, хотите, думаете или что должны делать.

2. Когда вас подводят — кто-то нарушает обещание, опаздывает, делает не то, что говорит.

3. Когда ваши чувства лишаются достоверности. То есть: «Непонятно, почему ты так себя чувствуешь» или: «Почему ты боишься, чего тут бояться?»

4. Когда вас дразнят. (Если между людьми нет любви и доверия, это нападение.)

5. Когда к вам снисходят, обращаются с вами как с ребенком или ведут себя покровительственно.

6. Когда вас игнорируют, не слушают или резко прерывают контакт. (Никто не обязан предоставлять нам внимание, если не хочет; но если общение начато, мы вправе ожидать, чтобы человек присутствовал.)

7. Когда не соблюдается ваше физическое пространство. Например: кто-то что-то берет без спроса или заимствует и не возвращает.

8. Кто-то хочет быть всегда правым и оставляет за собой последнее слово.

9. Когда не уважается ваше «нет».

10. Когда вы подвергаетесь насилию или угрозам (покинуть вас, наказать или причинить боль). Это насилие может выражаться в любой форме — словесной, энергетической или физической.

11. Когда к вам предъявляются требования.

12. Когда вами манипулируют с помощью гнева, вины, ожиданий, настроений, беспомощности, болезни, секса.

13. Когда вы сталкиваетесь с неадекватной сексуальностью (взрослый и ребенок) или нечувствительностью в сексуальном акте.

14. Когда вы подвергаетесь давлению, критике, суждению или когда вас делают «меньше», чем вы есть.

15. Когда вам дают непрошенные советы.

Чтение этого списка и работа с ним помогли мне яснее увидеть, как глубоко я травмирован, как продолжаю позволять себе вторгаться в других и как разрешаю другим вторгаться в себя. Я также понял, что все это похоже на случившееся со мною в детстве. Эта работа на самом деле была большим потрясением, потому что внезапно я осознал, что переживают дети. Я увидел, что небольшие аспекты нашего воспитания, которые мы считаем тривиальными, на самом деле являются глубокими вторжениями и вызывают шок. Например, мой отец верил, что родительский долг велит ему поощрять детей учиться играть на музыкальных инструментах. У него были прекрасные намерения. Он хотел передать детям свою страсть к классической музыке. Но его способом это делать — стандартным способом, которым еврейские родители насаждают учение, — было заставлять меня учиться игре на инструменте его собственного выбора, виолончели. Я никогда не хотел играть на виолончели. Я предпочел бы гитару, но он чувствовал, что классическая литература для гитары недостаточно велика. Он не верил в мою способность принимать решения самостоятельно. Предоставленный самому себе, считал он, я слушал бы только «Битлз» и никогда не научился бы ценить Баха и Моцарта. Я часто шутил о том, как ужасна была моя игра на виолончели, но никогда не осознавал, что подвергся вторжению. Я также никогда не понимал, почему впадал в такой шок каждый раз, когда занимался с учителем музыки.

Очень часто у нас бывают большие трудности в том, чтобы осознавать и утверждать границы с теми, у кого есть над нами какая-то власть или на кого мы смотрим снизу вверх. Самая очевидная ситуация — это родитель, работодатель или учитель, но трудности могут быть столь же острыми с любовными партнерами и друзьями. Моим собственным опытом во всех этих ситуациях было (и все еще в какой-то степени остается) попадание в глубокий шок и потеря способности осознавать пределы или их устанавливать. Я становлюсь замороженным, прихожу в замешательство и не могу ощущать себя. Каждому из нас, может быть, стоит исследовать, что стоит за такими реакциями, чтобы развить некоторое сострадание к себе. Даже если я пытаюсь быть другим, от этого мало что меняется. Если я даю другому человеку над собой власть любви и одобрения, во внутреннем мире моего Эмоционального Ребенка я вхожу в своего рода беспомощность. Паника, которую чувствует мой Внутренний Ребенок, так велика, что все, что я могу делать, это наблюдать и принести в эту панику любовь. Попытки быть другим только усиливают стресс, неискренность и отступление. На более глубоком уровне я также осознаю, что Эмоциональный Ребенок во мне нуждается в том, чтобы мир был любящим, добрым, заботливым и уважительным. Мне нужно, чтобы мир был гармоничным, потому что иначе я чувствую слишком большую угрозу.

