ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ДОСТОИНСТВО ВОИНА

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ДОСТОИНСТВО ВОИНА

ДОСТОИНСТВО ВОИНА ТРЕБУЕТ ПРАВИЛЬНОГО ТОНАЛЯ.

В предшествующей главе мы узнали, что, если Шон хочет безупречно справиться со своим испытанием, ему необходимо разработать некую стратегию, опирающуюся на то, чему он уже смог научиться. Шон стремится стать воином, и потому все его испытания по природе своей являются возможностями заявить свои права на силу. Чтобы стать воином, требуется полное преобразование острова тоналя, и любое жизненное испытание представляет собой возможность постепенно преобразовать остров тоналя. В первом и втором томе это пояснялось в понятиях обустройства того, что называют правильным тонален, — действия, которое не только обеспечивает накопление личной силы, но и позволяет укрепить самоуважение и уверенность в себе; все это увеличивает самые доподлинные знания человека о том, что значит быть полностью ответственным человеческим существом, достоинство которого проявляется в каждом его поступке — физическом, эмоциональном и умственном. Вследствие этого стратегия Шона станет отражением его достоинства — или отсутствия такого достоинства — и окажется мерой той безупречности, что проявляется в его действиях, которые, разумеется, будут определяться текущим состоянием его тоналя.

Подход сталкера к разработке стратегии чрезвычайно отличается от отношения человека, не являющегося воином. Люди хотят побеждать постоянно, во всех своих битвах — они всегда хотят оказаться правыми. И все же, по иронии судьбы, большинство людей растрачивают свои жизни на попытки избежать тех испытаний, в которых следует сражаться, а в тех случаях, когда сражаться все-таки приходится, начинают бороться в неправильных битвах, что приводит к тому, что даже победа в битве не приносит им особой пользы. С точки зрения сталкера такое поведение — не только настоящее слабоумие и явная потеря времени и личной силы, но и признак отсутствия достоинства.

Вопрос чести — чрезвычайно важное соображение в жизни воина, так как без подлинного чувства собственного достоинства не может быть ни самоуважения, ни уверенности в себе, ни, разумеется, веры в себя. В отсутствие таких качеств человек не может мыслить и действовать так, как подобает воину. Таким образом, если он намерен стать воином, то должен относиться к любому жизненному испытанию как к возможности либо укрепить, либо поддержать свое достоинство. Однако очень немногие люди действуют так, что никогда не теряют свое достоинство, и это происходит по той простой причине, что почти никто не понимает подлинного смысла этого слова. Большая часть людей считает, что честь заключается в поддержании своего общественного положения или ощущении гордости за себя, но все это — следствие всеобщего сна, поскольку гордость обычно опирается на чувство превосходства, и защита этих двух иллюзий представляет собой не достоинство, а укрепление социальной обусловленности.

Достоинство воина заключается в том, что каждая его мысль, любое чувство и действие безупречны, равно как и его умение управлять своими эмоциями. Безупречность означает умение действовать наилучшим образом и на основе всех знаний, доступных человеку в текущее мгновение. Иными словами, быть безупречным — значит нести полную ответственность за себя, свою жизнь и свои знания, поскольку такая ответственность (или ее отсутствие) оказывает влияние на все действия человека — физические, эмоциональные и умственные. При этом очень важно иметь в виду, что слово «ответственность» означает «умение отвечать», то есть откликаться не только на все события своей жизни, но и на самого себя, свою жизнь и свои знания. Обычные люди настолько заняты укреплением своего общественного положения и социальной обусловленности, что чрезвычайно редко уделяют время и энергию на то, чтобы выслеживать самих себя. В результате большая часть людей ведет совершенно не безупречный образ жизни, так как постоянно поддерживает чужие убеждения или, точнее, чужие предубеждения, вместо того чтобы действовать исходя из собственных знаний.

Это прекрасно отражается на примере Шона, так как, если бы Шон не следовал Пути Воина, он, скорее всего, избрал бы один из трех вариантов. Он либо стал бы попрошайкой и принял несправедливое предложение брата, либо выбрал бы путь труса и отступил, не вступая в битву, либо разыгрывал бы из себя настоящего мужчину, то есть вел себя самодовольно и крикливо, как самоуверенный боевой петух, и попытался бы поставить Уиллиса на место с помощью правосудия. Однако проявилось бы в каком-либо из вариантов его достоинство? Чему научился бы Шон, выбери он любую из таких возможностей? При выборе первых двух вариантов он добился бы только потери самоуважения, а в третьем случае — даже если бы он выиграл судебный процесс — он лишь доказал бы себе, что был прав, а его брат ошибался, но это просто укрепило бы в нем идиотское представление о том, что для самоутверждения достаточно доказать самому себе собственную правоту и глупость всех окружающих!

В противоположность этим вариантам, стратегия Шона должна быть разработана таким образом, чтобы она укрепляла его чувство собственного достоинства и помогла ему преобразовать остров тоналя. Шон уже понял, что необходимое в данный момент преобразование связано с его образом самого себя и верой в собственную значимость. Вообще говоря, учитывая надлежащее рассмотрение всех прочих своих недостатков, Шон ясно понимает, что их причиной является его низкая самооценка и недостаточная вера в себя; таким образом, если ему удастся изменить отношение к себе, то это существенно облегчит любые перемены всего прочего на его острове тоналя. Это относится ко всем людям в целом, так как именно заниженное мнение о самих себе является причиной большинства их недостатков и мешает всему, что они делают. Однако причина, почему в наше время большая часть людей страдает низкой самооценкой, заключается в том, что они не имеют представления о подлинном значении слова «достоинство».

