ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Мое знакомство с книгой, предлагаемой вниманию читателя, произошло в конце 1991 года, вскоре после выхода ее в Китае в издательстве Хуася. Этому предшествовал один курьезный случай, который я часто вспоминаю, потому что он свидетельствует и об интересе к даосской культуре и о некоторых «облегченных» представлениях о возможности ею «овладеть».

Однажды ко мне домой (я жила тогда во Владивостоке) пришел молодой человек, представившийся спасателем с одного из известных владивостокских пляжей. Он сказал, что интересуется даосизмом и мечтает поступить послушником в какой-нибудь китайский даосский монастырь. Слышал, мол, что я еду в Китай, так не узнаю ли для него, насколько его мечта реальна? На мой вопрос, знает ли он китайский язык и как собирается общаться с монахами, отвечал, что «выучит, если понадобится». Хотя я не восприняла его намерений всерьез (насколько мне известно, они не имели последствий), встреча послужила определенным стимулом для некоторых моих разысканий. К тому времени я уже несколько лет занималась реконструкцией и переводом текста «Лао-цзы», но практически ничего не знала о современном даосизме. Одной из целей наметившейся тогда поездки в Китай было посещение даосских монастырей, сравнительно недавно возобновивших свое функционирование после катаклизмов «культурной революции». По крайней мере, я должна была узнать, как ведется обучение даосов.

Мне удалось тогда побывать в нескольких знаменитых даосских монастырях и побеседовать как с молодыми монахами, так и с некоторыми преподавателями монастырских школ. В большинстве случаев они общались охотно, но не были слишком многословны, и мое любопытство не было удовлетворено. Однажды в городе Сиане, в Басяньсы, монастыре Восьми Бессмертных, один из монахов, которого я расспрашивала, заметил у меня в руках книгу Чэнь Кайго и Чжэн Шуньчао «Подвижничество Великого Дао», только что купленную в монастырской книжной лавочке. «Читай эту книгу, – сказал он, – и все узнаешь». Прошло однако более полугода, пока до ее чтения дошли руки. Книга меня поразила. Я много рассказывала о ней и сделала доклад на научном семинаре, мои рассказы всегда вызывали интерес и просьбы перевести книгу, но много воды утекло, пока образовалась возможность взяться за перевод. Вскоре я обнаружила, что сокращенный перевод этого сочинения уже опубликован в книге известного востоковеда В.В.Малявина «Восхождение к Дао» (Москва, изд-во Наталис, 1997). Меня это не расхолодило. Я думаю, что читателям будет интересно познакомиться с полным русскоязычным переводом В книге говорится о чрезвычайно тонких и почти неизвестных вещах, и каждая подробность здесь драгоценна.

Авторы книги – два молодых человека, выпускники пекинских вузов, изучавшие экономику и успешно работавшие по специальности, ощутили в себе потребность поглубже познакомиться с практически неизвестной им китайской традиционной культурой. Десятилетие «культурной революции» образовало культурный разрыв, который отделил ее молодых современников и тех, кто вырастал сразу после нее, от источников традиционной китайской духовности. Этот разрыв оказался чреват неожиданными последствиями для общества и личности, одно из которых получило название «утрата национальной идентичности», – зияющая пустота в душе и рождающийся из нее (по Лао-цзы, «Наличие рождается из Отсутствия») вопрос: «Что значит быть китайцем?»

Такой вопрос, как многие другие, задавали себе Чэнь Кайго и Чжэн Шуньчао. Им повезло. Они встретили человека, который указал им Путь. Это не было случайное везение. И не только потому, что гибельность культурного разрыва была глубоко осознана в обществе и государство прилагало большие старания для его ликвидации и залечивания шрамов, создавая условия для развития культуры вообще и религии в частности. Они были готовы к изменению прежних стереотипов мышления. Их личная воля к самосовершенствованию ради обретения цельности и самостояния предопределила встречу этих людей с Ван Липином, Восемнадцатым Патриархом даосской школы Драконовых Ворот Полной Истинности, только что появившимся на культурной сцене Китая и еще мало известным. Они пришли к нему в группу заниматься «цигун», а вышли новыми людьми. Вышли, а не ушли, потому что с тех пор сделались горячими пропагандистами китайской традиционной культуры, одним из устоев которой является даосизм. В силу своих возможностей они помогают теперь Ван Липину в решении задачи, поставленной перед ним патриархами школы предыдущих поколений – раскрыть Китаю и миру сокровища даосской культуры.

Интерес к сокровищам китайской культуры в мире неуклонно растет. Но «сокровища культуры» имеют ту особенность, что, даже выставленные на всеобщее обозрение, они не перестают быть «сокровенными», быть тайной, к которой каждый зрящий их должен найти (а может и не найти) свой собственный ключ. Будь то шедевр живописи, танец или плавное движение Тайцзицюань, будь это мелодия, книга, слово или безмолвие медитации, все это только Знаки культуры, которые раскроются тебе, если станут фактом твоей собственной внутренней жизни.