Преодолеть шок и подавленность путем достижения большей свободы в установлении пределов — очень важный урок, и все мы постоянно создаем ситуации, чтобы научиться отстаивать себя.

Я знаю это и по собственному опыту, и по бесчисленным опытам людей, с которыми я работал. Мы неизбежно повторяем травмирующие ситуации, пока не набираемся храбрости, чтобы постоять за себя. Моя подруга находится в отношениях с мужчиной, который часто ее обвиняет и кричит на нее. Ее отец делал с ней то же самое. Кажется, когда это происходит, ее образец — чувствовать себя виноватой, ответственной и оправдываться. Она даже подводит под такое свое поведение духовную базу и говорит, что эти моменты помогают ей лучше понимать себя и учиться не быть реактивной. Но ее чувство вины и духовные предлоги только удерживают ее отождествление себя с жертвой. Ее вызов — набраться храбрости и установить пределы, когда кто-то, друг, партнер или кто-либо другой, повышает на нее голос. Это поможет ей разрушить чувствование себя как превращенного в жертву Эмоционального Ребенка, который был в ней с самого детства.

У меня есть еще одна подруга, которая находится в отношениях с мужчиной, непрерывно заигрывающим с другими женщинами. Она откликается на его поведение либо жалобами, либо впадением в депрессию. Энергетически ни один из этих возможных откликов не выводит ее из отождествленности с бессильным Эмоциональным Ребенком. Она не верит, что мужчина может любить ее настолько, чтобы быть удовлетворенным ею. Ее вызов — найти внутри пространство достоинства, в котором чувствуется, что поведение ее мужчины — компромисс для ее цельности и совершенно для нее неприемлемо. Наш Эмоциональный Ребенок жаждет любви, какой бы она ни была скудной. Но в состоянии взрослого мы не можем жить без достоинства. Чтобы разрушить свою тождественность с Ребенком, нам нужно научиться выбирать достоинство, а не подбирать крохи любви, даже если это означает одиночество.

Не все из нас откликаются шоком в ситуациях вторжения. Некоторые более склонны к ярости. Но, согласно моему опыту, стоящие за обеими реакциями страхи очень похожи. Добавлю к этому, что когда я узнал, что такое мои собственные пределы, когда я признал их действительными и нашел в себе храбрость их утверждать, я переместился из шока в ярость. В прошлом промежуток времени, проходящий между вторжением и осознанием вторжения, был довольно большим. Дни, даже недели. Я замечал, что почему-то у меня в отношении этого человека не очень хорошее чувство. Или я замечал, что во мне появились осуждающие мысли об этом человеке, или даже я критиковал его, разговаривая с другими. Все это стало для меня верным признаком, что я пошел на компромисс, что-то недосказал и испытываю затаенную обиду. Но постепенно промежуток времени сократился, и вместе с этим усилилась моя ярость. Повышенная чувствительность в том, как я иду на компромисс и как я делал это в прошлом, кажется, разожгла пламя подавленного гнева. Это было для меня хорошей переходной фазой, но постепенно я увидел, что сама по себе способность осознавать вторжение и реагировать — ни в коем случае не конец процесса. Гнев все еще исходит от Эмоционального Ребенка во мне, несущего в себе целую жизнь обид. В его реакции нет настоящей силы. Это все еще Эмоциональный Ребенок, переместившийся от подавленности к взрыву. Мне пришлось спросить себя, чем вызван мой гнев? Кому он адресован? Частью гнева было убеждение, что если я тут же не отреагирую, то буду в опасности. Люди будут пользоваться мной, если я не дам бой. Другая часть гнева исходила из ожиданий, чтобы человек или ситуация были другими.

