МАГИЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ ЗАКОНА

МАГИЯ ПЕРЕД ЛИЦОМ ЗАКОНА

Самое древнее светское законодательство Рима — так называемые Законы двенадцати таблиц (449 г. до н. э.) — очень строго относится к колдовству. Однако при этом имелась в виду магия, вредящая ближнему. Черная магия преследовалась во все времена, но никогда не переставала применяться. Правда, государство прибегало к ней только в тех случаях, когда формула проклятия произносилась против гражданина–язычника или против неприятеля. Симпатическая же магия являлась самой основой культа. Для того чтобы вызвать дождь или повысить урожай, производили соответствующие магические действия. Писатель Катон (234—249 гг. до н. э.), весьма враждебно относящийся к новшествам, оставил в сочинениях целый ряд магических формул, которыми пользовались земледельцы и врачи, уверенные в их полезности.

Тот факт, что магия, хотя и гонимая законом, никогда не вытеснялась из государства, объясняется, в частности, зыбкостью границы между магией и религией. Если в Рим приходил человек во всеоружии тайных знаний, недоступных римской религии, то его не считали опасным; наоборот, ему воздвигали храмы и статуи, чтя в нем «великую силу Божию». Именно поэтому, хотя магическая практика и преследовалась, маги находили в Риме патронов для своей защиты. Именно поэтому такие знаменитые волхвы, как Симон Гиттонский при Нероне (34—68 гг. н. э.) и Александр Абонотейхот во II веке, пользовались покровительством государства. Обвинение в магических действиях было опасно лишь постольку, поскольку опыты магии угрожали политическому строю или нарушали уголовный закон государства. В этом случае Рим расправлялся с преступным культом и его участниками быстро и жестоко, не страшась их угроз о возмездии.

Так, возможность политических заговоров и неистовства в мистериях привели в 186 году до н. э. к репрессиям, унесшим 7000 человеческих жизней.

Два года спустя, в 184 году до н. э., претор Л. Невий вынужден был отложить на четыре месяца отъезд в свою провинцию Сардинию, пока не довел до конца возложенного на него дела о чародеях. В различных местностях, соседних с Римом, возникла масса подобных дел. Виновных судили быстро. За сравнительно короткий срок Невий осудил не менее 2000 колдунов.

А за 58 лет до Рождества Христова преступления египетских жрецов заставили римский сенат вотировать разрушение храмов Исиды и Сераписа. Любопытно, что эти восточные боги оказались настолько чтимыми в Риме, что не нашлось человека, рискнувшего поднять руку на их святилище. Но гордый римский закон не уступил чарам чужеземного суеверия: сам консул взял топор и вырубил храмовые двери.

В эпоху Помпея (I в. до н. э.) в Рим прибыл из Нессинунта верховный жрец Великой Матери, наиболее чтимого в Риме божества иноземного происхождения. Он появился в богато расшитой мантии и под предлогом, будто статуя его богини осквернена, хотел отслужить публичный молебен с очистительными обрядами. Великая Мать была не только полюбившимся народу божеством. за нею числилась недавняя заслуга военно–политического характера: благодаря ее могущественному влиянию был сломлен Ганнибал и уничтожена грозная соперница Рима — Пуническая республика. И тем не менее один из народных трибунов, увидев жреца в нетерпимом Римской Республикой царском одеянии, приказал азиатскому фанатику немедленно переодеться и, когда тот воспротивился, прогнал его с площади.

Особенно часто декреты против чародеев, астрологов, гадателей издавались во времена Империи: веротерпимость Рима четко регулировалась законом.

В сущности, абсолютного атеизма древность не знала. Враги определенных богов, в свою очередь, тоже поклонялись богам, только другим. А сами обряды считались символом государственной власти и уклонение от них вменялось в политическое преступление. Теории государственной борьбы с чуждыми верованиями стали появляться лишь в конце II — начале III века н. э. и получили полный расцвет уже в христианской государственности IV–V веков и в Византии. Одним из первых опытов такой теории — «молись по–моему, а не по–своему» — стала глава XLIX книги римского историка Диона Кассия с программой религиозной нетерпимости, вложенной им задним числом в уста знаменитому Меценату, который будто бы внушает великому своему другу Августу (23 г. до н. э. — 14 г. н. э.) следующее:

«Почитай всюду и всегда богов согласно общепринятому культу Империи и принуждай других почитать их точно так же. Казни смертью вводителей иноземных религий не только из уважения к богам, но и потому, что те, кто вводит новые божества, соблазняют общество следовать иноземным законам, а отсюда родятся заговоры, тайные общества, что очень невыгодно для самодержавного монарха. Итак, не щади никого, кто презирает богов, а также никого, кто занимается магией».

