Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая

На высоте, сверкая на солнце, словно исполинский сапфир в золоте, красовался царский дворец, и стоял храм с красными, точно рубиновыми колоннами, видневшимися сквозь пышную зелень садов. Три укрепленные ограды опоясывали город, разделяя его на три концентрические части, и у подножья каждой стены были широкие рвы, питавшиеся водой из потока, который начинался на высоте царской резиденции, а затем спускался водопадом и вливался в каналы.

За пределами нижней городской стены разбросаны были многоцветные виллы богатых и сановных лиц и, словно яркие цветы, пестрели лесистые выделявшиеся на горизонте высоты.

День этот был праздничным в Уржане. Все, даже самые бедные домики в долине, разукрасились зеленью, а богатые дома убраны были разноцветными флагами и гирляндами цветов, покрывавших двери, стены и крыши.

Все население было на ногах, и нарядные толпы собирались на морском берегу, где широкая, высеченная в скале лестница вела к гавани, которую теперь бороздило множество лодок.

Другая часть народа теснилась вдоль широкой дороги и лестниц, которые из долины поднимались до самой волшебно разукрашенной царской резиденции. На высокой астрономической башне дворца развевалось голубое знамя с вышитой на нем золотой, увенчанной крестом чашей и озаренное в эту минуту, словно сиянием, лучами восходящего солнца.

Вскоре на горизонте показалось парусное судно, быстро приближавшееся прямо к гавани.

Это было судно своеобразной красоты – резное, вызолоченное, разукрашенное, точно драгоценная вещица, и снабженное красными парусами.

На мостике впереди стояли маги, магини, Удеа с женой и прочие путешественники, с любопытством смотревшие на вырисовывавшийся берег.

– Что за великолепная картина. Как прекрасен этот город, поднимающийся террасами, среди садов и водопадов, да еще увенчанный волшебным дворцом. А у нас сравнительно с этим все просто и не живописно, – заметила Ариана. Удеа улыбнулся:

– Ты права. Но ничего уже не поделаешь, раз ты выбрала такого прозаического мужа, который пользу предпочитает красоте, и тебе остается довольствоваться тем, что дает его царство. Нарайяна, как я уже сказал однажды, баловень судьбы, художник, ищущий красоту, как пчела – мед в цветах. Вот он – действительно герой будущих сказаний, память о коем будет витать в представлении народов, окруженная туманным покровом волшебной сказки.

– А вот и сам герой направляется нам навстречу, – заметил Эбрамар и, обращаясь к Ариане, прибавил: – Ты не права относительно своего царства. У вас также есть места, очень живописные по своей дикой красоте.

Он умолк, потому что лодка Нарайяны пристала в эту минуту.

В два прыжка очутился он на мостике и, почтительно поприветствовав магов, поцеловал Эбрамара, Дахира, Удеа и Супрамати. Нарайяна сиял, и в больших чёрных глазах его отражалось счастье, а шедшее ему одеяние рыцаря Грааля еще более оттеняло его классическую красоту. Впрочем, он сделал некоторые изменения в обычном наряде братства; так, на груди серебристой туники была вышита птица, походившая на орла или коршуна с распущенными крыльями, а поверх шлема красовалась остроконечная корона.

– Если в твоем царстве все так же изящно, богато и уютно, как присланное за нами судно или видимая отсюда твоя столица, то значит, ты беглым шагом вел свою цивилизацию, – с оттенком насмешки заметил Эбрамар.

Но в радостном волнении своего торжества Нарайяна ничего не заметил.

– Да, учитель, я сделал все возможное, чтобы народ мой быстрее двигался вперед. Какая это прекрасная раса, она напоминает моих прежних соотечественников, греков; народ этот – богато одаренный, но страстный, воинственный и даже увлекающийся, и ему предстоит блестящая будущность. Что же касается богатства и удобств, то мне легко было достичь их: почва в изобилии родит, а металлы, мрамор и прочие драгоценные материалы в большинстве случаев находятся еще в мягком состоянии, и потому ими очень легко пользоваться. Но вот мы и прибыли, – прервал он свою речь, подходя к борту и поднимая руку.

