Раздел VIII

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Раздел VIII

Репа

В Англии бытует такое выражение: «Many a true word is spoken in jest»[13].

Говоря это, люди многозначительно кивают головой. Те, кто способен посмеяться над шуткой, как правило, полагают, что исследование других сторон смешного испортит им удовольствие. А ищущий в шутке мораль, чаще всего лишен чувства юмора, в результате чего его ум недостаточно гибок, чтобы узнать что-то новое.

Здесь кроется очень любопытная особенность современной культуры, ставшая настолько неотъемлемой от нее, что лишает миллионы, возможно, миллиарды людей огромного объема знаний и опыта.

Давайте рассмотрим одну шутку и выясним, сможем ли мы насладиться ею и одновременно кое-что узнать.

Я услышал ее на вечере Афганского общества изучения Востока и Африки при Лондонском университете. Приглашенных попросили поделиться своими историями, и одна молодая женщина встала и рассказала следующее.

Жил-был преподаватель философии, у которого не удалась личная жизнь. Как-то раз ему предстояло принять участие в одной конференции, и он задумался, что делать, если там вдруг придется общаться с женщиной.

За советом он обратился к другу.

«Нет проблем, — сказал друг. — Женщины интересуются двумя вещами: семьей и диетой. Заговори о том или о другом, и у тебя получится вполне разумная беседа».

И вот наш преподаватель приехал на конференцию и в самом деле оказался перед необходимостью вступить в разговор с какой-то женщиной. Он чувствовал, что неплохо подготовлен.

«Ну, как там ваш брат?» — спросил он в полной уверенности, что семейная тема положит хорошее начало общению.

Женщина очень странно на него посмотрела и сказала:

«У меня нет брата».

«Что ж, — подумал ученый, — есть еще одна тема». И спросил свою собеседницу:

«А как вы относитесь к репе?»

«Я ее вообще не ем», — ответила женщина, осторожно отодвигаясь от него.

Наш преподаватель был не какой-нибудь олух, и тут же сообразил, что теперь-то он, с его философской подготовкой, несомненно, завяжет приятный разговор на основе двух предыдущих попыток.

«А скажите, — снова обратился он к женщине, — если бы у вас все-таки был брат, вы полюбили бы репу?»

Если вы возьметесь за две вещи сразу, то лишитесь обеих; поэтому отсмейтесь, прежде чем начать поиск какого-то скрытого смысла в шутке.

В этом, да и в других анекдотах, есть множество полезных смыслов, которые человек способен для себя извлечь. Ваша непосредственная реакция кое-что расскажет вам и о вас самих. Я испробовал историю о профессоре на одном знакомом, и он поклялся, что в ней демонстрируется глупость и узкомыслие философов. Стоило ему воспринять в истории именно это, как его охватил восторг, потому что уже многие годы он не любил подобных людей. Иными словами, его реакция кое-что рассказала о нем. К сожалению, ему самому это нисколько не помогло, так как он наотрез отказался согласиться с тем, что его оппозиция по отношению к философам носит характер одержимости.

А теперь давайте взглянем на эту историю с точки зрения ее структуры, выделив некоторые составные части. Во-первых, она указывает на предположения: университетский профессор предположил, что необходимы только некоторые сведения, и при наличии таковых он наверняка сумеет эффективно ими воспользоваться.

Выделите в этой ситуации два факта: профессор нуждался и в элементарных данных, и в умении; без обоих этих элементов, на основании одних только поспешных выводов, ничего путного и не могло у него выйти. Факты плюс умение создают ориентацию во времени и контексте, с учетом которых можно подойти к решению проблемы.

Я получаю, по крайней мере, одно письмо в неделю от кого-то, кто знает, что я пишу книги, но не желает их читать. Он (и столь же часто она) прочел кое-что в одной из моих книг (тема «семья и диета») и теперь обращается ко мне за «реальным учением» (смешная попытка «положить начало общению», как и в нашей истории).

Почему люди так себя ведут? При знакомстве они не производят впечатления безумцев или идиотов, некоторые из них высоко интеллектуальны, другие — даже духовно-ориентированные люди.

Когда вы понаблюдаете такие ситуации в достаточном количестве, этот образец станет вам абсолютно понятен. Ключом к пониманию является тот факт, что здесь мы имеем дело с вполне нормальными людьми. Теперь задайтесь вопросом, что вынуждает нормального человека так глупо себя вести? Почти всегда- эмоции. А как насчет специфической эмоции, которая побуждает человека с презрением отшвырнуть одно и пуститься на поиски другого? Это жадность. Жадность к знанию, к «святости», к разного рода достижениям так же мелочно уродлива и также снижает человеческий потенциал, как и любая другая жадность.

Видите ли, я (как и многие другие) написал много книг, преследуя конкретную цель: обеспечить основу, чтобы, опираясь на нее, люди смогли бы прийти к чему-то более высокому. Книги помогают сделать первый существенный шаг. На Западе говорят: «Пока не научишься ходить — не бегай». Используется ли этот принцип в каждом аспекте жизни и мышления?

На Востоке есть такое высказывание: «Очевидное — мост к Реальному». Но жадность говорит нам: «Я начну с десятого урока, потому что не вижу необходимости в первых девяти». Это жадность и тщеславие, они хорошо скрыты, что не означает, будто их нет или они не задействованы.

Существует также явление, которое можно назвать мотивом личной выгоды. Обычно люди, сами того не ведая, во всем ищут наживу, и притом легкую. Ученый в нашем анекдоте хотел получить выгоду без особых усилий и на собственных условиях. С подобной проблемой мы живем уже слишком долго.

Знаете историю об Евклиде — ту, где он объяснял классу свою первую теорему? Так вот, один молодой человек поднялся и сказал:

«Все, что вы говорите, — замечательно, но мне-то какая от этого польза?»