Достоинство воина описывается следующим изречением:

ВОИН — ИСПОЛНЕННОЕ ДОСТОИНСТВА СУЩЕСТВО. ТАК КАК ЕГО СМИРЕНИЕ НЕ ДОПУСКАЕТ НИКАКИХ ПОСТУПКОВ. НАРУШАЮЩИХ ВЗАИМОСВЯЗАННОСТЬ ВСЕГО ЖИВОГО.

Это изречение имеет чрезвычайно глубокий смысл, однако в настоящий момент важнейшим для нас следствием является то, что достоинство воина требует не только признания взаимосвязанности всего живого, но и сознательного укрепления этого закона. Иными словами, настоящий воин не может просто на словах выражать преданность взаимосвязанности всего живого, но обязан жить им в самом доподлинном смысле этого слова. Это означает, что воин признает тот факт, что, возвышая себя, он одновременно возвышает все вокруг, ибо все в жизни взаимосвязано.

Любая разработанная воином стратегия непременно должна приносить пользу не только самому воину, но и всему прочему в жизни, малой частью которой он является. По этой причине настоящий воин никогда не может реагировать на обстоятельства исходя из гнева или расплачиваться той же монетой за любое пренебрежение или оскорбление. Он не может действовать на основе злобы или мстительности. Подобные реакции способствуют только укреплению чувства собственной важности и, разумеется, не приносят никому добра. Все живое взаимосвязано, и поэтому любые действия воина непременно приносят пользу всем участникам событий, включая его самого. Помимо прочего, это значит, что воин не может позволить себе разыгрывать роль мученика или жертвы, так как подобное поведение, конечно же, не приносит ему пользы, а то, что не приносит пользы воину, не может пойти на благо никому из тех, кто его окружает. В этом заключается закон Света и Отражения, который в учениях Толтеков сводится к принципу зеркал души.

Хотя концепция зеркал уже обсуждалась в «Возвращении Воинов», сейчас необходимо несколько расширить понимание этого принципа, что позволит нам осознать то, как воин разрабатывает подходящую стратегию. Следует понимать, что для отдельного человека все люди, живые существа и мир в целом просто отражают то, что этот человек непременно должен узнать о самом себе. Это — непреложный всеобщий закон, и ни один из нас не может его избежать или не принимать во внимание — невозможно поднести к зеркалу розу и увидеть в нем отражение тюльпана.

Таким образом, если окружающие проявляют по отношению к человеку жестокость, это происходит потому, что сам человек должен заметить жестокость в себе. Если в окружающих отражается нечестность, то, сходным образом, человеку следует задуматься о том, как и в каких случаях он сам допускает непорядочность. С другой стороны, если человек видит вокруг красоту и гармонию, он вправе ожидать, что сам проявляет красоту и гармонию в соответствующих сферах жизни, и может справедливо отдать себе должное. В тех случаях, когда человек заглядывает в зеркало мира в целом и видит в нем насилие, причина этого заключается в том, что всему обществу или целому народу необходимо объединенными усилиями задуматься о насилии в самих себе. И хотя люди настолько поглощены игрой в обвинения, что не желают распознать этот самый основополагающий из всех всеобщих законов, справедливым остается тот факт, что зеркала никогда не лгут; в связи с этим читателю будет весьма полезно вновь прочитать то, что говорилось об этом принципе в «Возвращении Воинов».

Кроме того, читателю очень важно помнить о том, что зеркала бывают трех типов: зеркала прошлого, настоящего и будущего. Иными словами, хотя большая часть зеркал отражает то, что человеку важнее всего усвоить в отношении своего текущего поведения или проявляющихся в настоящее время убеждений, некоторые зеркала, случается, отражают как поступки в прошлом, так и те формы поведения, которые потенциально могут проявиться в будущем, пусть даже человек этого не осознает. Следует, однако, подчеркнуть необходимость в полной честности перед собой, так как человеку проще всего на свете не обращать внимания на зеркало как на нечто не связанное с текущим мгновением. Впрочем, для того, кто хочет стать воином, такое поведение является полной глупостью и обычно приводит к ощущению либо превосходства, либо неполноценности, либо иного сходного чувства, поскольку этот человек уверен в том, что признание собственных недостатков (то есть сам факт их существования) представляет собой нечто ужасное. Такие представления неизбежно появляются в силу социальной обусловленности, и любой, кто их разделяет, попросту не признает того, что наши недостатки являются билетом к свободе и дорогой к силе.

Существуют две причины того, почему временами зеркала отражают поведение человека в прошлом. Прежде всего — и чаще всего, — это происходит потому, что прошлые поступки все еще содержат некие тонкости, или нюансы, на которые следует обратить внимание сейчас. Вторая причина связана с тем фактом, что ученики Пути Воина нередко склонны переходить от непорядочности к ее полной противоположности — они становятся настолько одержимыми стремлением к честности, что обычно подвергают себя уничтожающей самокритике. Захваченные этим процессом, ученики полностью забывают о необходимости честно отдать себе должное за правильные поступки, и в результате становятся жертвами ошибочного допущения о том, что именно самокритика и является признаком смирения.