Тотчас многочисленный хор на берегу грянул приветственный гимн, очень сложный по мелодии, но исполненный с редким совершенством. На пристани выстроены были богато одетые воины в легких доспехах, словно из рыбьей чешуи, в золотых шлемах и вооруженные копьями, широкими и короткими мечами, луками и колчанами стрел.

Дети усыпали цветами путь прибывших гостей, которые разместились потом в переносные двухместные троны, с восемью носильщиками, и шествие двинулось в путь, охраняемое стражей и сопровождаемое огромной толпой.

В каждой из городских частей, разделенных оградами, процессии жрецов и жриц встречали магов пением под звуки арф, а народ падал перед ними ниц.

Наконец они достигли вершины и сначала направились в храм – великолепное здание, построенное все из прозрачного материала рубинового цвета.

При входе встретила их Уржани с двумя детьми. В богатом наряде, сияя счастьем при виде родителей и друзей, она была прекраснее, чем когда-либо.

По окончанию богослужения все отправились во дворец, пройдя чудесно ухоженными садами с фонтанами.

На другой день наставники начали обстоятельно осматривать весь город. Многое отражало воспоминание о погибшей планете, все еще жившее в душе Нарайяны. Так, например, в черте верхней ограды, ниже царского дворца, он устроил скаковое поле, огромные общественные сады, и там же находилось одно заведение – старая идея, которая получила иную постановку.

Заведение это было гостиницей, или убежищем для путешествовавших иностранцев либо приезжих из отдаленных областей царства, где им оказывалось широкое гостеприимство и они считались гостями правительства. Здание представляло огромный дворец со всякого рода удобствами, и приспособлено было для помещения около тысячи гостей, имеющих право оставаться там, сообразно с делами, от недели до месяца.

В пределах же вышгорода жило множество служащих, и находилась часть училищ, предназначенных для искусств и наук.

В следующей ограде сосредоточивалась промышленная жизнь города, уже весьма притом развитая. Там находились ремесленные школы и центры производства одежд, материй, домашней утвари и прочего; там же расположены были казармы, так как у Нарайяны имелось большое войско. Впрочем, в городе стояла только царская гвардия, богато снаряженная и вооруженная; часть этой гвардии имела даже казармы поблизости дворца, и отряды ее поочередно несли там караульную службу. Остальные войска были распределены в областях и по границам.

Наконец, в нижней ограде, как и в долине или по берегу моря, жила беднейшая часть населения, занимавшаяся рыболовством и судоходством. Дома их, теснее расположенные друг к другу, нежели в верхних оградах, были проще и лишены роскоши, но все-таки домики были необыкновенно чистенькие и при каждом имелся хорошенький садик.

Для снабжения водой обширного города с населением в несколько сот тысяч человек инженеры Нарайяны изобрели очень остроумную систему орошения.

Из горного озера был устроен водопровод в приемник особого для этой цели здания, у самого подножья холма, на котором расположен был город.

Из этого главного водоема отвесно высеченный в скале еще больший водопровод, высотою в пятьсот футов, поднимал воду до площади, где находился царский дворец, откуда она разливалась по всему городу. По другим проводам питьевая вода поступала в различные части города и снабжала общественные фонтаны, а система шлюзов распределяла воду по кварталам.

Храмы, все одинаково великолепные, обслуживались многочисленной кастой жрецов; а поклонялся народ солнечному диску, как символу высшего и неведомого Бога. Диск этот из массивного золота был расположен так, чтобы первый же луч солнца падал на него в день весеннего равноденствия.

Вечером на террасе беседовали о том, что видели днем, и маги спрашивали Нарайяну о различных подробностях государственного устройства, в том числе, о богослужении и вероучении.

