ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

После задержания Аскольда, сразу же после того, как его буквально выдернули из Ирочки Васиной, сразу же после всхлипа в том месте, вокруг которого сосредоточены все надежды на будущее человечества, в Ирочке Васиной что-то вздрогнуло, выпрямилось и стало серьезным. Как будто бы именно в этот момент из яйца судьбы вылупился ангел-хранитель и распрямил свои пока еще влажные и пока еще слабые крылья…

Ирочку группа захвата лишь мимоходом обшарила глазами и удалилась, толкая перед собой разозленного своей беспомощностью Аскольда. Лишь старший группы лениво спросил:

— Ты кто?

— Я его невеста. Мы завтра идем в ЗАГС, — соврала Ирочка и сильнее закуталась в одеяло.

— Малолетка или проститутка? — не обратил на ее слова внимание Ростоцкий, это был он, и выжидательно посмотрел сквозь прорези черной маски.

— Я его невеста, хам! Я сегодня же позвоню отцу, он начальник ГУОПа в Санкт-Петербурге!

На этот раз Ирочка не соврала.

— Ну да, извините, — без тени раскаяния извинился Ростоцкий. — Это хорошо, тогда он поймет мои вопросы к вам правильно. До свидания.

Попрощавшись, Ростоцкий направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся из огромной, как фантазия сексуального маньяка, постели:

— За что вы арестовали Аскольда?

— За убийство, он голову человеку оторвал, по-моему, — не поворачивая головы, сообщил Ростоцкий и ускорил шаг.

— О-о! — услышал он из пространства постели испуганный возглас восхищения.

Но самое удивительное с Ирочкой Васиной произошло на следующее утро. Во-первых, она покинула номер Аскольда за семьсот пятьдесят долларов в сутки и быстро прошмыгнула в свой, на другом этаже, за семьдесят. Номер был оплачен до конца недавно начавшегося месяца устроителями конкурса «Мисс курорта Сочи». А во-вторых, в коридоре она нос к носу столкнулась с самым знаменитым участником фестиваля киношников «Кинотавр». Знаменитость при виде Ирочки заулыбался, Ирочка при виде знаменитости презрительно сморщилась, хотя где-то в глубине души все-таки немного замлела.

В номере она приняла душ, оделась и отправилась на гостиничный пляж. Спустившись в холл, Ирочка почувствовала сухость во рту и вошла в уютный полумрак голубоватого риджерса с прохладительно-энергетическими напитками голландской фирмы «Андерс», которые производились в Армении на основе высокогорных, таинственно-стимулирующих трав. Возле стойки она вдруг напряглась и почувствовала растерянность. Резко оглянувшись, Ирочка увидела, что к ней подходит Он, тот самый Великий Любовник, потрясший ее суть цветами, наглой и оправданной беспардонностью и еще чем-то таким, от чего ей хотелось визжать. Это был Глассик. Брезгливо морщась, он подошел к вытянуто-напряженной Ирочке и сунул свой гортанный, слегка изогнутый нос в ложбинку символически прикрытой груди. Во время этой странной церемонии Ирочка Васина стояла по стойке «смирно», словно в ожидании приговора.

— Значит, ты спала с этим банкиром? — произнес Глассик, пренебрежительно глядя на Ирочку.

— Да, — покорно призналась Мисс курорта Сочи.

— Я его сурово накажу. Он воспротивился моей воле и лишил науку ценного биосырья… — Глассик с укоризной посмотрел на Ирочку и, немного смягчившись, объяснил: — Видишь ли, ты была очень редким подвидом женщины, в тебе все эти годы вырабатывался фермент, который мы, ученые, называем «Вспышка»…

На этом Глассику пришлось прервать свои объяснения, быстро выскочить из бара, а затем из гостиницы. На выходе подозрительная скорость была замечена служителем гостиницы, который попытался остановить его для выяснения причин такой поспешности, но какой-то молодой мужчина, медленно проходивший мимо служителя, так толкнул его ладонью в подбородок, что служитель сокрушил в полете два ряда стекол на дверях, цветочный вазон из малахита на улице и упал на каскадных ступенях гостиницы с уже совершенно отстраненным от жизни выражением лица.

На улице Глассик поспешно влез на пассажирское место своего «БМВ», почти сразу же дверца открылась, и на водительское место сел мужчина, который мгновение назад окончательно и бесповоротно объяснил служителю гостиницы всю бесперспективность его работы. Когда «БМВ» тронулся с места, Глассик еще некоторое время слышал визг Ирочки Васиной, пробивающийся сквозь суету и крики, поднявшиеся вокруг убитого служителя, и сквозь шум находящегося совсем рядом морского прибоя.

Нет, определенно все это напоминает затянувшееся и поэтому начавшее гнить от пороков детство. Я улыбаюсь, но чувствую, что в этой улыбке нет презрения. Я редко кого презираю. Я никогда и никого не презираю. Так будет точнее. Точнее и обаятельнее. Я не просто улыбаюсь, я улыбаюсь широко и белозубо. Как он уморительно обнюхивал этот свисток с подиума! Алексей Васильевич весь состоит из приколов, никогда не подумаешь, что он гений, что на его защите стоит вся мощь и тайная изощренность государства. Я улыбаюсь, но в душе недоволен самим собою. Жалко служителя гостиницы. Я просто произвел толчок и тем не менее убил его. Нужно потренироваться, отработать движение «минимум», умение не придавать в нужный момент убийственную силу своим возможностям. Я иду к морю. Алексей Васильевич ушел в «Домик» спать. Умора, а не Алексей Васильевич. Спросил у меня о здоровье. Так и спросил: «Как ваше здоровье?» Я не выдержал и расхохотался. Он сразу же все понял и расхохотался в ответ. Так и стояли несколько минут друг перед другом, умирая от хохота. Затем он сказал: «Банк снимается с разработки, эту дуру ломанули, а банкиром я займусь сам. Отдыхайте пока». Вот оно, море. Я снимаю с себя одежду и улыбаюсь широко и белозубо.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.