Живая религия

Живая религия

Повседневная жизнь индейцев виррарика глубоко связана с их религиозным мировоззрением. Их религия не отделена от повседневной жизни, она не похожа на религию тех, кто ходит время от времени в церковь лишь для того, чтобы затем опять забыть все, что связано с верой — до очередного посещения церкви. Для индейцев виррарика религиозная мысль не представляет собой набор доктрин или кодекс верований. Она не записана в какой-либо священной книге, не направляется священниками или какой-то церковной иерархией. Какая-либо религиозная иерархия, официально признаваемая всеми и тем или иным образом доминирующая над обществом, отсутствует. Для них религия — это образ жизни, в котором каждое их действие находится в определенной связи с силами, правящими миром. Поскольку у них нет ни священных книг, ни религиозной иерархии, они делят между собой ответственность за сохранение и воссоздание своей картины мироздания день заднем, поколение за поколением. Благодаря этому, исторические предания, песни и легенды о Тамаце Кахуллумари или Татевари, или рассказ о сотворении мира не являются неизменной, застывшей историей. Когда маракаме рассказывает эти истории, он не просто повторяет что-то механически заученное или полученное от другого мага; он скорее пересказывает то, что он непосредственно видит в самый момент совершения ритуала. Ко многим услышанным за свою жизнь историям, где действуют персонажи космогонии индейцев виррарика, он будет добавлять другие истории, которые сам непосредственно наблюдает или о которых он напрямую узнает в те моменты, когда его осознание фокусируется на особой реальности.

Для индейцев виррарика поиск Бога или Духа начинается не со слов, не с того, о чем вам рассказывают и чему вы верите. Это нечто, что вы сами видите и слышцте. В течение многих лет ребенок у индейцев виррарика слушает песни и легенды о Прародителе Хвосте Оленя или о Татей Урианака, но пока он не увидит их сам, он не будет по-настоящему приобщен к этому знанию. Как носители западной культуры, мы слишком часто думаем, что религиозная мысль индейцев полна предрассудков и надуманных историй. Объясняется это тем, что наше собственное понимание религии именно таково: собрание догм, в которые мы сами не верим, кодекс норм поведения, которого мы сами не соблюдаем, какие-то истории, свидетелями которых мы сами не были — пустые истории и предрассудки без каких-либо эмпирических доказательств. Мы можем бесконечно говорить о Христе или Боге. Мы можем даже декларировать, что Бог хочет того-то или этого, что «он» думает такимто или таким-то образом, что он ведет себя так-то и так-то, но мы никогда не видим «его», «он» никогда ничего не делает на наших глазах.

Естественно, опираясь на подобную пустую и бедную религиозную основу, мы склонны полагать, что нечто подобное должно быть и у индейцев, если только не заходим еще дальше и не начинаем с раздражением говорить о «примитивных религиях», тем самым ставя самих себя много выше индейцев. Мы проводим исследования, классифицируем, высказываем мнения, — мы уверены, что что-то понимаем. На самом же деле истина заключается в том, что в целом мы не имеем ни малейшего представления о том, что же на самом деле происходит в религиозном сознании индейцев, в особенности тех, кто сохранил краеугольные элементы древних доиспанских религий.

В этом смысле индейцы виррарика представляют собой совершенно особый случай. Их исконная религия оказалась сохраненной практически полностью; она ничуть не была замутнена экспансией варварских религий, как прибывавших из Европы, начиная с XVI века, так и тех, что в последнее время проникают в Мексику из Соединенных Штатов.

В случае с индейцами слово «религия» сохраняет свой первоначальный смысл: religare значит «воссоединять», воссоединять людей с энергией, которая делает мир живым, с энергией, которую мы можем называть Богом, Нагуалем, Духом, Смыслом, Иуси или любым иным пришедшем нам на ум словом. Религиозные практики и ритуалы индейцев продолжают оставаться действенной и жизнеспособной системой, позволяющей представителям этого народа эффективно воссоединяться с Духом, и именно поэтому мы можем сказать, что имеем дело с живой религией. Она открывает путь к воссоединению с Духом, используя при этом сложную и необычную систему восприятия и осознания; другими словами, то, что передает маракаме в своих песнях, это не истории, заученные им на каком-то из этапов его жизненного пути и в дальнейшем пересказываемые остальным. Скорее он имеет дело с самим мирозданием или с целой серией параллельных миров, куда он может эффективно проникать, иногда вместе со всеми другими участниками ритуала, — благодаря использованию таких форм внимания, о существовании которых обычный человек даже не подозревает.