– Для касты жрецов, т.е. для низших посвященных, я ввел поклонение огню и солнцу ввиду того, что свет и тепло служат символами, наиболее способными дать уму младенческого народа относительное понятие о великой первопричине. Тем не менее жреческая каста, хотя и удостоенная лишь низшей ступени посвящения, обладает более значительными, глубокими и точными символами. Так, не открывая самой сущности тайны троичности в единстве, они символизируют Верховное Существо в его космическом могуществе, как Творца, Хранителя и Разрушителя. Полагаю, что я не преступил границы вашего полномочия, открыв им это?

– Совсем нет, и нам интересно было бы ознакомиться с программой этого низшего посвящения.

– Я составил ее так, чтобы более развитые, сравнительно с прочей толпой, более деятельные и желающие восхождения могли приобрести и более возвышенные познания. Также уничтожил я кровавые жертвы. Приношения божеству состоят лишь из цветов и плодов, молока и ароматов; но я не мог, подобно Удеа, воспретить населению употребление мяса. Море и реки, изобилующие самой разнообразной рыбой, соблазнительны для моих рыболовов; равным образом богатые дичью леса привлекают охотников, доставляя народу обильную, здоровую и дешевую пищу.

Я не разделяю мнение Удеа, что мясо вредно, и полагаю, что в более или менее отдаленном будущем и его народ непременно вернется к мясу.

– Возможно, но пока они обходятся без такой пищи, которая во всяком случае возбуждает животные инстинкты и кровожадность; надеюсь, что эти века вегетарианства создадут серьезное и миролюбивое поколение. А со временем ведь вся наша работа заглохнет, и жизнь народов примет иное направление, – ответил Удеа.

– Во всяком случае я старался уменьшить употребление мяса, установив известные периоды обязательного поста; причем способ питания строго регламентируется. Я не хотел предписывать пост вроде того, какой был на нашей бедной умершей планете, где при воздержании от мяса придумывало обжорство всякими утонченными яствами, и люди набивали себе желудки вкусными вещами, воображая, что таким образом соблюдают воздержание. Помимо этого, во все время прохождения посвящения растительное питание уже обязательно.

Все имеющееся в стране принадлежит мне, словом, составляет собственность царя: жатва, пастбища, стада и прочее. Государство разделено на тридцать две области, и каждая имеет мною назначенного правителя, который является ответственным за свое управление и благосостояние подчиненного ему населения.

При каждом правителе учрежден совет из земледельцев или разного рода техников, исходя из потребностей местности и, кроме того, коллегия посвященных, состоящая из астронома и нескольких знатоков сокровенной науки, которые могли бы вызывать по желанию дождь или предупреждать разного рода бедствия природы, словом, управлять оккультными влияниями, воздействующими на жизнь растительную и животную.

Понятно, большая часть даров земли каждой области потребляются на месте, но где необходимо, там производится обмен товаров.

Прежде всего часть производства предоставляется в распоряжение царя и центрального правительства; затем урожай области распределяется между ее жителями, и каждый, от правителя до последнего земледельца, получает известную часть сообразно его положению, что обеспечивает ему полное благосостояние. Всякое возрастание производительной способности земли или минеральных богатств также распределяется соответственно между всеми; таким образом, все заинтересованы в деле и работают старательно.

До сих пор система эта действует превосходно, и следствием ее является отсутствие в моем царстве бедности, а тем более нищеты или пролетариата в том виде, как это было на умершей Земле.

– Дай Бог, чтобы установленная тобой государственная система существовала как можно дольше, и будем надеяться, что правящие классы еще в течение веков будут считать своим священным долгом отдавать государству силы и труд и не сбросят по небрежности на низших великие возложенные на них тобою обязанности, а сами вместо этого предадутся хищениям и станут думать лишь о личном благополучии и услаждении.

С этого дня, как и в царстве Удеа, маги совершали поездки в разные области, убеждаясь, что всюду царит порядок и обилие; но они отметили, тем не менее, что население было много развитее и беспокойнее, чем мирные земледельцы и пастухи Удеа.