Ничто не может быть более далеким от истины, так как самокритика является тонкой формой чувства собственной важности. Подобные ученики совершают фатальную ошибку, убеждая самих себя в том, что совершенно не способны изменить собственное поведение или, иными словами, слишком хороши для того, чтобы подвергнуть себя «постыдной» ответственности за дурные поступки. В результате вместо того, чтобы принять на себя такую ответственность и распознать значимость своих недостатков, ученики начинают индульгировать в самокритике, одновременно считая, что это каким-то образом разрешит саму проблему.

Цель тех случаев, когда в зеркале отражается возможное будущее, почти совпадает с предназначением отражений прошлого, однако следует осознать, что сам факт демонстрации потенциального поведения означает насущную необходимость в бдительности. Тот, кто считает, будто отсутствие каких-либо поступков в настоящем полностью исключает возможность их совершения в будущем, очень серьезно ошибается. Человек никогда не получает тех наставлений, которые ему не требуются. Тот факт, что зеркало показывает ему будущее, сам по себе является достаточным признаком того, что такое поведение уже начинает проявляться, хотя в самом начале эти проявления могут быть такими малыми, что кажутся совершенно незначительными. Вначале потенциальное просачивается в действительность тонкой струйкой, проявляется лишь в редких случаях, но, если его не остановить прямо сейчас, может превратиться вскоре в яростный поток. Желудь выглядит маленьким и красивым, но, если его вложить в плодородную почву, в нем раскроется потенциал огромного дуба.

То же самое относится и к потенциальным недостаткам человека, но то, что эти недостатки представляют собой дорогу к силе, совсем не означает, что человек может считать, будто ему даруется право развивать в себе самые разнообразные пороки. К примеру, если человек потенциально может стать алкоголиком, то каких-то двух-трех рюмок может оказаться достаточно, чтобы превратить этот потенциал в пагубное пристрастие. Но если такой человек честно признает и трезво осознает тот факт, что одна только мысль о спиртном приводит его в возбуждение, он может использовать этот недостаток как испытание, заставляющее его быть бдительным и вести себя безупречно всякий раз, когда где-то рядом появляется выпивка. Если этот человек является учеником Пути Воина, ему посоветуют избегать употребления спиртного, но в то же время воспользоваться этим испытанием для воспитания в себе отточенных ощущений самодисциплины и уважения к себе. Такой ученик добьется этого, время от времени наслаждаясь случайными выпивками в компании, но никогда не станет потакать своему влечению к спиртному.

Важнейшим вопросом, связанным с зеркалами, является тот факт, что любая разработанная воином стратегия, независимо от ее конкретной формы, нацелена исключительно на возвышение самого себя и окружающего мира. На первый взгляд, это утверждение парадоксально, так как, с одной стороны, теоретический подход к этому принципу привлекает чувство морали большинства людей, ибо он описывает нечто такое, что совершается во всеобщее благо; однако, с другой стороны, люди обычно хмурятся при виде практического воплощения этого принципа — оно представляется им вниманием к себе. Социальная обусловленность приводит к тому, что людям не нравится, когда их уличают в той или иной форме эгоизма, и очень немногим удается понять, что жизнь всегда внимательна к себе и между таким вниманием и эгоцентричностью существует огромная разница. В результате большей частью те люди, которые не хотят, чтобы их сочли внимательными к себе, неизменно начинают проявлять то самое поведение, в каком не желают быть обвиненными.

Во внимании к себе нет ничего плохого; если человек признает тот факт, что все окружающие — зеркала его собственного поведения, он постоянно видит в них самого себя. Когда принцип зеркала воплощается на практике, перед человеком стоит только одна задача: работа над собой. Воину даже не придет в голову тратить свое время или личную силу на потворствования глупой игре во взаимные обвинения, так как он прекрасно понимает, что в тех случаях, когда ему не нравится отражение в зеркале, обвинять следует не зеркало, а нечто в самом себе. Итак, воин руководствуется следующим правилом: если тебе не нравится отражение в зеркале, сделай что-нибудь и измени себя, но не растрачивайся на хныкание и жалобы на окружающих.

Человек не в состоянии изменить других, так как не имеет права даже пожелать этого, однако он вполне может изменить самого себя, а когда он меняет себя, изменяются и отражения в зеркалах. С другой стороны, временами случается так, что, если отражающая этого человека личность не может или просто не хочет изменяться, она тем или иным способом покидает жизнь этого человека, как только он изменяет самого себя. Из этого следует одна простая истина: зеркало не может отражать неправду, так как все зеркала, включая нас самих, подчиняются закону Света и Отражения. К примеру, совершенно честный человек никогда не привлечет к себе непорядочных людей, а лишенный жестокости не столкнется с насилием. Однако если человеку приходится иметь дело с патологическим лжецом, он должен задаться вопросом о том, какие формы лжи свойственны ему самому. Следует помнить о том, что к зеркалам нельзя относиться поверхностно — нужно вглядываться в саму суть; в данном примере важен сам факт лжи независимо от того, какую конкретную форму она принимает. Необходимо осознать, что такие формы могут оказаться невероятно утонченными, почти неясными, и все же человек должен понимать, что зеркала никогда не отражают того, чего вообще нет, и ему следует разобраться в том, как именно лжет он сам, — если он хорошо поищет ложь в себе, то непременно ее найдет. Например, тонкая форма лжи может заключаться в том, что человек с такими усилиями поддерживает свой общественный образ, что начинает компрометировать самого себя, то есть лишается честности перед собой; в этом случае он в буквальном смысле слова начинает жить ложью, что еще хуже, чем просто лгать на словах.