Страх перед заговором и потерей власти побуждал императоров неукоснительно соблюдать законы и безжалостно расправляться с каждым, кто попытается нарушить его. Так, например, иудеи пользовались благосклонностью Юлия Цезаря, Августа и Тиберия, но лишь только обращенная в иудаизм римская гражданка Фульвия попала в руки четырех иудейских авантюристов и они стали ее обирать, немедленно все иудеи были изгнаны из Рима, а 4000 из них отданы в войско и отправлены в опасную экспедицию против сардинских разбойников. Закон был превыше всего, его чтили больше, чем богов. Ни одна философская секта не была гонима, но разгонялась, лишь только вмешивалась в политический заговор. Даже чтобы добиться смертной казни Иисуса Христа, ему инкриминировали политическое преступление: притязание на царство.

Граница магии определялась легальностью чудес. Творящий чудо был святым, если творил во благо, и был магом, если творил во зло. А так как граница добра и зла условна, то многое зависело от симпатий судей. И неудивительно, что на почве ведовства возникали и развивались сотни политических доносов, в которых маги и гадатели нередко выступали как свидетели обвинения в процессах, возбуждавшихся против неугодных императору лиц.

Заниматься магией было опасно. Гадать или заставить другого гадать ночью с целью околдовать кого–нибудь считалось преступлением, за которое налагались самые жестокие наказания, известные римскому закону — распятие или растерзание дикими зверями. Так, 19–летнюю знатную римлянку Сервилию казнили только за то, что она осмелилась гадать об особе государя. Даже изучение науки колдовства было запрещено так же строго, как и само колдовство, все книги, трактующие о колдовстве, подлежали сожжению, а читающие их подвергались изгнанию или смерти в зависимости от своего общественного положения.

И тем не менее магия процветала.

При Тиберии (14—37 гг. н. э.) гадатели стекаются в Рим со всех стран. Их преследуют, сажают в тюрьмы, изгоняют, секут розгами за городской стеной, но никак не могут уничтожить. «Люди этой породы, — пишет римский историк Тацит (История, I, 22), — обманывают государей и лгут честолюбцам, их вечно изгоняют и вечно удерживают в нашем государстве». И в самом деле, императоры часто обращались к услугам гадателей, однако, опасаясь, что они могут быть использованы противниками, и учитывая, что восточные суеверия с точки зрения официальной идеологии осуждались, они же и неднократно изгоняли гадателей. Преследование же было гадателям на руку, оно увеличивало их значимость: лица, побывавшие в тюрьме, пользовались большим уважением среди собратьев. Как писал римский сатирик Ювенал, «если какой–нибудь из них едва не погиб, если он носил тяжелые цепи, если он возвращался полумертвый с Серифской горы, он мог рассчитывать, что больше всех обманет народу, и никто не сомневался более в его оракульских способностях».

Хотя прибегать к гаданию считалось уголовным преступлением, тем не менее люди с жадным любопытством стремились узнать, что ждет их в будущем. Гадатели становились до такой степени необходимы всем, что сам император, ненавидящий и изгоняющий их, имел своего собственного предсказателя, с которым никогда не расставался, которого заставлял трепетать перед собой и перед которым трепетал сам. Тацит повествует:

«Всякий раз, когда Тиберий, стремясь узнать свое будущее, встречался ради этого с прорицателями, он пользовался верхними покоями дома и услугами единственного посвященного в эти дела вольноотпущенника. Невежественный и наделенный огромной телесной силой, тот окольными и крутыми тропами (ибо дом стоял на скалистом обрыве) приводил прорицателя, искусство которого хотел испытать Тиберий, и на обратном пути, если его познания были сочтены Тиберием вздорными, а сам он обманщиком, сбрасывал его в море, чтобы не оставалось свидетеля тайных занятий его господина. Итак, тем же путем по скалам был приведен и Трасилл; после того как Тиберий задал ему те же вопросы и ответы Трасилла его взволновали, ибо тот искусно открыл ему, что он завладеет властью, а также все его будущее, Тиберий спросил его, может ли он прозреть свою собственную судьбу, что ему принесет данный год, данный день. Взглянув на расположение звезд и измерив расстояния между ними, тот сначала колеблется, потом пугается и чем больше всматривается в небо, тем сильнее и сильнее дрожит от растерянности и страха и наконец восклицает, что ему угрожает почти неотвратимая гибель. Тогда Тиберий, обняв его, поздравляет с тем, что он увидел надвигавшуюся на него опасность и все же останется невредимым, и, сочтя все сказанное им за оракул, удерживает его при себе как одного из своих ближайших друзей» (Тацит. Анналы, VI, 21).

