МАСКА ПУСТОТЫ

МАСКА ПУСТОТЫ

Человек свободен лишь тогда, когда делает глупости — очаровательные непредсказуемые глупости, — вот такие, например…

Аид Александрович достал из портфеля бутылку явно-дареного-коньяку, очень импортного, взял со стола два стакана, налил по полному, потом подошел к окну и медленно, с глубоким что-называется-чувством, вылил остальное на улицу… — Это вам, — закричал он вниз, — для стимуляции мании величия!

Е. Клюев. «Книга теней»

Я возглавляю отдел в одной из силовых структур. Как-то в конце напряженного рабочего дня я решила расслабиться и совершить шутовской поступок. Я вспомнила, что совсем недавно принесла на работу маску, которую сделала знакомая Галя. На мой взгляд, понятие «пустота» точно отражает суть Симорона, и я попросила Галю изготовить маску пустоты.

Произведение Галины мне очень понравилось: выполненная из папье-маше бело-голубая маска не выражала никаких эмоций и мыслей и, в то же время, выражала все.

Я надела маску, вышла из кабинета и очутилась в комнате, где сидят мои подчиненные. Их было пятеро. Все занимались своим делом, склонившись над бумагами или уставившись в монитор компьютера, и даже не заметили моего появления. Так я простояла минут пять. Наконец шустрая Светка подняла голову, и ее примеру последовали остальные.

Мой кабинет отделяется от комнаты сотрудников высоким барьером, за которым я и стояла. Так как я маленького роста, то сотрудники видели только необычную маску, лежащую на барьере. Я ожидала бурных проявлений чувств: кто-то испугается, кто-то захохочет, а кто застынет в недоумении. Но все отреагировали спокойными улыбками. Раздался вопрос:

— Кто это может быть?

И Светлана уверенно ответила:

— Кроме нашей Елены Сергеевны, больше некому.

Я вышла из-за барьера. Все по очереди стали мерить маску и смотрелись в зеркало. Настроение у нас было прекрасное, и мы сели пить чай.

Спустя два дня мне захотелось походить в этой маске по нашему зданию. Я подумала, что вряд ли кто удивится — однажды после симоронского карнавала я заявилась на работу в причудливом наряде. На мне была длинная синяя юбка с огромными желтыми ромашками, из-под которой выглядывали джинсы, к ярко-красной кофте были пришиты тряпичные фрукты, а на спине красовались разноцветные пуговицы. Костюм завершала моя любимая маска индейца. Я жутко люблю кататься по перилам и, поднявшись на четвертый этаж, лихо съехала вниз в карнавальном наряде.

Одна сотрудница, увидев меня, съязвила, что наше учреждение серьезное, а если у кого-то проблемы с головой, то здесь ему делать нечего. Другая сказала, что мы не такие раскрепощенные и, наверное, завидуем тебе.

Мужчины реагировали очень благосклонно — их порадовали чем-то неожиданным.

Короче говоря, я решила сходить в маске пустоты к начальнику всего нашего подразделения. Я не пыталась добиться этим каких-то благ и вовсе не боялась, что мне могут залепить выговор, а то и уволить. Я была уверена, что ничего плохого не случится — Симорон, он и в Африке Симорон.

Единственное, что меня интересовало — это реакция Николая Андреевича, высокопоставленного руководителя влиятельной силовой структуры.

Чтобы по достоинству оценить все безрассудство моего поступка, нужно знать Николая Андреевича. Этот суровый человек, на лице которого я никогда не видела улыбки, был настоящим профессионалом и видел людей насквозь. Его все боялись. Даже когда я слышала по телефону его грозный голос, у меня начинали дрожать коленки и пробегал холодок по спине. Мне постоянно казалось, что он меня накажет, как провинившуюся девочку. Справедливости ради, необходимо сказать, что Николай Андреевич порядочен и не издевается над подчиненными, как это любят делать иные руководители властных структур, и поэтому его все уважают.

Вечером в определенное время секретарша подает Николаю Андреевичу чашечку кофе. Я отпустила секретаршу домой, сказав, что принесу кофе сама, вскипятила воду, растворила в чашке ложку «Nescafe» и добавила «Рижского бальзама», который припасен у меня для особых случаев. Я надела маску и вплыла в кабинет начальника с ароматным напитком на подносе. Я шла очень медленно вдоль длинного стола, чтобы не расплескать кофе.

На лице Николая Андреевича, попеременно сменяя друг друга, отразились ужас, смятение, удивление, возмущение… Он вцепился в кресло и начал вжиматься в него. Казалось, он уменьшался, как будто сдувался. Наконец, сказалась многолетняя привычка держать себя в руках, и начальник постепенно «надулся» до нормы. Я ожидала, что голос Николая Андреевича будет дрожать, либо сорвется на крик, но он заговорил четким поставленным голосом:

— Уважаемая Елена Сергеевна, я всегда знал, что вы непредсказуемы и выделяетесь из нашей среды. Как правило, такие люди у нас долго не задерживаются, но вы — приятное исключение. Я считаю вас ценным работником. Сейчас пересматриваются процентные надбавки, и я решил поднять вашу до уровня моих заместителей.

Мы еще долго обсуждали текущие дела, причем я оставалась в маске.

На следующий день, когда мы встретились с Николаем Андреевичем в коридоре, я впервые в жизни увидела на его лице улыбку. У меня полностью исчез страх перед начальником, хотя все остальные трепещут при упоминании его имени.

Идиотская выходка принесла мне множество маленьких привилегий. Я могу без всякой санкции уйти с работы, когда мне нужно, или задержаться после обеда, а то и вовсе не придти на службу. Раньше я должна была сидеть в первом ряду во время утреннего совещания, и ни дай бог опоздать на пять минут. Сейчас я прихожу на час позже всех, когда совещание уже закончилось. Николай Андреевич теперь может мне позвонить, что отлучается на какое-то время и т.д. Никто даже не догадывается о причинах такой милости начальника.