МИФ ИНДИВИДУАЛИЗМА

МИФ ИНДИВИДУАЛИЗМА

Реализовывать поставленную задачу нам придётся в непростое время. Наша культура не очень склонна проявлять терпимость по отношению к мудрым старикам или старухам. К счастью, по мере вступления поколения «Бэби-бума» в преклонный возраст у нас появляется возможность изменить ситуацию. Многие из нас выросли в эру поисков духовного сознания и не желают, чтобы на них смотрели как на что-то неуместное. Не так уж давно старикам в семье отводилась важная роль. Экономическая необходимость и социальные структуры убеждают индивида в том, что он является частью сложной сети естественных и социальных систем — семьи, общины, государства, биосферы и т. д. Поэтому личность важна не только как индивидуальное существо, но и как часть большой системы.

К сожалению, развитие культа индивидуализма, имевшее место в прошедшие, пятьдесят лет, негативно сказалось на восприятии двух взаимозависимых аспектов. В нашей культуре на смену большой семье, где дети живут в одном доме с родителями, родителями родителей, тетками и дядьями и где старшие играют в повседневной жизни важную роль, пришла малая (или даже неполная) семья. Такая раздробленность лишила большую часть стариков среды, в которой они могут чувствовать свою значимость, и многим пожилым людям кажется, что без места в системе отношений их жизнь лишена смысла.

Помимо чувства отчуждённости от структур семьи и общества, страдать нас заставляет оторванность от мира природы, от биосферы. В результате мы не видим, что возрастные изменения и старение являются естественным процессом. Тем, кто живёт в урбанистической или субурбанистической среде и окружён порождениями человеческого ума, редко предоставляется возможность по-настоящему, всем своим естеством, постичь цикл рождения, старения и смерти.

Степень потери места в природе и семье была остро осознана мной во время интервью, которое я брал несколько лет назад у Орена Лиона — вождя племени онондага в штате Нью-Йорк. В молодости Орен был рекламным агентом в Нью-Йорке, но впоследствии вернулся к своим индейским корням. В его традиции личность человека является частью биографии семи поколений (трёх предшествующих и трёх последующих), но когда Орен говорил со мной, я почувствовал, что он огорчён.

«Внуки не слушают меня», — сказал он.

Я потомок иммигрантов, и мне было трудно понять, почему личность должна зависеть от предшествующих и последующих поколений. Когда мои предки, полные надежд и светлых ожиданий, прибыли в Нью-Йорк, они с радостью отказались от прошлого ради будущего. Хотя эта «философия будущего» весьма способствовала прогрессу, я увидел, что она лишает стареющих детей иммигрантов корней и чувства исторической сопричастности.

Наше общество не знает, что делать со стариками, и поэтому оно лишено именно тех качеств, которые ему могут дать пожилые люди. К несчастью, большинство стариков сами не знают о том, что могут что-то дать обществу. Но молодые не постучат в нашу дверь и не скажут: «Эй, старичье, у вас есть то, что нам надо. Нам нужна ваша мудрость и широта видения». Только став более сознательными в своём процессе старения, мы (как культура) поймём, какие сокровища таит в себе старость и как ими поделиться. Старея сознательно, мы естественным образом начнём проявлять те качества, в которых наше общество нуждается, чтобы выжить: выдержка, рассудительность, терпимость и раздумья. Эти качества может дать лишь спокойное восприимчивое сознание, исследовать которое нам предлагает старость.