Обратясь к другому юноше, Евклид произнес:

«Скорее дай ему несколько медяков, ибо он из тех, кто палец о палец не ударит, пока не увидит в этом для себя немедленной выгоды».

Смысл истории, однако, не только в ее морали. Дело в том, что Евклид жил в Александрии более двух тысяч лет назад. Его работа не отличалась особой оригинальностью. Он учил тому же, чему и его предшественники.

Таким образом, мы можем бросить взгляд в далекое прошлое, обозревая огромный период времени, целые цивилизации, в том числе и современную, представители которой считают себя наследниками той же культурной традиции, и показать, что люди все еще не усвоили то, что эта традиция пыталась им преподать.

Открывать человеку второй урок, пока он не выучил первый, не только бесполезно — это просто невозможно.

Из вышесказанного становится очевидно, что засевшие в уме элементы тщеславия, жадности и нетерпения внушили человеку следующий метод: думать и действовать выборочно. Люди выбирают то, что их интересует, и избегают неинтересного. В этом не было бы большой беды, если бы они не совершали следующего абсурдного шага: выбрав что-то по принципу интереса, они стараются применить полученное к решению той или иной проблемы. И что еще хуже, хотят, чтобы другие потакали им в этом.

Если бы вы сказали яблоне: «Дай мне апельсины и, пожалуйста, к следующему четвергу, и чтобы в пластиковой упаковке» — это было бы иллюстрацией точно такой же логики.

Есть древняя поговорка: «Настоящие полпенса полезнее фальшивой золотой монеты». И в самом деле, фальшивка может не только оказаться бесполезной, но и довести вас до тюрьмы.

Псевдодуховные люди видны как на ладони, потому что, как и материалисты, мыслят в терминах торговой сделки. Они хотят менять одно на другое.

На протяжении веков духовные учения сообща настаивали на том, что жадность, тщеславие и нетерпение безрассудны. Почему? Да потому, что подобные качества ослепляют, сковывают и калечат людей.

Духовные учения, каким бы ни было их происхождение, подчеркивают, насколько важно избегать ожиданий и коммерческой ментальности. Тем не менее люди, претендующие на то, что верят в Бога, продолжают предлагать Богу то, что уже принадлежит Ему по определению. Яркий пример: человек отказывается от того, что ему и так не нужно, а затем ожидает за это награды.

Не удивительно, что материалисты смеются над верующими. На наше счастье, нам дано чувствовать, что те «верующие», над которыми смеются материалисты, не имеют никакого отношения к духовным людям.

Мудрый человек

«Мудрый» — одно из тех слов, которому люди умудрились не дать ясного определения. В жизни постоянно встречаются люди, которых называют мудрыми из-за того лишь, что они произвели впечатление на других. «Мудрый», и это очевидно, не есть что-то абсолютное. Человек может быть мудрым в отношении чего-то одного и совсем не мудрым в отношении другого.

Итак, насколько мудр мудрый? Насколько применима к вашей собственной жизни мудрость другого человека? Насколько умен, в отношении того же вопроса, умный человек?

Думаю, здесь стоит рассмотреть историю об умной птице.

Это очень старая история. О чем она расскажет вам, во многом будет зависеть от уровня, на котором вы в данный момент находитесь.

Одна миролюбивая птичка каждый год несла яйца. На территории, где эта птичка вила гнездо, хозяйничал лис. Каждый год он неизменно появлялся и заставлял сбрасывать ему двух птенцов, которых тут же и съедал.

«Сие принадлежит мне по праву, — говаривал он. — А если ты окажешь мне неповиновение, я заберусь на дерево и съем всех твоих детенышей».

И вот однажды, когда несчастная птица-мать сидела со своими едва оперившимися птенцами в печальном ожидании лиса, к ней подлетела другая, более мудрая птица и уселась рядом на ветке. Птичка-мать рассказала ей о своем горе.

«Все очень просто, — объяснила более мудрая птица. — Лисицы не умеют лазать по деревьям. Скажи ему, чтобы он исполнил свою угрозу!»

Преодолевая немалый страх, мать все же сделала, как ей посоветовали. Лис был вне себя от ярости.

«Кто тебе сказал, что я не умею лазать по деревьям?» — спросил он.

«Одна умная птица, она очень, очень мудрая».

Лис ушел и стал рыскать по лесу, пока не увидел умную птицу, примостившуюся на ветке.

«А скажи-ка мне, — спросил лис после того, как они обменялись несколькими общими фразами, — как ты проводишь зиму? У лис есть норы, в которых они прячутся, но у птиц, кажется, не бывает надежных убежищ от холода!»

«Это проще простого, — ответила птица, — мы опускаемся вниз, на изгороди, и прячем голову под крыло».

Лис покачал головой, словно в изумлении:

«И как же вам это удается? Ну-ка, ну-ка, небось, получается очень умно»…

«Если хочешь, я покажу тебе», — сказала птица.

Она слетела на высохшую изгородь, очень хрупкую из-за летней жары, и сунула голову под крыло.

Лис тут же прыгнул на эту изгородь, опрокинул ее, схватил птицу и сожрал ее.

Каждый может быть умен, если дело касается чужих проблем, — гласит одно из толкований этой истории — но куда как не просто быть мудрым для себя.

После плавания

Однажды, давным-давно, на лугу у самой реки жил да поживал кот. Его заветной мечтой было научиться плавать, ведь на другом берегу стояла большая голубятня, где было множество домашних откормленных голубей.

Как-то на этот луг привели попастись лошадь. Животные разговорились.

«Вот думаю переплыть через реку, — сказала лошадь, — и отведать роскошной спелой пшенички, что растет на том берегу».

«А я не умею плавать, — посетовал кот. — Посади меня к себе на спину, пожалуйста, умоляю тебя».