Сокровища культуры можно приобретать, коллекционировать, их можно наблюдать, изучать, ими можно любоваться и наслаждаться, их можно в той или иной форме «иметь» как вещи или знания. Но хотя мы в жизни часто говорим об «овладении культурой», культурой нельзя «обладать», потому что она не содержится в вещах и знаниях, а «есть» только в живом человеке, в жизни его духа. Культурным можно только «быть». Культура и человек как родовое существо единосущны. Каждый индивид «присваивает» культуру» как истинно человеческий образ жизни, и культура каждого равна его «мастерству быть человеком».

В книге «Подвижничество Великого Дао» речь идет о самосовершенствовании человека в «присвоении» человеком своей родовой сущности, каковое «присвоение» и подразумевается, с моей точки зрения, под уже популярным в мире китайском словом «Дао», или «Путь». Интерес ее в том, что о «Пути» рассказывает тот, чье «мастерство быть человеком» заслужило ему перед авторитетами тысячелетней даосской традиции имя Истинного Человека. В книге много говорится о сферах, этапах, методах и приемах самосовершенствования человека, как они виделись и осуществлялись в даосской традиции. Технике здесь придается величайшее значение, но главное не в ней, она только «функциональна» (юн) и используется для продвижения человека к полноте проявления человеческой сущности (ти).

Человек как родовое существо, по воззрениям даосов, подобен Космосу, это «монада полной информации» о Космосе как упорядоченной Вселенной. Разные уровни существования Космоса имеют микроаналоги в человеке, не в одном его трехмерном теле, а в человеке как целостном живом существе, «микрокосме». Стать «микрокосмом», привести все проявления своей жизни в гармонию с Космосом – вот в чем состоит подвижничество Великого Дао. На наших глазах в книге этот Путь проходит под руководством Высоких Учителей школы Драконовых Ворот Полной Истинности (Цюаньчжэнь Лунмэнь пай) простой мальчик, житель города Фушунь, расположенного в Северо-Восточном Китае, наш современник. Годы его совершенствования а Дао пришлись на период «культурной революции». Ему и его Учителям пришлось скрываться ,и много лет они странствовали в глуши гор и лесов Китая. Во время странствий осуществилась главная часть его обучения. По возвращении домой, он, уже юноша, стал рабочим завода. Учителя не позволили ему скрыться в горах и жить отшельником, как жили они сами и как тысячу лет жили их Учителя и Учителя их Учителей, хранители традиции Полной Истинности. Сокровища даосской культуры тысячу лет передавались тайно , только от учителя к ученику. Но наступило время передать их для пользования всем людям, время «Расширения Пути», приобщения к нему не единиц, а миллионов. На Ван Липина была возложена миссия расширения Дао, а потому ему следовало жить в миру, жизнью обычных людей, среди их повседневных забот, радостей, горестей, среди всей мирской суеты, оставаясь при этом Истинным Человеком и взращивая вокруг себя гармонию. «Мудрец одет в рубище, а яшму держит за пазухой»,– говорил Лао-цзы. Настало время показать людям красоту яшмы, великой космической гармонии. Если позволительно будет применить к адепту даосизма буддийский термин, Ван Липина следует назвать «бодисатвой», человеком, достигшим Берега Спасения, но не ступившим на него, а вернувшимся к тем, кто остался на этом берегу, чтобы помочь им спастись. В даосской же традиции его называют «отшельником в миру».

Авторы книги создали не роман, не повесть, они не ставили задачу превратить ее в научный доклад. Они записали свои беседы с Ван Липином и его воспоминания и назвали свое произведение «репортажем»

По собственному признанию, они не все понимали в том, что говорил Ван Липин. Понимали в меру своей зрелости, в меру своей готовности к пониманию. В меру своей готовности понял изложенное в книге и переводчик. Разумеется, то же следует сказать и о будущих читателях русскоязычного перевода. Но наша зрелость может расти вместе с ростом степени нашей целостности, нашей свободы, тогда мы перечтем книгу и поймем в ней то, чего сейчас, может быть. даже не заметили.

Большую проблему для переводчика составила терминология книги. Принятые в европейском и русском китаеведении термины, фигурирующие в словарях, не всегда адекватно передают значения китайских терминов. В ряде случаев мне пришлось сделать отступления от традиции, чтобы сохранить смысл текста. Особенно хочу сказать о термине «Cердечная Природа», который я считаю эквивалентом китайского иероглифа «син». Его принято переводить словом «природа», под которым подразумевается биологическая природа человека. Но в даосской традиции, как и в древнекитайской философии вообще, этот иероглиф, составленный из знаков «сердце» (синь) и «рождение», «жизнь» (шэн), относится к психической и умственной стороне жизни человека, сердце рассматривается здесь как обиталище разума.

В паре с «Сердечной Природой» (син) везде в книге выступает термин, который традиция переводит как «Судьба» (мин). В отличие от «син» как психической и мыслительной природы, он означает природу биологическую, включающую как человеческую телесность, так и образ жизни. Поэтому я принимаю для него термин «Жизнь». Непривычно звучат для русского уха парные категории «Сердечная Природа» и «Жизнь», не правда ли? Гораздо приемлемее кажется пара «Природа» и «Судьба», да только в этом случае искажается смысл текста. А не сказать ли что-нибудь, вроде «Биологическая и ментальная природа»? Выглядит более наукообразно, но смысла оригинального текста тоже не передает. Я думаю так: пусть лучше смысл будет передан точнее, что же до «привычности» выражений и терминов, то вряд ли возможно «обеспечить» ее при переводе книги, в которой все – необычно и которая требует от нас переворота в нашем мышлении.

