Кристо Ракшиев (дневники)

Кристо Ракшиев (дневники)

Или правду говорит Кривошеев, или... Суеверный я стал совсем. Аппетита нет никакого, но в столовой сидел с некоторой пользой. Вышло мне на этот раз за одним столом со следователем советским есть. Хороший, фактуристый такой полковник: рослый, крепко сбитый, жгучий брюнет без единого седого волоса, хотя ему близко к сорока, по моей примерке. Ходит исключительно в штатском, всегда тщательно выбрит, всегда немного не в себе... ну, в смысле, – глянешь на него, а он словно в облаках витает. Ест с аппетитом и как-то по-особому, по-аристократически, изысканно, неторопливо. Обычный человек – никакой субординации, ничего лишнего. Классический Сергей Дмитриевич...

– Разрешите вопрос, товарищ полковник?

Я работаю в госбезопасности много лет, целую жизнь... Правило номер один – не будь любопытным, не суй нос куда не следует… и куда следует сунуть, тоже не суй...

– Слушаю.

Тщательно разделывает рыбу. Нож тускло сверкает в его руке.

– Неужели это может быть правдой?

Он отложил нож с вилкой. Чертов аристократ! И этот отсутствующий взгляд...

– Знаете, я думаю, что некоторая правда там, безусловно, имеется. В любом случае, экземпляр прелюбопытнейший.

–Но он же убийца!

Полковник пожимает плечами.

– Вот видите, вы косвенно сами его слова подтверждаете... Те, по поводу пользования силой противоположного, помните? Убийцу, дескать, казнить, а если болен психически – то лечить, но так просто это оставить нельзя! Так мне вас понимать прикажете?

Я растерялся.

– Я искренне ценю ваши чувства, заметьте, они совершенно праведны. Лучших инструментов для более гуманного исправления столь вопиющего беззакония пока еще не придумано – жаль, очень жаль. Мы с вами работаем в интересах государства и, конечно, имеем все необходимые полномочия для того, чтобы для пользы дела оказывать любые формы давления на преступника. Как вам и без моего известно, подобная тактика оправдывает себя далеко не всегда... В данном конкретном случае есть мнение, что с подследственным необходимо избрать тактику предельно корректного, лояльного обращения. И это даст свои плоды, поверьте мне.

Тема исчерпана. Я сдержанно поблагодарил и уткнулся в свою тарелку, понимая, что после такой менторской речи ловить уже нечего. Полковник не то чтобы опасается говорить на эту тему, нет, он просто не считает это нужным, – и я это понял.

Итак, еще твоя правда будет, Кривошеев! Ты чувствуешь себя в безопасности – и имеешь все для этого основания. Есть, видите ли, мнение – вести допросы предельно корректно. Приносить ему его чертову землю из горшка цветочного, морозить для него воду, кормить исходя из его пожеланий. Выслушивать эти монологи про могилы и кладбища, про покойников, про магические ритуалы...

То ли рациональная, то ли иррациональная часть моего «Я» толкает меня записывать все это… Я пишу все – слово в слово, иногда вставляя жесты и эмоции – то, чего нет в стенограммах допросов... Тьфу, черт! Какие это допросы!? Светская беседа! Я пропустил тридцатое июля, пятый день допроса, пропустил допрос от шестого августа. Теперь тринадцатого...