Лошадь согласилась, и вскоре они поплыли через реку: лошадь и кот, вцепившийся ей в гриву.

Перебравшись на другой берег, лошадь пристроилась к пшенице, а кот сразу же напал на голубей, и убив нескольких, стал жадно пожирать их.

До отвала набив брюхо, кот высоко поднял голову и стал громко орать, похаживая вокруг. Лошадь пыталась угомонить его.

«Тише, — говорила она, — крестьяне услышат твой ужасный вой, прибегут сюда и тогда нам несдобровать».

А кот в ответ твердил свое:

«После еды я всегда люблю покричать, такая уж у меня привычка».

Лошадь была вне себя от негодования, ведь ей нужно больше времени, чтобы набить живот.

В конце концов люди в деревне и впрямь услышали кошачьи крики. Схватив палки и камни, они набросились на наших знакомых, так что лошади пришлось прервать трапезу и, с котом на спине, поплыть восвояси.

«Ты все испортил, — укоряла лошадь своего товарища, — теперь нам туда уже не вернуться, а я все еще голодна».

«Ну что я мог поделать, — отвечал кот, — такие уж у меня привычки».

Выйдя на берег, лошадь тут же повалилась на спину, подмяв под себя кота, и стала кататься по траве. «Постой, — хрипел кот, — ты задавишь меня. Ты уже сломала мне хребет! Перестань, ты что, сдурела?!»

А лошадь в ответ:

«Что делать! Такова уж моя природа. После плавания я всегда валяюсь».

Все в одном человеке

Жила некогда прекрасная королевна, и не было мужчины, не мечтавшего взять ее в жены. Женихи из ближних и дальних стран приезжали добиваться ее руки.

Однажды в караван-сарае королевской столицы встретились три человека. Они обладали необычайными умениями и были полны решимости завоевать сердце королевны. Вдруг пришло известие, что девушку похитили джинны. Посовещавшись, эти трое постояльцев караван-сарая задумали объединиться ради ее спасения.

Первый из них был турок, он владел магическим камнем, в котором мог видеть невидимое.

Второй был персом, он знал, как построить удивительный самоходный паланкин, передвигающийся со скоростью света. Третьему же, афганцу, были подвластны стрелы, уничтожающие демонов.

Турок вгляделся в свой камень и увидел, что королевна томится в далеком замке. Перс построил волшебный паланкин, и все трое запрыгнули внутрь. Когда они добрались до замка, афганец с помощью своего оружия уничтожил джиннов, и друзья благополучно доставили девушку домой.

Оправившись от всего перенесенного, королевна пригласила трех героев во дворец и попросила каждого из них назначить себе награду.

Турок сказал:

«Я хочу на тебе жениться, ведь это я нашел тебя с помощью магического камня».

«Я претендую на твою руку, ибо только благодаря моему чудесному паланкину мы сумели прийти к тебе на помощь», — произнес перс.

«Я, — заявил афганец, — заслуживаю твоей руки, потому что именно я, мой лук и стрелы выручили тебя из плена».

Королевна засмеялась.

«Каждого из вас я награжу за доблесть, — сказала она, — но, чтобы добиться моей руки, нужно обладать целеустремленностью в единстве. Три упомянутые вами способности должны присутствовать в одном человеке».

Обезьяна, которая питалась рыбой

Однажды в некий городок забрел старый дервиш и начал проповедовать в таком роде:

«То, что люди обычно воспринимают как реальность, — говорил он, — таковой не является». Он настаивал, что люди обмануты видимостью, а то, о чем говорят якобы духовные люди, — даже это происходит из области воображения, ведь убеждения людей, неспособных отличить истину от фантазии, не могут быть верными.

Некоторые слушатели находились под впечатлением от его слов, другие же сказали:

«Поведай нам притчу, нас всегда приобщали к истине с помощью какой-нибудь истории. Должно же в твоем «ином мире» быть хоть что-то, что можно объяснить с помощью аналогии?»

Дервиш задумался на мгновение и затем произнес:

«Хорошо, я кое-что вам расскажу, но перед теми, кому видимая реальность кажется истинной, реальная истина предстанет как нечто весьма странное…»

Затем он начал свое повествование. И вот его история:

Жила в древние времена одна обезьяна, и питалась она рыбой. Зимой, в пору лишений, когда реки, в которых она обычно ловила свое пропитание, сплошь покрывались льдом, обезьяна, разумеется, испытывала муки голода.

Вот однажды зимой она бродила с места на место в поисках какой-нибудь пищи, вдоль и поперек пересекая известный ей мир. Силы совсем уже покидали ее, как вдруг, к немалой своей радости, она увидела пробегавшую мимо крысу.

Из последних сил обезьяна схватила зверька, который поначалу яростно сопротивлялся, пока не понял, что вырваться не удастся.

«Зачем ты мучаешь меня? — пропищала крыса. — С каких это пор вы, обезьяны, поедатели рыбы, хватаете невинных крыс, не сделавших вам ничего плохого?»

«Э… видишь ли, — ответила обезьяна, — обстоятельства меняют положение вещей. Быть может, обычно я и в самом деле предпочитаю рыбок, но сейчас я голодаю, и временно, чтобы поддержать свои силы, должна превратиться в обезьяну, питающуюся крысами. Вот растает лед в реках, и я снова вернусь к своей привычной жизни».

Разумеется, все здесь было логично и понятно, совсем как у людей: когда они хотят чего-то, а дотянуться не могут, они согласны и на что-нибудь другое, даже если не способны так складно излагать дело, как обезьяна. Желая возместить чем-то свои лишения, они просто хватают что попало. А иногда, и это всем известно, люди действительно объясняют свои поступки очень странным образом.