Когда дело доходит до зеркала мира в целом, ученику обычно намного труднее добраться до самой сути, хотя это делается на основе того же принципа, какой применяется для личных зеркал. Например, если в стране растет преступность, ученики часто просто пожимают плечами, делая вид, что они совершенно не виновны в происходящем. Я привожу этот пример по той причине, что сегодня подобная проблема свойственна почти всем странам мира. Почему же она стала такой насущной? Лишь потому, что человечество достигло совершеннолетия и теперь должно принять на себя ответственность «взрослого». В наши дни за обуздание преступности отвечают не только общественные власти, но и каждый взрослый человек. Это не означает, что люди должны метаться по улицам и бороться с бандитами, — им просто нужно взглянуть в это зеркало и принять на себя полную ответственность за то, что они там увидят.

Ученику задается вопрос: «Каким образом твоя жизнь способствовала росту преступности?» Поскольку нет одинаковых людей, каждый делал это по-своему. К примеру, тот факт, что человек обвиняет правительство или общественные власти в неспособности сдержать преступность, означает, что он сам не принимает на себя ответственность взрослого и подразумевает, что он, как личность, совершенно бессилен и не может помешать росту преступности. Однако это в равной мере означает, что он считает себя жертвой, отдающей себя на милость любому преступнику. Если он действительно убежден в этом, то, без сомнения, привлечет в свою жизнь тех людей, которые будут отражать собой его веру в собственную беспомощность. Ранее уже говорилось, что, привлекая таких людей, человек становится соучастником их преступлений, так как способствовал им. С другой стороны, если он, как воин, предпочитает заявить свои права на силу и прекратить верить в то, что является жертвой, он не привлечет к себе преступников, но, напротив, начнет притягивать тех, кто тоже достаточно силен, чтобы заявить свои права на силу. Если это сделает достаточное число соседей, то в окрестностях почти никогда не случится преступлений, а того, что возможно в одном районе, можно достичь и во всей стране. Преступность появляется лишь тогда, когда люди ее вызывают, и неизменно процветает в обстановке страха и смирения, внушаемых умонастроением жертвы.

В конечном счете становится понятным, что жизнь действительно есть процесс проявления внимания к себе, так как, сосредоточиваясь на себе и принимая на себя полную ответственность за свои знания и уровень существования, человек способен изменить окружающий мир и делает это. Чего, однако, нельзя сказать об эгоцентричности. Быть эгоцентричным означает не верить во взаимосвязанность всего живого, не поддерживать ее. Буквальный смысл этого понятия подразумевает, что человек считает себя центром, вокруг которого вращается весь остальной мир, а такая мысль отражает сильнейшее чувство собственной важности.

Считая самого себя настолько значимым, эгоцентричный человек никогда не может понять, почему окружающие не живут по его собственным меркам и в согласии с его ожиданиями. Желая, чтобы все покорялись их воле и признавали их точку зрения, такие люди всегда не в ладах с окружающими; отказываясь признать тот факт, что все вокруг — лишь зеркала, они непреднамеренно укрепляют умонастроение жертвы. Такие люди вечно защищают нечто «доброе», действуют во имя справедливости, обвиняют во всех бедах других вместо того, чтобы принять ответственность за собственное состояние бытия, и неизбежно становятся одержимыми попытками «спасти» окружающих от жестоких тисков мучителей. В результате эгоцентричные люди становятся прирожденными «благодетелями человечества». Они составляют большую часть тех заблудших душ, которые извечно борются за некое правое дело, будь то марши протеста против разгула жестокости или защита пингвинов от угрозы загрязнения окружающей среды, хотя сами ни на минуту не задумываются о собственной роли в укреплении преступности и устрашающей скорости экологического загрязнения.

Таким образом, жизненная позиция внимательности к себе очень далека от того, что вкладывает в общую массу людей социальная обусловленность. Глубочайшая основа подлинного смирения заключается в том, чтобы перестать обвинять других и принять на себя полную ответственность за то, кем и чем человек является, а также ответственность за свои знания и свое состояние бытия. Будучи внимательным к себе, человек признает, что работать следует над самим собой, но при этом взаимодействие всего живого принесет благо и окружающему миру. С другой стороны, эгоцентричность представляет собой полную противоположность, так как в ней нет ничего скромного. Напротив, это не только чувство собственной важности, но и вершина высокомерия и самомнения — пусть даже «благодетели» всего мира завопят в ответ и примутся защищать свои деяния, истиной останется тот факт, что любовь к ближнему начинается с родного дома. Если человек не в состоянии навести порядок в собственном доме, то каким образом он сможет привести в порядок жизнь другого человека? Сходным образом, если он сам не может помешать другим терзать его, то кто дает ему право требовать, чтобы общественные власти лучше выполняли свои обязанности по его защите? Для воина подобные рассуждения просто бессмысленны: прежде всего, человек сам вызывает появление мучителей — почему же после этого он требует от властей защитить его от собственных поступков?