Но что вошло в употребление еще больше, чем гадания, так это магия. Искусство гадания ограничивается тем, чтобы по некоторым знакам узнавать божественную волю и приговоры судьбы; гадатель предвидит будущее и возвещает его, но он не изменяет того, что должно быть. Маг же обладает такими секретами, которые принуждают повиноваться ему и природу, и богов. Он останавливает течение рек, заставляет луну покрываться облаками, а солнце — ускорять или замедлять свой ход. И что важнее всего, он воскрешает мертвых и советуется с ними.

Порча, заговоренное питье, насылание бессилия, разного рода чары — все это занимало видное место в верованиях Рима. И когда Калигулой (37—41) овладело нечто вроде помешательства, то это объяснили тем, что известная Цезония, на которой он женился после смерти своей сестры и любовницы Друзиллы, положила в любовный напиток особые травы. В этом все были настолько уверены, что когда император был убит, то вслед за ним умертвили и Цезонию, чтобы наказать ее за то, что своими чарами она наслала на государство величайшие бедствия.

Во времена Империи гонения на магов шли с возрастающим ожесточением, против них издавались все новые и новые постановления и законы. Очень часто обвинению в колдовстве подвергались знатные и в особенности богатые люди. Вероятно, не последнюю роль играл мотив: чем поживиться.

Особенным усердием в преследовании колдунов отличался Нерон (54—68). Ему везде чудились маги, в число которых попало и несколько известных философов. Вообще, внешность в определении признаков волшебного звания имела в то время большое значение. Так, например, мудрецы любили драпироваться в греческую тогу. И нередко при Нероне один вид этого одеяния приводил к тому, что его обладателя обвиняли в колдовстве. Именно из–за этого попал в тюрьму вавилонянин Мусоний, почти равнявшийся Аполлонию Тианскому в знаниях и могуществе, и он погиб бы в заключении, как надеялись его палачи, если бы не его крепкое здоровье.

В обход всем законам магия широко применялась в целях политического убийства. Так, когда Тиберий, тайно завидовавший Германику, приказал своему заместителю Кнею Пизону убить Германика, и когда Германик пал, пораженный смертельной болезнью, все это приписали действию магических чар. Тацит пишет: «Свирепую силу недуга усугубляла уверенность Германика в том, что он отравлен Пизоном; и действительно, в доме Германика не раз находили на полу и на стенах извлеченные из могил остатки человеческих трупов, начертанные на свинцовых табличках заговоры и заклятия и тут же — имя Германика, полуобгоревший прах, сочащийся гноем, и другие орудия ведовства, посредством которых, как считают, души людские препоручаются богам преисподней» (Тацит. Анналы, П, 69).

Кого только не подозревали в колдовстве. Марка Аврелия (161—180) обвиняли в том, что он заставил свою жену Фаустину выкупаться в крови любимого ею гладиатора. А против знаменитого автора «Метаморфоз» Апулея возбудили процесс, обвинив его в том, что он волшебством и чародейством вызвал к себе любовь Пудентиллы, богатой женщины пожилых лет, которая до этого была вдовою в течение 14 лет. По счастью, против Апулея не было составлено обвинения в государственной измене, и он смог оправдаться на основании свидетельских показаний.

Но свирепее и придирчивее всех императоров оказался Каракалла (198—217). При нем хватали и сажали в тюрьмы людей только за то, что они носили на шее амулеты, предохраняющие от болезней.

Казни, казни, казни… Со временем распятие на кресте было заменено сжиганием на костре. Это наследие античного мира перешло позже в христианскую Европу.

* * *

Эпоха античности дала миру высочайшие образцы философской мысли, выдающиеся произведения литературы, свод законов (римское право), который лег в основу современной юриспруденции, исторические трактаты, научные открытия и… новую мировую религию. Эпоха античности закончилась в VI веке вместе с распадом Римской империи. Христианство к этому времени имело уже 600–летнюю историю.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.