Но вернемся к нашим животным… Крыса была не дура. Она тут же стала лихорадочно соображать, как ей решить две проблемы. Почему две? Дело в том, что, когда обезьяна схватила ее, она как раз думала о том, где бы поесть. Встретясь с обезьяной, она тут же сообразила, что эта добыча ей не по зубам; даже если б крыса и бросилась на нее, то не смогла бы прикончить. И вот теперь она придумала, как решить обе проблемы — найти еду и вырваться на свободу. Крысу просто осенило!

«Слушай, подруга, — сказала она, — ведь на самом деле крысиное мясо не в твоем вкусе, почему бы тебе не полакомиться рыбкой?»

«Ты что, ополоумела, — заорала голодная и нетерпеливая хищница, — я ведь уже объяснила положение дел! Если болтовня — это все, на что ты способна, чтобы помешать мне съесть тебя, то пора приступать к трапезе».

«Подожди, ты не поняла, — спокойно ответила крыса, — я хотела сказать, что ты не обдумала свою проблему как следует. Между прочим, я знаю то, о чем ты сама явно не размышляла, а именно: как поймать рыбу в замерзшей воде…»

Обезьяна сразу заинтересовалась.

«Ты права, о таком я не думала, — сказала она. — Ну и как же это сделать?»

«Для тех, кто, как и я, проводит столько времени в жилищах этих высших существ, то бишь людей, многие их искусства становятся доступными, — сказала крыса. — Я знавала людей, совершавших чудеса, о которых я только что упомянула. Я готова рассказать тебе, как исполнить твое желание, так что ты не только раздобудешь еды, но и навсегда обеспечишь свое существование. Ты больше никогда не опустишься до столь затруднительного положения, если, конечно, послушаешься меня».

«Я жду», — сказала обезьяна.

Даже если бы она не была голодна, она, как и все обезьяны, оставалась любопытной, назойливой и жадной. И, словно в подтверждение того, что она, как и все ее сородичи, еще и нетерпелива, тут же добавила:

«Только не тяни, говори скорее, а то я так сожму тебя, что сдохнешь».

Тогда крыса заявила: «Хотя искусство это очень высокое и даже эзотерическое, нет ничего проще, если знаешь метод. Люди в таких случаях делают дырки во льду».

«Это еще зачем? Дырки делают в том, что собираются съесть. А какой смысл жрать лед?» — удивленно спросила обезьяна.

«Твои слова лишний раз доказывают, как мало ты понимаешь, — ответил грызун. — Дело в том, что скрытый смысл проделывания дырок значительно хитрее какой бы то ни было прямой цели подобного действия. Дыра нужна потому, что подо льдом, который отнюдь не простирается до самого дна, продолжают плавать рыбы. Если есть дыра, как раз под ней могут проплыть рыбы, и их можно будет выловить».

«Это похоже на правду, — сказала обезьяна, — но, чтобы выловить рыбу в такой дыре, она должна быть очень большого размера; хотя, погоди, рыбы в любом случае не подплывут к поверхности, ведь зимой нет мошкары, ради которой они поднимаются вверх, как же можно будет до них дотянуться?.»

«Ты просто глупа! — воскликнула крыса. — Наблюдая за людьми и проникая в их секреты, я полностью овладела искусством подледного лова рыбы. Я пытаюсь передать тебе секрет, шаг за шагом, а ты, не дослушав до конца, только мешаешь мне своими возражениями».

«Ладно, ладно, — сказала обезьяна, — продолжай, рассказывай до конца».

«Спасибо. Дело в том, что дыра не должна быть такой большой, как тебе кажется, — продолжала крыса. — Вся штука в том, что человеческим рыбакам нужна дырка только такого размера, чтобы через нее можно было просунуть в воду приманку, как они это называют. Рыба видит приманку, думает, что это что-то вкусное, и хватает ее».

«А!.. поняла, — воскликнула обезьяна. — Остается только выдернуть приманку из воды, как только рыба вцепится в нее, и тогда можно будет с чувством, с толком съесть рыбину, ведь на земле она уже никуда от тебя не денется».

«Именно так, — сказала крыса. — Ты начинаешь соображать. У тебя есть преимущество по сравнению с человеком, а именно — хвост, ведь ты обезьяна. Тебе нужно всего лишь проделать дырочку по размеру твоего хвоста, погрузить его в воду и подождать, пока рыба примет его за что-нибудь съедобное. Когда почувствуешь тяжесть на хвосте, считай, что рыба уже твоя».

Итак, обезьяна, держа одной лапой крысу на тот случай, если все сказанное окажется враньем, другой проковыряла во льду дырку и опустила в нее свой хвост.

Вода конечно же была жутко холодной, и обезьяна, стуча зубами, стала жаловаться, что замерзает.

«Так и должно быть, — сказала крыса, — но самое интересное, что это ощущение скоро пройдет, и ты вдруг почувствуешь ни с чем не сравнимое блаженство».

Разумеется, крыса знала, что пропущенный в прорубь хвост должен потерять чувствительность, и, когда это случится, обезьяна почувствует себя гораздо лучше, а по сравнению с прежней болью вообще наступит что-то вроде эйфории.

И в самом деле, спустя несколько минут обезьяна перестала ощущать свой хвост и радостно воскликнула:

«Ты была права, какое приятное и блаженное состояние! Какое восхитительное чувство освобождения от этих ужасных страданий!»

Более того, она даже испытала чувство благодарности к крысе, упуская из виду, что косвенной причиной ее жуткой боли была именно она.

Скоро пропубь стала замерзать, и обезьяна почувствовала, будто огромный груз повис у нее на хвосте. Вопль ужаса вырвался из ее глотки.

«Тише, тише, — выговаривала ей крыса. — Откуда паника? Что случилось?»

«Как высший специалист в человеческих науках, ты, несомненно, сумеешь объяснить, почему я чувствую, словно кто-то крепко держит меня?» — спросила обезьяна.