Эмоциональный Ребенок, кажется, никогда не оставляет надежды, что мир (и особенно люди в мире) всегда будет любящим, заботливым и внимательным. Эти волшебные верования заставляли меня носить на глазах шоры. Я либо преуменьшал, отрицал или игнорировал, что кто-то в меня вторгался, либо приходил в праведное негодование. В первом случае я говорил себе: «Они просто не подумали»; «Мне на самом деле все равно, невелика беда»; «Он всегда такой»; «Мне нужно научиться быть более терпимым»; «Я слишком скованный». И я поддерживал эти утверждения всевозможными верованиями: «Хорошие люди — терпимые и гибкие»; «Я буду по-человечески лучше, если не стану делать из этого проблемы». Такие подходы буквально приглашали других в меня вторгаться, потому что я излучал вибрацию, которая словно говорила: «Можете делать со мной что угодно, я не возражаю».

В определенной точке я переходил в другую крайность. Бешенство! «Как ты мог это со мной сделать?» «Как ты можешь быть таким нечувствительным и эгоистичным?» «Я же так себя с тобой не веду!» И тогда мне не хочется иметь с этим человеком ничего общего, или я начинаю мстить со всей возможной изобретательностью. Есть некоторые люди, которые, как я чувствовал, вторглись в меня ни много ни мало как пятнадцать лет назад, и я все еще ловлю себя (Эмоционального Ребенка) на том, что думаю, как бы сравнять счеты. Эта двойственность между отрицанием и яростью лежит в основе опыта вторжения. Прежде чем я понял, что она питается бессознательными ожиданиями, я думал, что обречен на вечное перемещение между надеждой и разочарованием. Эмоциональный Ребенок цепляется за идею, что люди могут быть такими, как ему хочется, и поэтому мечется между подавленностью и взрывом. Нам нужно признать, что Эмоциональный Ребенок навсегда останется в этой двойственности.

Способность устанавливать пределы приходит, если мы начинаем видеть людей и ситуации такими, как есть, и адекватно откликаться.

Я всегда был крайне реактивным. Только недавно я открыл, что у меня стало больше пространства, чтобы наблюдать чувства изнутри, без непреодолимого желания изливать их на человека, который явился провокатором. Не так давно у меня случилась размолвка с одним из коллег. Он написал мне злобное письмо, содержащее в числе прочего личные нападения, которые не имели никакого отношения к предмету спора. Это был явный случай нечувствительного вторжения. Прочитав письмо, я пришел в ярость, спровоцированную его нападением. В прошлом я попытался бы восстановить гармонию или реагировал бы ответным нападением в том же ключе. Вместо этого я прожил с этими чувствами три дня, потом написал ответ, ясно и четко устанавливая пределы и не поощряя дальнейшей борьбы. Я чувствовал, насколько меня беспокоили недостаток гармонии и гнев, но у меня было достаточно внутреннего пространства, чтобы позволить быть этим чувствам одновременно. Я привожу этот пример, потому что, согласно моему собственному опыту в вопросе установления пределов, приходит время, когда постепенно ваша потребность немедленно реагировать, задевая другого, уменьшается. Вы все еще ощущаете внутри, что спровоцированы, но можете позволить чувствам просто быть. И тогда можно уделить время тому, чтобы на поверхность всплыла ясность, и откликнуться из настоящего момента.

В конце концов, я понимаю, что для меня необходимость научиться устанавливать пределы вообще не имеет ничего общего с другими людьми. Умение приходит из внутренней ясности. Ясности в том, что нужно мне самому, и ясности в видении людей такими как есть, вместо того, чтобы видеть, что мне хочется. Я начинаю понимать, что в каждом есть бессознательность, и эта бессознательность ведет к нечувствительности, вторжению, неуважению и даже насилию. По мере того как понимание этого углубляется, я постепенно перестаю подвергать себя обидам, насилию и разочарованиям. Кроме того, когда я не испытываю потребности подбирать крошки внимания и одобрения, я гораздо более способен сказать «нет» тому, что по моему внутреннему ощущению неправильно. Я развиваю внимание к внутреннему чувствованию правильного или неправильного.