Нам осталось обсудить три вопроса, непосредственно связанных с текущей темой. Первый заключается в том, что если человек принимает во внимание реальное существование мелких тиранов, то в свете вышесказанного у него может возникнуть впечатление, что это несколько противоречит принципу зеркал. Однако если такой человек не станет воспринимать мелких тиранов поверхностно и глубже вдумается в их суть, он достаточно быстро придет к пониманию того, что на самом деле никакого противоречия нет. Единственной причиной возникновения такого кажущегося противоречия является тот факт, что не все люди представляют собой явных мелких тиранов. И все же необходимо осознать, что если в жизни человека появляется мелкий тиран, то это происходит лишь потому, что сам человек привлек к себе тот опыт, какой он должен получить в общении со своим мелким тираном.

Не следует забывать и о том, что человеку не следует увлекаться поверхностным взглядом на принцип зеркал; сначала он должен внимательно приглядеться к себе и лишь потом прийти к заключению, что он сам не является таким мелким тираном. То же предписание дается каждому ученику, который столкнулся с мелким тираном; когда такой ученик всматривается в себя, он неизменно с потрясением понимает, что действительно является мелким тираном — в том смысле, что, сколько себя помнит, он постоянно превращал в жертву собственных поступков самого себя! Ирония привлечения к себе мелкого тирана заключается в том, что единственной причиной его появления является настолько низкая самооценка, что, по его собственным ощущениям, он вообще ничего не стоит. Стоит ли удивляться, что при такой заниженной самооценке человек притягивает к себе мелкого тирана, а тот отражает собой его собственное чувство никчемности и недостойности.

Второе замечание связано с тем фактом, что, когда человек меняется, то же непременно происходит и с его зеркалами. Хотя это действительно справедливо, время от времени в жизни все же случается так, что некоторые зеркала не могут измениться, — поскольку им еще не время меняться, так как эти люди все еще должны кое-чему научиться на основе их нынешнего поведения; встречаются и такие зеркала, которые просто не хотят меняться по тем или иным причинам. В подобных случаях эти зеркала чаще всего просто покидают жизнь человека — либо по собственному желанию, либо в силу жизненных обстоятельств. Предположим, к примеру, что одним из таких зеркал был ваш босс, и вы проработали все, что требовало внимания, — и все же, несмотря на тот факт, что вы потрудились над каждой тонкостью, какую могли проглядеть в самом начале, ваш босс по-прежнему не проявляет никаких признаков изменений в ваших отношениях. Когда происходит нечто подобное, вы можете быть готовы к тому, что либо вас, либо его переведут на другую должность, — так или иначе, зеркало начальника обязано покинуть вашу жизнь.

Вопреки всему, что было сказано ранее, следует понять, что некоторые зеркала, которым не суждено измениться, просто не смогут покинуть вашу жизнь — во всяком случае, в ближайшее время. Типичными примерами таких зеркал могут быть родители или дети, и все-таки даже эти случаи не являются исключениями из принципа зеркал. Если зеркало не может или не хочет меняться, а человек не в состоянии избавиться от него, логично предположить, что, независимо от его ощущений и предположений, это зеркало все еще ему необходимо. К примеру, если родители или ребенок продолжают отражать то поведение, которое, как без сомнений известно человеку, он уже давно преодолел, человек должен принять как факт, что это зеркало необходимо ему по каким-то неясным для него причинам.

В большинстве случаев такое случается потому, что это зеркало существует как напоминание о том, что воин должен научиться быть свободным и отстраненным от окружающего мира, не подвергая его суждениям. Иными словами, воину следует усвоить, что все живое пребывает во взаимодействии и по этой причине любое поведение человека возникает из-за его связи с окружающими. Таким образом, даже если человек избавился от того образа действий, который отражался в его родителях или ребенке, то ему по-прежнему необходимо провести определенную работу над своими взаимосвязями и взаимодействием не только с родителями или ребенком, но и со всем миром в целом. Когда это будет сделано, родители или ребенок непременно изменят свое отношение к нему, пусть даже оно останется прежним по отношению ко всем остальным, — это случится по той простой причине, что никто не может избежать влияния закона Света и Отражения.

Последний вопрос, о котором следует поговорить подробнее, заключается в том, что если человек приложил все силы к безупречному отношению со своими зеркалами, но какое-то из них остается неизменным, то можно со всей смелостью предположить, что это зеркало превратилось в испытание. В таких случаях испытание обычно связано с тем, что человеку необходимо занять твердую позицию в отношении того, за что он сражается. Обычно все сводится к той или иной форме компромисса. К примеру, ученики Пути Воина часто допускают ошибку, не желая прервать какие-либо личные отношения, даже если их сохранение подвергает учеников риску. Это могут быть любовные, деловые и дружеские отношения, а изредка — отношения с родителями или детьми. И все же следует осознать, что если человек собирается заявить свои права на силу, то рано или поздно он столкнется с необходимостью занять твердую позицию и защитить самого себя и свои убеждения.