«Разумеется, — ответила крыса, — случилось то, что за твой хвост уцепилось огромное количество рыб весом в тонну, не меньше. Подумай о размерах добычи, которую ты вытащишь, когда все они ухватятся за твой хвост покрепче. Ты даже сможешь продать избыток улова людям из той деревни. Избавившись от необходимости ловить рыбу своими руками, они воздадут тебе почести и отнесутся к тебе как к равной, вместо того чтобы считать недоразвитой пародией на самих себя. Они поручат тебе всегда ловить им рыбу и пригласят жить вместе с ними в их теплых и светлых жилищах».

Обезьяна была просто очарована нарисованной картиной. Конечно же тем временем лед совершенно сковал ее хвост.

«Ну что, пора тянуть добычу?» — спросила она, всем сердцем доверяя крысе, ибо убедилась, что ее переживания полностью соответствуют описаниям советчицы. В знак их новых отношений она даже выпустила свою пленницу — теперь уже учителя.

«Да, теперь тяни», — сказала крыса, устраиваясь поблизости, чтобы посмотреть, удалась ли ее задумка. Естественно, она убедилась, что обезьяна намертво схвачена льдом: сколько та ни билась, освободиться было невозможно.

И что же сделала крыса? Мы уже говорили, что съесть обезьяну она была не в состоянии. Поэтому она отправилась в соседнюю деревню и заключила сделку с местными жителями. Они приобрели у нее обезьяну в обмен на еду. Так обезьяна до конца своих дней жила в плену у людей, а они обеспечивали ее пропитанием — в этом заключался метод дрессировки, с помощью которого они заставляли свою пленницу выполнять разные трюки на ярмарках.

«То же самое происходит и с вами, — сказал дервиш. — Вы подобны обезьяне, а ваши учителя — крысы. Многое представляется вам правдоподобным так же, как это было с обезьяной. Но вещи не таковы, какими кажутся, и они не то, что вы о них думаете. Поэтому откройте поскорее глаза. Обезьяна не знала одной существенной детали, а именно того, что всегда существует невоспринимаемая обычным образом возможность утолить свой голод, отнюдь не прибегая к советам крысы, в особенности если вы думаете, что поймали ее, тогда как на самом деле — она поймала вас».

Труп в саду

Итак, хотя то, что поведал старый дервиш, произвело очень сильное впечатление на слушателей, все же кое-что из сказанного вызывало у них недоумение.

Один из собравшихся сказал от лица всех остальных: «О святой и почтенный дервиш! Друг истины! Теперь мы поняли, что наше восприятие мира складывается из наших предположений о нем, что нам недостает информации и опыта и что мы полагаемся на тех, кто, преследуя собственные интересы, интерпретирует для нас и этот мир, и реальность, находящуюся за его пределами».

«В таком случае, — произнес дервиш, — с вашего разрешения я продолжу свой путь, так как впереди у меня много неотложной работы».

Но горожане не чувствовали себя вполне удовлетворенными. Один из них, ограниченный богослов, решил вопросом поставить дервиша в тупик, полагая, что тот никогда не сможет дать ответ.

«О дервиш, — заорал что есть мочи богослов, — как же ты объяснишь нам то, что люди в течение стольких веков продолжают изучать святые писания, и тот факт, что эти писания признаны во всем мире, а также то, что никто еще безнаказанно не подверг сомнению их ценность (ибо и ты рискуешь поплатиться жизнью, если сделаешь подобное предположение), и, наконец, какое дашь разъяснение тому, что признанные верования и ритуалы передавались из поколения в поколение, были освящены авторитетом целых династий почитаемых людей и никому еще не удавалось бросить на них тень сомнения?»

Мудрец ответил ему так:

«На твои вопросы ответить настолько легко, что сделать это, не дав бедным людям возможности пошевелить собственными мозгами, уже само по себе было бы дурным поступком и проявлением неуважения. Как я уже сказал, мне придется продолжить свой путь — дела не терпят отлагательства. Но через шесть месяцев я вернусь, так что у вас будет достаточно времени самим подумать над этим вопросом. Если по прошествии указанного срока найдется хоть один, кто так и не сумел понять подоплеку брошенного мне вызова, я с радостью ему отвечу».

И дервиш взял посох, чашу для подаяния и колпак, перебросил через плечо овчинную подстилку и пошел своей дорогой.

Богослов, разумеется, праздновал победу над дервишем и, не теряя времени, заявил, что его оппонент, оказавшись лицом к лицу с законным представителем теологии и даже с тем, что сам богослов воображал божественным волеизъявлением, бежал под напором неопровержимых доказательств истины.

Кое-кто из присутствовавших понял, что имел в виду дервиш. Другие пребывали в замешательстве, но были и такие, кого зажигательная речь и пламенные жесты защитника веры подогрели до крайней степени возбуждения и фанатизма.

Когда, полгода спустя, горожане заметили вдалеке дервиша, бредущего по пыльной дороге по направлению к городу, это был уже не тот город, что прежде. Люди, увидевшие истину в словах дервиша, изменились, и вели себя таким образом, о каком прежде и не помышляли. Их идеи и поступки стали приносить плоды как на высшем, так и на более низком уровне.

Те же, кого слова дервиша озадачили, нуждались в срочном руководстве, поскольку предпочли мучиться сомнениями и распалять в себе нетерпение, вместо того чтобы спокойно ожидать возвращения мудрого человека.

Остальные попали под власть псевдоучения фанатика. Фактически это представляло собой форму безумия, навязанного людям, во всех других отношениях казавшихся вполне нормальными. Теперь они выбежали на улицу, ожидая повода расправиться с дервишем и таким образом убедить себя в победе правды над ложью, претенциозностью и лицемерием, иными словами, над всем тем, что переполняло их самих. У них не возникало и мысли о собственной причастности к этим качествам.