В этом случае музыка сыграла очень большую роль. В каждой округе находилась школа, где преподавалось пение, игра на разных инструментах и танцы. Окончание работ обычно сопровождалось весельем, а дни народных праздников – хоровым пением и священными хороводами, поразившими магов изяществом ритма и красотой пластики.

Накануне последней поездки Эбрамар и Нарайяна находились вечером одни в помещении мага. Облокотясь на окно, Эбрамар задумался, и Нарайяна следил за ним, видимо, озабоченный.

– Дорогой учитель, – спросил он наконец после продолжительного, томительного молчания, – что значит тень грусти, которая заволокла твои глаза, бывшие мне всегда путеводной звездой в жизни? Может быть, ты недоволен мною? Между тем я старался изо всех сил, работал неустанно над развитием моего народа и, по мере понимания моего, прилагал свое знание, чтобы явиться пред тобой достойным возложенной на меня задачи.

Эбрамар повернулся и с бесконечной любовью посмотрел на своего «блудного сына», которого с такими усилиями вел он через бездну искушений и человеческих слабостей, а затем учил и радовался, когда на челе его духовного детища засверкал луч мага.

– Нет, мой милый, мне не в чем упрекнуть тебя, и я могу только похвалить твою огромную работу. Одно лишь замечание можно сделать тебе – за недостаток осторожности…

– В чем, учитель? Прости, в таком случае, мою невольную оплошность! – смущенный и расстроенный воскликнул Нарайяна.

Эбрамар положил руку ему на плечо и дружески сказал:

– Глупый! Еще раз говорю, что у меня нет упреков, потому что я не могу обвинять тебя в том, что твоя огненная душа, увлекающаяся красотой и искусством, парит над толпой, которой ты призван управлять. Я сам – художник и понимаю могущество красоты и то очарование, которым она объемлет душу; так мне ли осуждать тебя за то, что ты не выдержал, окружив себя сокровищами красоты, отпечатки которой носишь в себе самом. Только это понятное и… простительное увлечение заставило тебя несколько забыть правила осторожности. Подумай, сколько чувств ты преждевременно разбудил в душе твоего народа.

– Понимаю! Ты хочешь сказать о музыке, или вибрации, об ароматах и влиянии света? И ты находишь, что я слишком широко пользовался этими тремя великими силами в отношении еще первобытной природы моего народа? Но уверяю тебя, учитель, эта раса чрезвычайно богато одарена и требует лишь незначительного толчка для быстрого преуспевания. А я думал, что поступаю хорошо, пустив в ход имевшиеся в моем распоряжении средства, чтобы пробудить разум, привести в движение их чувства, возбудить в них новые желания, которые должны, в свою очередь, иметь соответствующие следствия.

Например, женщины очень красивы, но они показались мне лишь хорошенькими живыми статуэтками; не было в них ни заботы о своей наружности, ни желания нравиться, ни понятия о грации и женской прелести. Поэтому я и не считал вредным пустить в ход музыкальные вибрации, которые проникли бы сквозь грубую все же оболочку и, всколыхнув душу, пробудили бы в ней новые представления, а ароматы содействовали уже вибрации.

Эбрамар лукаво улыбнулся.

– Вижу, что корешки прошлого еще живут в тебе, и ты прежде всего занялся развитием прекрасного пола; хотя, конечно, душа женщины должна быть воплощением идеала во всех видах, но теперь речь идет не об этом. Суть в том, что ты слишком рано разбудил этот народ от его младенческого сна, посеял в нем все утонченные желания и представления свыше его нормального уровня. Отсюда возникнут страсти и губительная борьба, которые повлекут за собой космическую катастрофу.

Забыл ты, что исполинские, приведенные тобою в действие силы представляют собою обоюдоострое оружие? А ведь ты знаешь, что музыку – звуки ее и ритм – надо тщательно соизмерять соответственно плотности астрального тела, дабы она была благотворна, а не вредна; для народных же масс этот основной закон следует применять еще осторожнее, иначе он доведет до крайнего возбуждения, что может вызвать расстройство и всякого рода вредные последствия, которые долго было бы перечислять в настоящую минуту.