Чаще всего для преодоления подобного испытания достаточно просто отстоять свои права, однако случается так, что испытание заключается в выборе между Путем Воина и подобными личными отношениями. В таком случае у человека не остается иного выбора, кроме прекращения отношений, каким бы трудным решением это ни оказалось. Нет нужды говорить, что это особенно трудно в том случае, когда речь идет о собственном ребенке, который одновременно является и зеркалом. И все же временами приходится проявлять откровенную безжалостность даже к своему ребенку — если человек не отстоит свои права, то никогда не сможет заявить права на силу, а это не принесет никакой пользы никому — и меньше всего его ребенку.

Я совсем не имею в виду, что родители преступников должны сбрасывать с себя ответственность, просто оставляя своих детей; напротив, я утверждаю, что такие родители должны предпринять все необходимые действия для того, чтобы запечатлеть в разуме своего ребенка полную недопустимость подобного поведения. То, как именно это можно сделать, зависит исключительно от обстоятельств жизни семьи; к примеру, можно отправить ребенка в интернат для трудных подростков, а при необходимости — ив исправительную колонию. Принимая такое решение, родители во всех отношениях прерывают отношения с ребенком, так как его не будет рядом, однако при этом они не уклоняются от ответственности за него. С такими испытаниями очень нелегко справиться, и эта тема требует более подробных пояснений, чем те, что были представлены, и все же без рассказа о подобных формах испытаний изложение данного раздела учений оказалось бы неполным.

Итак, никого не обвиняя и время от времени возвращаясь вспять, воин не имеет иного выбора, кроме подхода к жизни со смирением. Изо дня в день работая с принципом зеркал, каждый ученик на собственном жизненном опыте рано или поздно постигает тот факт, что он действительно не лучше и не хуже других.

В конечном счете все мы равны друг другу и всем остальным формам жизни на этой планете. Единственная подлинная разница между двумя существами заключается в том разнообразии подходов, какое все мы используем для воплощения в действительность своих жизненных испытаний.

Хотя в мире существует огромное число людей, мнящих себя выше других, благодаря работе с зеркалами воин понимает, что он — не ангел; научившись честно признавать себя таким, каков он есть, воин не боится всего того, что существует на его острове тоналя. Постигнув все стороны своего бытия, от худшей до самой лучшей, он не может осуждать других людей и существа вообще — в этом и заключается его величайшее достоинство. Не стыдясь того, что он не лучше самого низкого преступника, и одновременно не стесняясь того, что в нем кроются черты характера святого, воин может честно смотреть в лицо всему живому, выпрямившись во весь рост и гордо подняв голову, — эта поза означает не высокомерие, не чувство собственной важности и не ложную гордыню; она показывает, что воин обрел то подлинное смирение, которое опирается на истинные знания о том, что, во-первых, нет никого выше или ниже и, во-вторых, воин представляет собой исполненное достоинства существо, так как он достаточно честен ко всем граням своего острова тоналя и достаточно смел, чтобы сражаться за безупречность.

Честность и смелость — вот те два качества, что служат признаками достоинства настоящего воина, поскольку в конечном счете именно они являются двумя сторонами той медали, которую называют достоинством. Чтобы быть честным перед собой, нужна смелость, а без честности не бывает истинной отваги — только напускная бравада, скрывающая глубокий страх перед тем, что некто сможет заметить в тебе что-то такое, о чем тебе не хочется знать самому, не говоря уже о том, чтобы открыть это окружающим. Но может ли достоинство проявиться в той жизни, которая опирается на ложь, притворство и порожденную страхом трусость? Можно ли надеяться заявить свои права на силу воина, если человеку недостает ни честности, ни смелости? Чтобы обрести силу, нужны знания; поскольку знания можно получить только из жизненного опыта, то как человек добьется силы, если не желает узнать, что он на самом деле собой представляет? И все же необходимо понять, что следует распознать в себе худшее — и не возненавидеть себя за это; признать в себе все самое лучшее — и поверить в то, что ты достоин таких прекрасных качеств. Умение сделать это требует несомненной честности и непоколебимой отваги.

Единственный способ добиться такой честности заключается в том, чтобы смириться с фактом, что окружающий мир — зеркало. Есть только один путь к обретению необходимой смелости: опираться на понимание того, что, если человеку не нравятся отражения в этом зеркале, он обладает достаточными способностями и силой, чтобы изменить эти отражения, меняя самого себя. Таким образом, хотя воин не может осуждать других, он осознает и то, что не обязан оправдывать недостойное поведение. Воин не мирится с таким поведением в самом себе и потому совсем не обязан терпеть его со стороны других. Вследствие этого воин никогда не оценивает самих людей, но с умением различать воспринимает поведение окружающих. Куда ведет их поведение — к свободе или к рабству? Возвышает оно или унижает? Является это поведение достойным или недостойным? И все же даже при таком подходе воин никогда не оказывается настолько высокомерным, чтобы осуждать другого за его поведение, так как, признавая свою ответственность за возникновение этого зеркала, воин пытается выявить такое поведение в самом себе, а в остальных случаях относится к нему как к испытанию. Иными словами, вопрос заключается в том, отражает ли поведение другого человека те качества воина, которые повышают его достоинство.