Дервиш уверенно шагал вперед несмотря ни на что. В него летели камни, эхо разносило по улицам улюлюканье и свист насмешников, дети дергали его за халат, собаки лаяли, а трусы хвастливо описывали, что бы они с ним сделали, будь на то их воля.

Когда он вышел на городскую площадь, собравшаяся там толпа не давала ему и слова сказать. Ее фанатичный лидер просто ревел от восторга и подпрыгивал на месте, напоминая клоуна, кем он и являлся. Сам чувствовал он себя святым, каковым, разумеется, не был.

Дервиш уселся и стал ждать, пока толпа не успокоится. Через какое-то время, когда любители острых ощущений довели себя почти до полного изнеможения и притихли, он встал и обратился к признанному поборнику духовности с такими словами:

«Благодаря противодействию, которое ты оказал моим словам, твои последователи получили столько сильных, глубоких и приятных переживаний, что, наверное, захотят услышать от меня какие-то еще слова, чтобы оживить неиссякаемое чувство собственного превосходства и прибавить выразительности вашей миссии по защите истины и искоренению лжи».

Смекнув, что ему предоставлена возможность еще больше прославиться, подстрекатель толпы ответил в стиле, хорошо известном врачам, наблюдавшим подобное заболевание в крайних его проявлениях:

«Проклятый язычник! Сука и сын суки! Враг истины и людей! Дьявол и чертов сын! Исчадие адской тьмы! Говори, чтобы мы могли опровергнуть твою ложь и развеять твои жалкие и ничтожные интриги!»

Здесь приведена только часть эпитетов, которые он выпалил, на основе приведенного списка остальные легко себе представить.

«Могу ли я в таком случае продолжать?» — спросил дервиш.

«Пусть говорит!» — закричали те, кто, ненавидя дервиша, поддерживал его безумного оппонента, и те, кто хотел увидеть, как прольется кровь.

«Пусть говорит!» — закричали поборники справедливости, верившие в право человека свободно высказывать свое мнение.

«Пусть говорит!» — закричали пришедшие потешиться.

Тогда дервиш обратился к толпе, и каждый стал слушать его исходя из собственных мотивов, а там были люди, осознавшие свои действия, отчасти осознавшие и те, кто не осознавал вовсе. И, конечно, пришли те, кто находился в промежуточных состояниях.

«Когда-то, давным-давно, — сказал дервиш, — один человек вошел в свой сад и обнаружил труп. Имя умершего было Шакл, и он слыл одним из самых успешных и почитаемых жителей города.

Человек, обнаруживший труп, а звали его Такй (Благочестивый), опознал мертвеца и весьма опечалился, когда увидел, что рядом с телом валяется воровская отмычка. Похоже на то, что всеми уважаемый покойник на самом деле был грабителем и умер на работе. Теперь все хорошее, сделанное им при жизни, могло пойти насмарку.

И Такй решил так: «Я оттащу тело бедняги поближе к его дому, чтобы не опорочить его доброе имя и сохранить благотворное влияние его репутации на людей. Люди подумают, что он умер во время утренней прогулки, возле своего дома».

И вот Такй стал перетаскивать труп к дому Шакла, но, услыхав вдруг какой-то шум, изменил направление и через открытые ворота втащил труп в сад своего соседа напротив. Он вспомнил, что Шакл иногда посещал этот дом, и подумал, что люди, обнаружив его труп, просто решат, что он умер естественной смертью, направляясь в гости.

Глава этого дома, Рассам, услыхал шум в саду и решил, что к его дому крадутся воры. Он распахнул окно и тяжелой дубинкой запустил в направлении, откуда был слышен шум. Выйдя затем из дому, он увидел, что своей дубинкой угодил в Шакла, и конечно же сделал вывод, что это он убил гостя.

В панике Рассам стал соображать, как быть: «Необходимо скрыть убийство, иначе люди решат, что мы его убили умышленно. У нашей семьи не самая лучшая репутация, а Шакл, как известно, был хорошим человеком».

И вот вся семья Рассама взялась помочь ему перенести тело к дому поблизости, принадлежавшему семье по фамилии Мукалиды. И тут их осенило. Разбудив Мукалидов, семья Рассама сообщила им: «Мы только что обнаружили этот труп у вас во дворе. Как же это вы убили такого достойного и уважаемого человека, самого Шакла. Теперь вам остается только одно: вы должны поклясться, что отныне всегда будете нам верны и отдадите половину всех ваших денег, а мы не станем свидетельствовать против вас».

Мукалиды согласились на все условия, и тогда негодяи отнесли тело Шакла к его собственному дому и оставили у ворот. Когда родители Шакла, жившие с ним в одном доме, вышли на улицу и увидели тело, они обрадовались вновь обретенному праху своего сына, ведь на самом деле он умер от разрыва сердца прошлой ночью, в их присутствии. Какой-то грабитель выкрал тело из их дома, намереваясь навести на своего врага — Таки Благочестивого, подозрение в убийстве. Притащив труп к дому Таки, грабитель обронил там свою отмычку.

Итак, только родители Шакла более или менее знали, что произошло на самом деле (что их сын умер естественной смертью, когда пришло его время). Все остальные — Таки, его соседи и Мукалиды — до конца своих дней продолжали верить либо тому, что рисовало по поводу случившегося их воображение, либо тому, что «подсказывали их собственные чувства».

«Шакл, — продолжал дервиш, — символизирует подлинное учение, так как слово «шакл» значит — форма той или иной вещи. Его родители — это люди, которые принесли учение в мир. Жизнь учения закончилась, оно достигло своей цели в данной форме. Его следовало похоронить. Соседи символизируют тех, кто все еще впечатляется отжившими останками и продолжают, по причинам, известным только им, настаивать на том, что поддерживают какие-то отношения с учением. Рассам так повел себя из-за неспособности взглянуть истине в лицо и по той причине, что это слишком часто не доводит до добра. Мукалиды символизируют людей, которым можно посулить все что угодно и запугать тем, в чем не содержится ни капли реальности, и все это — в силу их собственных качеств и потому, что в мире царит несправедливость.