Вибрация музыкального звука по производимому ею на астральное тело действию может быть могучей целительной силой или же скрытой отравой, до такой степени опасной, что в конце концов она способна вызвать накожные болезни, безумие и даже смерть.

Такими же благодетельными, но вместе с тем и предательскими бывают ароматы; недаром производство и употребление ароматов исключительной силы составляли на нашей старой планете тайну храмов.

О свете уж и говорить не стоит. Даже всякий самый обыкновенный смертный знает, что без него жизнь вянет, и что он способен в то же время ослепить и убить. Наука мага учит его пользоваться этими страшными двигателями и обращаться с ними осторожно.

– Ты прав! Благодарю тебя и на будущее время постараюсь не увлекаться, а действовать не иначе как в согласии с законами благоразумия и осторожности.

На другой день, во время последнего объезда, Нарайяна повез учителей на остров, настолько отдаленный, что во все стороны видны были только небо да океан. Там он устроил весьма своеобразную исправительную колонию. Туда отправляли только тяжких преступников, самых закоренелых, и подвергали нравственному воздействию, основанному исключительно на сочетаниях музыкальных вибраций, ароматов и красок в приспособленных для этих целей пещерах и кельях.

Тщательно проверенные результаты такой системы получились, однако, весьма разнообразными. Были бесспорно истинные нравственные возрождения: большое число исправленных свирепых разбойников становились спокойными, многие дурные инстинкты, пороки и разного рода развращенность совершенно искоренялись или ослаблялись; но бывали также случаи сумасшествия, идиотизма, странных болезней и внезапной смерти.

Маги только улыбнулись и покачали головами, но не высказались относительно впечатления, произведенного на них таким удивительным исправительным заведением.

Вечером Супрамати зашел к Эбрамару и застал его задумчивым и озабоченным. Заговорили они о бывшем днем осмотре и, прежде всего, о придуманном Нарайяной способе нравственного воздействия на преступников.

– Он увлекается, опережает время и проводит весьма опасные опыты. И сколько еще глупостей натворит он, когда меня не будет с вами! Несомненно, все, что он делает, – гениально и своеобразно, как и сам Нарайяна, но он увлекается, повторяю, и потому ему необходим друг, который обуздал бы его и руководил этой бесспорно великой силой, вдохновленной наилучшими намерениями.

– Я разделяю твое мнение и, с твоего одобрения, охотно останусь с ним в качестве первосвященника и иерофанта. Он признался мне, что сочтет за счастье иметь во главе своего училища посвящения и касты священнослужителей мага высшей, сравнительно с ним, степени.

Эбрамар протянул руку, с признательностью и любовью глядя на него.

– Конечно, я одобряю твое предложение и дорого ценю жертву, приносимую тобою из любви ко мне. Я знаю, что ты приготовил для назначенного тебе царства столь же мудрое и ученое законодательство, и с твоей стороны – большая жертва отказаться от такого обширного и интересного поприща деятельности.

– Не жертва с моей стороны, а большое счастье доставить тебе, дорогой мой наставник и благодетель, хоть минутную радость и отстранить от тебя всякую заботу к тому времени, когда ты нас покинешь.

Кроме того, я только плачу Нарайяне свой долг признательности. Не ему ли обязан я тем, чем стал, не ему ли должен быть благодарен за счастье иметь тебя руководителем? Что же касается просветительской деятельности в предназначенной мне стране, ее выполнит другой маг. Благодаря Богу у нас нет недостатка в людях, достойных и способных к подобной миссии.

Эбрамар встал и обнял его.

– Благодарю, Супрамати! Ты доставил мне действительно минуту великой радости, доказав, что окончательно поборол всякую мелочную человеческую слабость. Сегодня же переговорю я с наставниками, и не сомневайся в том, что они одобрят мой выбор. Твоим заместителем будет твой старший сын Сандира, которого я воспитывал и поучал с самого рождения его; ему ты и передашь все планы, приготовленные тобою для себя самого. Но вот, кажется, идет наш ветрогон, – прибавил он, прерывая изъявления благодарности Супрамати.