Все то, что было сказано о зеркалах, чрезвычайно важно принимать во внимание при разработке любой стратегии, так как стратегия воина не нацелена на изменение других путем навязывания им своей воли, но составлена таким образом, чтобы возвышать самого воина и тем самым все живое, что его окружает. Воин стремится именно к этому; он поступает так не потому, что этого требуют его моральные принципы, и не по причине своего бескорыстия — просто его чувство собственного достоинства таково, что он не может заниматься кем-то кроме самого себя. Таким образом, даже если воину придется выбирать между отношениями с каким-либо человеком и Путем Воина, он все-таки выберет самого себя и собственное развитие. Делая то, что лучше для него, он невольно совершает наибольшее благо для любого близкого человека.

Такая практика представляет собой саму основу сталкинга; именно благодаря ей воин управляет всем, ничем не управляя, — следует понять, что, изменяя себя, человек действительно меняет весь окружающий мир и потому ему совсем не нужно прибегать к мелочной диктатуре. Используя закон Света и Отражения и воплощая на практике взаимосвязанность всего живого, воин со временем становится подлинно неуязвимым существом, в распоряжении которого есть значительная сила. Однако вначале все ученики ошибочно воспринимают это утверждение слишком простодушно или упрощенно. И все же оно в точности описывает все то, что делает воин: несмотря на то что все его действия обманчиво просты и выглядят обыденными и безобидными, они несут в себе невообразимую силу. Это особенно справедливо в отношении разрабатываемых воином стратегий — предельная простота действительно придает им безобидный вид, но на самом деле они попросту беспощадны. Чтобы понять, как это выглядит на практике, вновь вернемся к примеру Шона и его брата Уиллиса.

Разрабатывая стратегию для битвы со своим братом, Шон должен принимать во внимание второй аспект правила сталкера, то есть тот факт, что б своем стремлении к простоте воин отбрасывает любые лишние действия. Учитывая знания о зеркалах, этот аспект правила сталкера становится достаточно простым для понимания. Обращая все к себе и к собственному движению по Пути Воина, воин избавляется от огромного числа поступков, эмоций, чувств и мыслей, которые могут возникнуть и иметь какое-либо значение лишь в контексте чувства собственной важности и эгоцентричности.

Это утверждение не требует каких-либо дальнейших пояснений, так как даже одной мысли о принципе зеркал окажется достаточно для того, чтобы написать целые тома. Поступки, эмоциональное состояние, непрекращающиеся и двигающиеся по кругу мысли и сумбурное смешение чувств подавляющего большинства людей вызваны их эгоцентрическим подходом к жизни и умонастроением жертвы. С точки зрения воина, любая битва совершенно проста — это сражение за достоинство воина. Уже не затрачивая усилий на то, чтобы укрепить свою социальную обусловленность нежеланием признавать собственные недостатки или попытками оправдать свое поведение, осуждая те поступки, которые он не одобряет, воин не принимает в расчет почти ничего такого, что не помогает ему возвысить себя и стать еще более достойным существом.

Не может быть ничего проще, и все же свершение такого подвига совсем не просто, так как все мы являемся загадочными созданиями и эта загадочность заставляет нас действовать с поистине поразительной сложностью. В связи с этим важно отметить, что люди в целом неизменно совершают одну ошибку: они полагают, что знают самих себя и, следовательно, понимают свое поведение. И все же обычные люди не имеют даже туманного представления о том, что именно становится причиной их поведения и почему у них появились те недостатки, которые им свойственны. Люди утверждают, что понимают все это, но даже простейшая проверка показывает: то, что они называют пониманием, неизменно оказывается не чем иным, как индивидуальным вариантом игры в обвинения других.

Это приводит нас непосредственно к четырем постулатам сталкинга. В случае Шона необходимо прежде всего рассмотреть второй постулат сталкинга, так как он связан с действием, а разработка стратегии представляет собой самое первое действие, которое он предпринимает в своей битве с Уиллисом. Во втором постулате утверждается, что долг воина заключается в разгадке этой тайны, хотя воин никогда не должен предаваться надежде на то, что это ему удастся.

Мы уже выяснили, что подлинная битва Шона заключается в избавлении от своей заниженной самооценки; для этого он должен признать перед самим собой, что на самом деле он, как личность, обладает высокой значимостью. Прежде всего, Шону предстоит путем перепросмотра установить, что именно вызвало у него невысокое мнение о самом себе. Однако перепросмотр выявит только причину заниженной самооценки, но не сможет показать основу того, почему битве за правильное мнение о себе суждено стать одним из важнейших испытаний Шона за всю его жизнь.

Очевидно, ответ на последний вопрос тесно связан с предназначением, и все же в данном случае причина того, почему Шону приходится бороться со своей заниженной самооценкой, остается частью загадочности его бытия. В этом и заключается подлинное значение второй части рассматриваемого постулата, так как следует помнить, что все на острове тоналя имеет свою причину и, хотя человек постепенно превращает свои недостатки в ценное достояние, эти недостатки все же остаются с ним на протяжении всей жизни. Иными словами, несмотря на то, что со временем Шон покорит невысокое мнение о самом себе (научившись пользоваться им конструктивно вместо того, чтобы позволить ему вызывать те поступки, которые подрывают его уверенность в себе и самоуважение), такая заниженная самооценка все-таки останется с ним на всю жизнь, так как является особенностью его острова тоналя.