Даже негодяи, фигурировавшие в данной истории, пребывали в большом замешательстве, потому что в предвкушении того, что случится, когда тело будет найдено, они подглядывали за домом Таки и не смогли понять, почему родители Шакла, обнаружив тело своего мертвого сына, радостно захлопали в ладоши.

Всякий, кто не осознает истинного узора, согласно которому разворачиваются события в этом мире, всегда будет верить, что вещи таковы, какими они выглядят. Но подобные люди заблуждаются».

С этими словами старый дервиш поднял с земли свои пожитки и оставил изумленных людей переваривать урок, навсегда уйдя из их жизни.

Плитка шоколада

Вопрос:Если я прав, а мой учитель нет, что, как говорит Газали, может случиться, то почему в этом случае правота бесполезна, а неправота принесет пользу?

Ответ: Потому что кажущаяся неправота в конце концов всегда оборачивается правотой, тогда как воображаемая или кратковременная правота оказывается неправдой по сравнению с абсолютной правотой.

Вы должны думать об этом в терминах, облегчающих понимание. Вот история об одном суфии, который проиллюстрировал данный механизм следующим образом. Как-то раз к нему пришла женщина и спросила: «Почему мы должны делать то, что нам не нравится; может быть, ты из эгоистических побуждений заставляешь нас делать сейчас одно, а потом другое?»

Суфий сказал:

«Так и быть, если ты купишь мне шоколадку, я отвечу на твой вопрос».

Женщина, да и остальные свидетели этого разговора, были возмущены его словами. «Суфий просто издевается над нами», — подумала она.

«Сам покупай себе шоколад», — вспылила она и хлопнула дверью.

Но, немного погодя, женщина решила все-таки проверить, что будет, если она послушается суфия. И вот она пошла в магазин и купила шоколад. Так случилось, что, пока женщина ходила за этой шоколадкой, газопровод в ее доме взорвался, и все, кто находился в здании, погибли.

Она прибежала к суфию благодарить его за вмешательство, как она это истолковала. Он же вернул ей обертку от шоколада. Придя к себе, женщина увидела на обертке лотерейный билет. Она заполнила билет и отослала его попечителям лотереи. Она выиграла такую сумму денег, что ей хватило на покупку нового дома…

Когда женщина снова пришла к суфию, чтобы опять поблагодарить его, он сказал:

«Вещи специально так переплетены, чтобы твои собственные влечения оказывались недостойными доверия, а то, что представляется тебе влечениями других людей, оказывалось чем-то действительно предназначенным для твоей пользы».

Разве это не пример того, как «недостойные капризы учителя» приносят пользу, а «правильное мышление» учеников является совершенно бесполезным.

Исчезнувший дирхем

Многие люди не понимают суфийского мышления просто потому, что, не затрудняя себя размышлениями, строят всевозможные предположения относительно суфизма. Основную роль в этом играют их эмоции или допущения. Вот почему суфии пытаются научить человека тому, как нейтрализовать оба искажающих фактора.

Приведу древнюю историю, иллюстрирующую, как проявляется в действии подобное запутанное мышление.

Жили некогда три странствующих дервиша. Однажды поздней ночью прибыли в караван-сарай и спросили комнату для себя и место в конюшне для своих ослов.

Хозяин караван-сарая к этому времени уже спал, и дежуривший ночью слуга отвел ослов в стойло, а дервишам предоставил комнату для ночлега за пятнадцать серебряных дирхемов. Дервиши тут же выплатили требуемую сумму вперед.

На следующее утро хозяин понял, что по ошибке с дервишей взяли слишком много; плата должна была составлять только десять дирхемов, и он велел слуге вернуть им пять дирхемов.

Слуга был не слишком честен и, кроме того, решил, что разделить пять дирхемов на троих будет сложновато. «Чтобы дервиши не перессорились, — подумал он, — я верну им только три дирхема, а два оставлю себе».

Так он и поступил, и получилось, что дервиши потратили на ночлег только двенадцать дирхемов.

Это означало, что с дервишей взяли двенадцать дирхемов, и два дирхема прикарманил слуга: всего получается четырнадцать дирхемов. Но ведь вначале было пятнадцать дирхемов. Куда девался еще один дирхем?

Многие люди, встретившись с этой задачей, полагают, что один дирхем каким-то образом испарился. Но ведь такого быть не может, не так ли?

Подобным же образом, люди усматривают существование тайн там, где их нет и в помине.

Болезни в учении

Барьеры, препятствующие пониманию как у отдельных индивидов, так и в группах:

«Традиционализм», в действительности нередко означающий рабское воспроизведение того, что кажется ценными мыслями и действиями, является первым и очевидным препятствием на пути к реальному пониманию. Обобщенно это можно назвать «подражанием», представляющим собой одно из дюжины основных препятствий, лишающих человека способности к подлинному развитию.

Сверхупрощение — второй фактор, возникающий, если одна-единственная формула считается достаточной для того, чтобы взять штурмом небесные врата. Желание получать эмоциональные стимулы — третий фактор; четвертый — неодолимая жажда к поглощению информации, независимо от того, актуальна она на конкретном этапе развития или нет.

Пятая уродующая тенденция проявляется в использовании притчи или сказки как некоего провозвестия абсолютной истины, тогда как это лишь грань чего-то целого, иными словами, человек в данном случае принимает фрагмент за целое, вместо того чтобы увидеть в этой детали возможность выхода на целое.

