ЗАПАД-ВОСТОК

ЗАПАД-ВОСТОК

Прочитал только первую и пятую Ваши книги, сейчас изучаю вторую. Увлекаюсь китайской философией, в частности Дао Дэ Цзын и Фэн Шуи. Это не дань моде, действительно интересно и тянет. В связи с этим вопрос: как следует понимать «совершенно-мудрый стремится к недействию»? Как практически применить «недействие»?

Я уже рассказывал историю о том, как к монаху пришел его ученик и сказал, что готов выполнять любую работу. Для начала монах предложил ему сажать морковь ботвой вниз. Говорят, Серафим Саровский ежедневно перекладывал поленницу с одного места на другое. В Индии это называется непривязанностью к результатам своего труда. В юности я составлял список неотложных дел, которые должен был выполнить на следующий день. Мой список постепенно рос и пополнялся. Когда он дополз до 40 пунктов, я заметил, что стал уставать и впадать в уныние, боясь ничего не успеть. И тогда я выбросил все списки, решив посмотреть, что будет. И ничего не изменилось. О том, чего не надо было делать, я и не вспоминал, а остальное заставляла выполнять сама ситуация. В моем понимании деяние связано с желаниями, с целью, то есть с сознанием, которое постоянно возвращается к цели. Чем больше зависимость от конечного результата, тем сильнее мы боимся, переживаем, обижаемся на тех, кто мешает нам действовать, впадаем в уныние, если не успеваем. Поэтому для воспитания учеников им сначала предлагали выполнять бесцельные действия. Это снимало зависимость от желаний. Если действие совершается без привязанности, оно не вредит душе и может называться недеянием, то есть действие совершается снаружи, но не происходит внутри. Это позволяет, занимаясь любыми делами, сохранять ощущение Божественного в душе.

Вспоминается любопытный факт. В школе иезуитов, кажется, был следующий тест для отбора лучших учеников. Молодому монаху назначали собеседование, скажем, на 9 часов утра. Он приходил вовремя и ждал. Проходило 5-10 минут, но его никто не вызывал. Проходил час, за ним другой, третий. И все это время за монахом незаметно следили. Если испытуемый проявлял малейшие признаки недовольства, раздражения, он выбывал из кандидатов на ответственное место.

Тот, кто раздражается, спешит, переживает, серьезного поручения выполнить не может. У викингов перед боем воинов поили отваром из мухоморов. Сознание оставалось чистым, а страх, переживание пропадали, потому что падала зависимость от желаний. В Индии в состав священного напитка «сомы» кроме молока входил также отвар из мухоморов. Воинам перед боем говорилось: «Ты уже умер, поэтому в тебе не может быть страха, ненависти, переживаний. Иди и делай свое дело». Внешние, связанные с телом слои сознания и желания тормозились, но раскрывались внутренние, гораздо более масштабные.

Чтобы заниматься философией, нужно видеть скрытое единство всего происходящего в окружающем мире. Чтобы ощутить единство с ним, нужно выйти на тонкие планы, отрешившись от внешних. Поэтому истинная философия всегда тесно соединялась с мистикой и религией. Для западного человека важен орган, который рождает функцию. Для восточного человека важна функция, которая создает орган. Поэтому западному философу интересно, как устроен орган, а восточному — как он работает и как он связан с остальными органами. Поэтому западная медицина лечит только орган, а восточная стремится выровнять функции всего организма, всех его органов. Хотя заслуги западной и восточной медицины, как, впрочем, и философии, неоспоримы, но чем дальше мы развиваемся, тем лучше понимаем, что видеть единство всего происходящего, лечить весь организм в целом гораздо перспективнее, чем копаться в отдельных органах.

Кстати, вопрос, что первично, функция или орган, в какой-то степени уже был решен советским психологом Леонтьевым. В своих трудах он описывает следующий факт: если организм попадает в новые условия, то несколько органов могут сообща создавать новую функцию, вследствие чего начинает формироваться новый орган. Так что справедливы, можно сказать, оба выражения. Функция формирует орган, а затем орган выполняет функцию. Для меня восточная философия в своем стратегическом понимании мира выглядит как функция, а западная философия и медицина — как орган, работающий в чисто прикладном аспекте. Принцип неделения позволяет выключить вторичную функцию и вернуться к первичной, то есть к той, которая существовала до органа, до материального мира, туда, где мир был единой светящейся точкой.