Это относится к любым недостаткам, так как превращение недостатков в достоинства означает лишь то, что человек учиться заставлять их работать на него, а не против него. И все же в процессе такого превращения он никогда не избавляется от своих недостатков и не уничтожает их — впрочем, это и не желательно, так как недостатки человека являются его билетом к свободе и дорогой к силе. В отсутствие недостатков ему никогда не удастся превратить себя в воина, поскольку только борьба за их превращение в достоинства позволяет окончательно избавиться от того поведения, к которому недостатки первоначально приводили. Именно посредством превращения своих недостатков человеку удается преобразить себя в воина; это означает, что он избавляется только от того поведения, какое вызывали эти недостатки, но не от них самих — беззаботные ученики слишком часто об этом забывают.

Логично предположить, что если недостатки позволяют человеку раскрывать загадочность его бытия, но от них невозможно избавиться, то решение этой загадки, разумеется, требует намного большего срока, чем одна человеческая жизнь. Иными словами, лучшее, что может сделать каждый человек, — начать с того места, где он находится, и приложить все усилия к тому, чтобы разгадать как можно большую часть тайны своего бытия на протяжении текущей жизни. Именно об этом говорится в первой части второго постулата: долг воина заключается в разгадке этой тайны. Слово «долг» предполагает, что решение загадки собственного бытия представляет собой долг не только перед самим собой, но и перед всем вокруг, поскольку все живое взаимозависимо. Впрочем, присущее воину чувство долга совсем не совпадает с представлениями о долге, свойственными обычным людям. Для воина долг означает признание того факта, что он не имеет права стоять на месте и дожидаться, пока все остальные исполнят свои обязанности, то есть сослужат ему службу. Все без исключения обязаны возвышать самих себя — не только потому, что это способствует развитию личных способностей, но и потому, что такое поведение приносит благо всем, ибо все люди являются частями одной жизни. Таким образом, всякий раз, когда воину удается разгадать некую часть тайны собственного бытия, он одновременно разгадывает и крошечный фрагмент той огромной загадки, что охватывает все живое, частью которого воин является. В конечном счете именно это понимается под выражением «составление карты непознанного» — и именно это воин считает своим долгом, а также единственным оправданием того, что его наградили бесценным даром жизни.

Вполне понятно, что, продолжая разработку своей стратегии, Шону следует обратиться к третьем постулату. Напомним, что этот постулат гласит: воины считают самих себя частью этой загадки — этот факт уже отмечался в разговоре о зеркалах. Однако, помимо этого, в постулате говорится и о том, что воины становятся едиными с ней. Это чрезвычайно важно, поскольку, как уже упоминалось ранее, человек получает надежду на разрешение этой загадки, только погружаясь в нее целиком. Причина заключается в том, что, когда дело касается загадки бытия, рациональный ум почти не приносит пользы, и потому человек должен опираться на чувствительность; с другой стороны, практически невозможно почувствовать нечто, не погрузившись в него. На важность обращения к чувствам указывает и тот факт, что при работе с третьим постулатом человек обращается к Югу — как известно из книги «Крик Орла», эта сторона света связана с иррациональным, и потому требует чувствования, а не рационального ума.

Шон обнаруживает, что ему не так уж легко отбросить обычную рациональность и обратиться к чувствованию, так как он всегда был достаточно традиционен и широко опирался на рациональный ум. Обращение к чувствованию представляет собой то, что называют умением слушать свое сердце — сложное умение, которое редко удается развить быстро и без труда; к счастью, в распоряжении Шона есть третий аспект правила сталкера. Этот принцип будет подробно исследован в следующей главе, но сейчас, при изучении того, как воин разрабатывает свою стратегию, необходимо кратко его коснуться.

Третий аспект правила сталкера гласит: воин всегда готов сразиться насмерть прямо здесь и прямо сейчас. Раздумывая об этом, Шон обнаруживает, что в действительности не так уж трудно отбросить в сторону все свои рациональные рассуждения о том, как ему лучше всего справиться со сложившейся ситуацией. Для этого понадобилось всего лишь сосредоточить свое внимание на том факте, что ни один человек не имеет гарантий долгой жизни и потому подлинной важностью обладает только текущее мгновение. По этой причине, едва только Шон задается вопросом о том, чего он захотел бы больше всего, если бы эта минута была последним мигом его жизни на свете, Шона внезапно охватывает весьма странное чувство, вызывающее почти непреодолимое желание освободиться от близких отношений со своим братом.

Сначала Шон не может сообразить, что именно означает переживаемое им чувство, и все же он уверен в одном: ему определенно хочется окончательно разорвать отношения с Уиллисом. Однако, если Шон собирается освободиться от этих отношений, ему придется тем или иным образом заявить свои права на силу. Это ничуть не удивительно, так как при работе с третьим постулатом Шон обратился к Югу, который является не только местом тепла, но и местом силы. Эта особенность характерна для всех стратегий, разрабатываемых воином, поскольку в конечном счете единственная цель всех испытаний заключается в том, чтобы предоставить человеку возможность заявить права на силу и при этом возвысить себя.