Шестая проблема возникает, когда человек желает следовать надуманным гипотезам благочестия; седьмая и восьмая касаются того, что происходит, когда при отсутствии необходимых восприятий человек пытается учиться сам и учить других.

Девятая проблема — неспособность оценить то, в чем нуждается обучаемый; десятая — когда человек заранее падает духом; одиннадцатая — смешение наобум учений и техник из разных источников; и, наконец двенадцатая — принятие одной вещи за другую.

Все перечисленные формы поведения легко обнаружить как в духовных, так и в других группах человеческих существ, потому что подобные проблемы, в сущности, отнюдь не относятся к эзотерической области, но по сути являются проявлениями вторичной личности или вторичного «я», принимаемого человеком за свое истинное «я». Эта вторичная личность в действительности представляет собой в высшей степени неэффективную кашу из инстинктов, эмоций и недоученных или переученных (путем обусловливания) кусочков целого.

Если выразить все перечисленные препятствия в форме гипертрофированных иллюстративных примеров, то есть свести их к более простым для понимания эквивалентам, они могут быть сравнительно легко исследованы.

С помощью приводимой здесь серии так называемых анекдотов, описанные барьеры могут быть скомпанованы; пренебрегать ими значило бы учиться чтению, не утруждая себя освоением алфавита.

1. Подражание и недостаток восприятия.

Воспроизведение устаревших или неправильно понятых ритуалов и обрядов — самое распространенное заблуждение. Иногда оно доставляет массу удовольствия, но никак не способствует просветлению. Это также одна из причин боли и растерянности, приносимых некоторыми видами религиозной деятельности.

Аналогией могла бы послужить неприятность, произошедшая с одним полуграмотным человеком, купившим банку консервированного супа. Он получил тяжелейший ожог руки, попытавшись следовать инструкции, которая гласила: «Просто откройте банку рукой и опустите ее в кипяток на пятнадцать минут».

Информация без знания делает человека пленником, вместо того чтобы содействовать его освобождению.

Рассказы, иллюстрирующие подобные состояния, из-за своей гротескности традиционно известны как серия анекдотов о «Стране Дураков». Учтите, однако, что поведение любого человека, который плохо разбирается в каком-то специальном предмете, всегда будет выглядеть идиотским в глазах эксперта. То же верно и в духовно-психологической области.

Конечно, шутки, подобные приведенной выше, на более низком уровне обладают самостоятельной ценностью, например как иллюстрация глупого поведения вообще, что и обеспечило им популярность среди любителей развлечений. Это, в свою очередь, побудило людей огульно оценивать их лишь как шутки или даже как глупые шутки. Тот факт, что особое использование важных материалов выродилось, являет собой вполне характерную особенность человеческого общества. Время от времени мы должны восстанавливать полезное содержимое процедур, техник и самого знания.

2. Отрицательная сторона склонности человека полагаться на какую-либо единственную формулу.

Сверхупрощения во всех системах верований обеспечивают людей эмоциональными стимулами и занятостью. Подобный подход оставляет нерешенными многие проблемы и отнюдь не способствует прогрессу в обучении.

С точки зрения информированного наблюдателя, люди могут быть погружены в огромное количество разнообразных дел, каждое из которых им самим кажется разумным; но вне соответствующего контекста, а он обеспечивается только знанием, подобные действия совершенно бесполезны.

Вот история о двух узниках. Они знали, что при подготовке к побегу заключенные общаются друг с другом, перестукиваясь по водопроводным трубам. Итак, они разработали и усовершенствовали путем многолетней неустанной практики весьма изощренную систему общения друг с другом. И только когда их система достигла абсолютного совершенства, они заметили, что находятся в одной и той же камере…

В этом анекдоте хорошо просматривается разница между образованием, или развитием знания, и простыми социальными стимулами. Герои истории думали, что они куда-то движутся, а значит, развивают свои способности, и даже не удосужились оценить ситуацию в целом, чтобы определить, каким именно умением им необходимо овладеть в конкретных условиях своего тюремного заключения.

Этот анекдот иногда цитируют также, чтобы подчеркнуть разницу между духовным познанием и эмоциональной деятельностью. Люди настолько погружены в сферу эмоций, что часто принимают свои переживания за духовные.

Для изучающих культы и различные религиозные системы, совершенно очевидно, что большинство людей вполне довольствуются «практикой общения посредством специальной системы сигналов», находясь при этом в одной камере.

Мы могли бы указать на их заблуждения, но нас никто не уполномочивал мешать им развлекаться.

3. Будущий ученик становится ошеломленным потребителем стимулов и чудес, вместо того чтобы осознать существование цели.

Так называемые учения и системы, с точки зрения социологов (но не последователей подобных учений), очевидно представляют собой явления социального характера — они обеспечивают людей удовлетворением, которое те могли бы добыть и в других местах. Это делает подобные системы социальными, а не духовными структурами.

Они не способны обеспечить учащегося необходимым толчком, вмешательством, выбивающим из состояния монотонности, а в этом нуждается всякий, кто учится.

В результате ученик развивает вкус ко все более частому повторению одного и того же, к получению удовольствия вместо развития.

Эту ситуацию иллюстрирует рассказ о человеке, который получил от джинна заманчивое предложение — исполнить три заветных желания.

Человек попросил:

«Хочу стать способным делать все, что захочу, и быть, кем пожелаю».

«А два других желания?» — спросил джинн.

«Хочу того же, что и в первом, но вдвое больше», — был ответ.

Представляя себе, что речь идет о жителе Страны Дураков, мы можем посмеяться над глупостью, алчущей заполучить все сразу, а затем еще больше, но, конечно, того же самого.

В виде упражнения потрудитесь увидеть вокруг себя людей, живущих различными системами и учениями: они находятся в точно таком же положении, как и этот гражданин Страны Дураков.

4. Неутолимая жажда поглощения информации.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.