Действительно, в соседней комнате послышалась легкая, торопливая походка, и раздался голос Нарайяны, спрашивавший, можно ли войти.

Едва успев сесть, он в ту же минуту спросил:

– Ты, верно, будешь бранить меня, учитель, за мое исправительное заведение, я уже подметил на ваших лицах и ясные и пасмурные выражения. Впрочем, я предчувствовал это и потому приберег остров в виде последнего сюрприза.

– Так как ты сам хорошо понял, что твоя выдумка не заслуживает полного одобрения, то я сейчас же изложу свое мнение. В основе система твоя – превосходна, но… применима она может быть лишь через несколько сот тысяч лет, да и притом среди населения совершенно другого развития и в физическом, а особенно в нравственном и умственном отношениях.

Доказательства моих слов ты найдешь в перечне отмеченных там фактов. Исцеления или, вернее, нравственные обновления, которые наблюдались, – редки, и, как тебе известно, совершались они над потомками землян, т.е. только над отпрысками уже весьма развитых рас; улучшения обнаружены были у лиц, принадлежавших к семьям низших посвященных, т. е. у таких, которые достигли уже умственного и физического развития, хотя и преждевременно. Что же касается массы подвергшихся твоему лечению туземцев, ты должен согласиться, что результаты получились плачевные. В тех случаях, когда преобладала музыкальная вибрация слишком сильная для плотности астрального тела, было много внезапных смертей; рвалась связь между плотью и астралом вследствие своей недостаточной упругости и растяжимости.

Ароматы, действуя слишком сильно на тупые, плотные мозги, неспособные поглощать их, приводили к идиотизму или бешенству. Тогда как мозг развитый, деятельный и привыкший путем умственной работы к быстрому и постоянному обмену веществ, поглотил бы эти ароматы и воспринял бы их благотворное влияние.

Что же касается красок, то будучи силой нежной, но опасной, они вызывали отвратительные накожные болезни и другие наблюдавшиеся странные явления.

– Ах! Я вижу, что сделал большой промах, но я никогда не думал, что так трудно соразмерять знание с применением его! – воскликнул огорченный Нарайяна. – Бедные мои преемники! Предвижу, что им за многое придется расплачиваться, – прибавил он полунасмешливо, полупечально.

– Каждый из нас делал промахи в течение своего долгого и трудного восхождения. Но для того, чтобы предохранить тебя по возможности от ошибок в будущем, я оставлю тебе руководителя, преданного друга; его просвещенная любовь и высшее знание поддержат тебя. Супрамати принимает сан великого иерофанта, для замещения которого ты желал иметь высшего мага, – приветливо сказал Эбрамар.

– Ты хочешь остаться со мною, Супрамати? Да ведь ты же готовился стать царем и законодателем избранного для тебя народа! – с удивлением воскликнул взволнованный Нарайяна.

– Другой выполнит это назначение, а так как Эбрамар считает меня достойным, – не заменить его, нет, – а быть твоим советником, когда он нас покинет, то я с радостью остаюсь. К тому же я твой наследник, и на мне лежат известные в отношении тебя обязанности, – весело ответил Супрамати.

Со свойственной ему пылкостью Нарайяна бросился к Супрамати и крепко сжал его в своих объятиях.

– Благодарю, благодарю, друг и лучший во всем мире наследник! Не нахожу слов выразить свою признательность, и я действительно был бы вполне счастлив, если бы предстоящая разлука с Эбрамаром не лежала камнем у меня на сердце. Не могу примириться с мыслью, что не увижу его больше, и что даже мысленно мне трудно будет вознестись в те далекие сферы, где будет пребывать он, уже совершенное существо!…

– Ты очень ошибаешься, Нарайяна, считая меня существом совершенным, – с грустной улыбкой заметил Эбрамар. – Лишь на этой низшей земле я кажусь чем-то высшим, и только по мелочному тщеславию нашему называемся мы сынами Разума, сынами света; но, покинув вас и очутившись на другой, высшей сравнительно с нашей планетной системе, меня ждет много неожиданностей, и я окажусь невеждой среди тружеников, которые станут уже моими учителями и просветят меня.