Следование внутренней цельности подразумевает, что нам постоянно приходится сталкиваться с собственными страхами брошенности, отвержения, наказания или неодобрения. Если постоянно быть обиженным на кого-то, то сам человек просто не виден. Удерживание кого-то в идеализации и ожиданиях не дает чувствовать пугающее одиночество, которое приходит, когда мы просыпаемся от мечтаний. Если сказать «нет», человек может счесть нас эгоистичными. Или, хуже того, отомстить. Более безопасный и знакомый путь — пойти на компромисс. Именно так наш Эмоциональный Ребенок думает и действует. Но с осознанием вторжения мы развиваем способность к выбору. Мы можем осознавать, когда происходит вторжение, чувствовать страхи, но все равно устанавливать пределы. И иногда — без всякой реакции, просто откликаться из чистого настоящего. Но получается не всегда. С некоторыми людьми и в некоторых ситуациях у нас есть ясность. Но другим в нас легко спровоцировать шок и ярость.

Стадии, которые мы проходим, когда учимся устанавливать пределы

Стадия 1: Чувствование и принятие шока, осознание вторжения.

Стадия 2: Чувствование огня и, возможно, реагирование.

Стадия 3: Ясность — отклик из своей внутренней цельности, видение людей такими как есть; готовность оставаться в одиночестве; соприкосновение с собственными потребностями.

Упражнения:

1. Стадия первая: признание действительности шока.

а) Рассмотрите список ситуаций вторжения и спросите себя:

— Происходит ли что-нибудь из этого в моей повседневной жизни, и если да, то с кем?

— Случалось ли со мной то же самое в прошлом, и если да, то с кем?

— Какие из описанных видов вторжения влияют на меня больше всего?

— Поступаю ли я так с другими в моей нынешней жизни?

б) Когда вы чувствуете, что подвергаетесь вторжению, как это ощущается внутри? Запишите свои наблюдения.

2. Стадия вторая: чувствование огня и наблюдение своих реакций.

а) Когда вы отмечаете, что почувствовали со стороны кого-либо вторжение, уделите время тому, чтобы просто чувствовать ярость, которую оно провоцирует. Как это ощущается внутри? Где вы это чувствуете в теле?

б) Если вы движетесь в реактивность, наблюдайте свои реакции и позвольте им «быть».

в) Когда вы чувствуете, что кто-то в вас вторгается, каково ваше знание о том, что должно случиться, если вы ничего не сделаете?

3. Стадия третья: ясность.

а) Когда вы чувствуете, что подвергаетесь вторжению, остановитесь и спросите себя: «Чего я ожидаю от этого человека?» Затем ответьте на вопрос: «Я не хочу отпустить это ожидание, потому что…»

б) Вообразите, что у вас есть «очки ясности». Если вы надеваете эти очки, общаясь с тем, кто, по вашему ощущению, вторгся в вас или предал вас, что вы видите?

в) Заметьте различие во внутреннем ощущении, когда вы идете на компромисс и когда делаете что-то, что для вас правильно.

Ключи:

1. Распространено ошибочное мнение, что научиться устанавливать пределы означает научиться быть жестким. Когда мы начинаем осаживать окружающих, границы восстанавливаются, но с таким подходом внутри ничто не меняется. Мы только перемещаемся между доверием и недоверием, в зависимости от того, что люди нам говорят. Урок, в котором мы учимся устанавливать пределы, включает доверие к себе — доверие к тому, что, по внутреннему ощущению, правильно, а что нет.

2. Установление пределов вызывает в Эмоциональном Ребенке первобытный ужас. Наш Ребенок нуждается в том, чтобы поддерживать волшебные верования, что каждый в этом мире — заботливый и внимательный. Чтобы научиться устанавливать пределы, нужно в числе прочего уметь сталкиваться с этими страхами — страхом отвержения, неодобрения, дисгармонии и, более всего, одиночества. Осознание этих страхов позволяет нам начать снова настраиваться на себя и находить в себе храбрость, чтобы жить согласно тому, что, по внутреннему ощущению, правильно. На это требуется время, потому что страхи велики и обусловленность сильна — но это происходит.

3. Когда мы теряем уважение к собственным границам, мы привлекаем людей, которые в них вторгаются. Чтобы изменить этот сценарий и усвоить урок пределов, большинству из нас нужно пройти через три фазы. Первая: признать действительным и чувствовать шок. Вторая: прийти в соприкосновение с яростью, которую мы держим внутри, и, в некоторых случаях, реагировать. Третья: научиться отпускать наши волшебные верования и ожидания и начать видеть вещи и людей, такими, как есть.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.