Другой термин, о котором следует упомянуть, – «совершенствование в выплавлении» (сю лян).

В традиции даосского самосовершенствования используется терминология и образы алхимии. Это связано с тем, что первоначальное развитие даосских техник шло по пути создания «Пилюль», «Снадобий» и «Эликсиров» из растений, металлов и минералов, которые должны были обеспечить адептам здоровье, долголетие и даже бессмертие. Приготовление этих веществ связано с нагреванием на огне и плавкой их составляющих в тиглях и печах. Эти техники Внешней алхимии («Внешней Пилюли») живы и до сего дня, о чем недвусмысленно говорится в книге. Но параллельно с ними уже тысячу лет существуют техники Внутренней алхимии («Внутренней Пилюли»), где «тиглями», «веществом», «огнем», «водой» служат энергии ци, цзин и шэнь, а также различные внутренние органы человека. Это алхимия Духа, человек здесь должен выплавить собственное единство, единство бессмертного микрокосма, из отдельных составляющих его энергий и частей. Обо все этом рассказывается в книге. Поэтому я считаю невозможным переводить термин «сю лян» как «совершенствование и закалка» или просто «закалка», потому что слово «закалка» и в прямом и в переносном смысле означает совсем иной процесс, чем «выплавление».

Наконец, предметом долгих раздумий были комментарии к тексту. В книге встречается много непривычных выражений, китайских терминов, реалий китайской культуры и современной истории. Нужно ли все непонятные места сопровождать подробными разъяснениями и комментариями? Так принято. Но верно ли это будет для данной конкретной книги?

Скажем, в книге говорится о многих мало известных или существенно новых вещах, которые впервые «инсталлируются» не только перед русскоязычным, но и перед китайским читателем. Материал требует изучения и осмысления, все это вещи непростые. Справедливо ли будет подсовывать читателю в виде комментария свое незрелое мнение, которое может быть ошибочным?

Многие термины, употребленные в книге и касающиеся техники «выплавления», неизвестны не только русскому, но и обычному китайскому читателю, по вышеуказанным причинам оторванному от традиционной культуры. Авторы книги вполне это сознают, так как они тоже приобщались к традиции в процессе занятий с Ван Липином и создания «репортажа». Поэтому рано или поздно в книге все непонятные термины разъясняются. В точно таком же положении был, собственно говоря, и обычный мальчик Ван Липин, когда он начал изучать Дао. Ему рассказывали о совершенно незнакомых и очень глубоких вещах, при этом употреблялось много слов, которых он не понимал. Ему ведь не приходилось изучать в школе древнекитайскую философию и историю культуры. Он осваивался с терминологией и со смыслом понятий постепенно, в процессе работы самосовершенствования в Дао. Такой же путь должен пройти и читатель «репортажа». Он поймет многое, если будет читать терпеливо

В книге употребляются китайские термины, которые уже вошли в тезаурус русской культуры. Есть ли смысл разъяснять читателю, что такое Дао, Дэ, цзин, ци, шэнь? Эта книга предназначена не для специалистов-китаеведов, но она предполагает у читателей наличие достаточной эрудиции. А кроме того, весь текст книги посвящен раскрытию этих понятий.

Наконец, названия китайских произведений, встречающихся в книге, я стараюсь переводить на русский язык, но в скобках везде привожу транскрипции китайских названий, которые могут быть полезны специалистам. Точно так же в скобках даны в необходимых случаях транскрипции китайских терминов. Характеризовать отдельно все эти книги и термины в примечаниях как будто нет необходимости?

В конечном счете я пришла к решению ограничиться лишь самыми необходимыми подстрочными примечаниями для пояснения, в основном, реалий современной политической истории, которые китайскому читателю хорошо знакомы, а русскому неизвестны. Кроме того, будут пояснены и некоторые повседневные культурные реалии. Может быть, подстрочные примечания покажутся кому-то все же недостаточными по количеству. Если такие сигналы будут, в будущем постараемся исправить положение.

Я буду благодарна за любые замечания по переводу текста, от кого бы они ни происходили, – от знатоков ли китайского или русского языков, знатоков культуры или обычных ее любителей.

А в конце я хочу сердечно поблагодарить всех, кто способствовал мне в подготовке этого труда. Меня поддерживали и вдохновляли мои духовные учителя Виктор Моисеевич Кладницкий и Татьяна Владимировна Иванова, которых уже нет. Всестороннюю помощь и поддержку я получала от своих родственников. Мои владивостокские, а после переезда в Севастополь и новые севастопольские друзья стимулировали меня своим энтузиазмом и интересом к китайской культуре, а также оказывали мне разнообразную техническую помощь при подготовке текста.