Там знание мое окажется весьма ограниченным, потому что мне придется исследовать и научиться управлять гораздо более сложным космическим аппаратом, чем наш, стихии которого еще очень тяжелы и грубы. В высших системах космическая материя до того сложна по своему составу, что мне предстоит пройти целый курс наук и вычислений.

Да, милые дети мои, непостижима, великолепна, подавляюща, сокровенна обитель Всемогущего, и среди грохота непрерывного творения и колоссальных разрушений, которые свершаются, в безграничном пространстве кишат неисчислимые миллиарды работников. Никто не постиг еще глубину той Премудрости и Всезнания, которое сочло, кажется, всякую малейшую частицу. Даже луч какого-нибудь светила, пролетающий неимоверные расстояния, прежде чем через многие тысячелетия проникнет в нашу тяжелую атмосферу, попадает к нам не случайно. Таинственный посол уже угасшего, может быть, мира, он несет с собою космические субстанции, которые нужны нам здесь…

Эбрамар умолк, а вдохновенный взор его устремлен был, казалось, на какое-то далекое видение.

Тяжелое чувство объяло сердца его слушателей при мысли о громадном и страшном пути, который предстояло еще пройти, и о предстоявшей им работе. Они почувствовали себя хилыми, слепыми и невежественными, какими-то атомами, затерянными среди бесчисленного человечества, которых стопа времени давит, словно муравьев; им даже как будто слышался скрип колеса вечности.

Взглянув на обоих учеников, Эбрамар понял их душевное состояние и сказал с любовью:

– Конечно, голова может закружиться при мысли об окружающей нас со всех сторон бесконечности, но надо мужественно стряхнуть с себя подобную слабость и проникнуться сознанием, что среди миллиардов душ мы все же облагодетельствованы судьбой. Мы постигли многие законы, неведомые и необъяснимые профанам: мы миновали первые, самые тяжелые переходы неизбежного восхождения, которое ведет несокрушимую искру от атома к лучезарному средоточию, где пребывает Неисповедимый, частицу Коего мы составляем.

Итак, поднимите головы, друзья мои! Я покидаю вас и поднимусь на следующую ступень, но обещаю не терять времени и приготовиться достойно принять когда-нибудь и вас, милые ученики мои, подобно тому, как и меня ожидают теперь преданные мои наставники. Несомненно, существом моим будут править уже совершенно иные эфирные условия, но соединяющая нас связь никогда не порвется.

– Учитель! – глухо прошептал Нарайяна, – у меня к тебе есть просьба. Я желал бы присутствовать при твоем уходе и чтил бы этот час, как самое дорогое и священное для меня воспоминание. Можешь ли ты оказать мне такую милость? Может быть, я еще не достоин и не буду в состоянии вынести столько сверхземного света?

– Обещаю, что ты будешь со мной в этот торжественный час, и увидишь, как я сброшу свою телесную оболочку. А сам ты работай всеми силами, чтобы соединиться со мной и приблизить время, когда я приму вас, дети мои, в своей новой обители.

На следующий после этого разговора день маги отправились в сопровождении Нарайяны осматривать царство Абрасака.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава пятнадцатая

Из книги Гнев Божий автора Крыжановская Вера Ивановна

Глава пятнадцатая Прошло несколько дней, и приятели спокойно поживали в чудесном дворце на берегу Нила, то разъезжая по окрестностям, то мечтая на террасе. Но суетливой натуре Нарайяны такая бездеятельность становилась скучной. Как-то после полудня Дахир читал на


Глава пятнадцатая

Из книги Смерть планеты автора Крыжановская Вера Ивановна

Глава пятнадцатая Оживление в городе все росло, а наплыв любопытных был таков, что за недостатком мест на земле решили воспользоваться воздушным флотом, который будет витать над ареной и откуда так же хорошо будет видно. Столь исключительное в своем роде зрелище, до сих


Глава пятнадцатая

Из книги Законодатели автора Крыжановская Вера Ивановна

Глава пятнадцатая На высоте, сверкая на солнце, словно исполинский сапфир в золоте, красовался царский дворец, и стоял храм с красными, точно рубиновыми колоннами, видневшимися сквозь пышную зелень садов. Три укрепленные ограды опоясывали город, разделяя его на три


Глава пятнадцатая Кольцевая радуга

Из книги Светоносная Змея: Движение Кундалини Земли и восход священной женственности автора Мельхиседек Друнвало

Глава пятнадцатая Кольцевая радуга Через день после празднования весеннего равноденствия в Чичен-Ице, все еще храня в сердцах благодатную атмосферу церемоний и молитв, мы выехали из отеля «Майяленд» и пустились в дальнейший путь, обратив свои взоры к мексиканскому


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Из книги Люди полной луны автора Экштейн Александр

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Алексей Васильевич Чебрак, самый талантливый ученый-генетик России, был тщательно и глубоко законспирированным шизофреником, но ни он, ни окружающие его люди не знали об этом…Алексей Васильевич подошел к окну своего номера в гостинице «Домик». За


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Из книги Ключ Хирама. Фараоны, масоны и открытие тайных свитков Иисуса автора Найт Кристофер

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Саркис Вазгенович Ольгерт, известный в уголовном мире под кличкой Резаный, с удовольствием сделал последнюю затяжку «пяточки» в папиросе с марихуаной и, посмотрев на Морса, вежливо спросил:— Тебя как, из пистолета застрелить или на кол посадить?Морс,


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Из книги Двенадцатая Планета [илл., ёфиц.] автора Ситчин Захария

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Конечно, Самвел Тер-Огонесян хорошо понимал, что в бизнесе нельзя переходить границы дозволенного, как в футболе нельзя подыгрывать рукой. Сразу же последует наказание, а то и удаление с поля. В бизнесе, вполне возможно, что и в могилу. Самвел


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Из книги Боги Армагеддона [илл., ёфиц.] автора Ситчин Захария

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Российская делегация силовиков вернулась из Техаса на родину слегка удрученной. Ничего новенького у коллег из других стран выяснить не удалось. Лишь Тарас Веточкин не казался огорченным, да и то это отнесли на счет его относительной молодости по


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОТЕРЯННЫХ СВИТКОВ

Из книги Колыбели цивилизаций [илл., ёфиц.] автора Ситчин Захария

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОТЕРЯННЫХ СВИТКОВ Мы спросили себя: “Почему существует Америка?” По всем канонам, ее не должно было быть. Мы сильно сомневаемся, что кто-нибудь из современных футурологов дал бы этому государству хоть один шанс на успех и сумел


Глава пятнадцатая

Из книги автора

Глава пятнадцатая — Я бы не сказала, что в России плохо, — произнесла Клэр Гатсинг, входя в предназначенные для нее и Джона Карри апартаменты в московском «Президент-отеле», — но в Америке лучше.— В этом с вами согласна почти вся творческая, и не только, интеллигенция


Глава пятнадцатая: ИСПЫТАНИЕ НОМЕР ШЕСТЬ

Из книги автора

Глава пятнадцатая: ИСПЫТАНИЕ НОМЕР ШЕСТЬ ВЫ ГОТОВЫ ИДТИ ДО КОНЦА? (ПЕРЕДАЧА ДУШИ/МЕСИРУТ НЕФЕШ)А сейчас вспомните, что я честно предупредил вас. Испытания продолжаются, и это испытание может стать для вас настоящей трепкой. В соответствии с ним вы должны полностью