НОСИТЕЛИ ВОРОН

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

НОСИТЕЛИ ВОРОН

Безумный Медведь улыбался, глядя на то, как Священная Песня, его дочь, кормила грудью новорождённого сына. Это был уже второй ребёнок в её семье. Первой дочери исполнилось весной два года, и она выглядела очень смышлёной малышкой.

Безумный Медведь раскурил повседневную трубку и выпустил дым из рта. Придерживая левой рукой трубку, он правой рукой подогнал к своему лицу расплывшееся перед ним сизое облачко и умылся им.

– Ты напоминаешь мне Шагающую Лисицу, когда кормишь младенца, – сказал он. – Ты очень похожа на мать в такие мгновения. Видно, все матери похожи друг на друга. Все женщины похожи. Все цветы похожи. Все деревья…

– Ты, как всегда, поёшь песню.

– Вся наша жизнь есть песня, дочка. И эта песня приятна не только на слух, но и на вкус, как воздух, как вода.

– Отец, скажи мне, почему ты не согласился возглавить Медвежье Общество? Люди говорят, что Чёрная Нога приходил к тебе с подарками и просил тебя возглавить его. [38]

– Вакан-Танка не дал мне сына, но послал умную дочь, – улыбнулся в ответ Безумный Медведь. – Я думаю, что ты сможешь правильно понять меня… Когда в жилах горячих мужчин бежит кровь воинов, они не желают слушать разумные слова. Они не хотят ничего знать о святых вещах. Они полагают, что только их крепкие ноги помогают им стоять на земле. Вся молодёжь наша такая. Кому нужны наши культовые общества? Воины хотят, чтобы звери поделились с ними своей силой, но им нужно это лишь для войны, для убийств. Они хотят, чтобы я призвал Медвежий Народ на помощь Лакотам, но я не стану делать этого. Сегодня никто не желает слушать голос Великого Духа, но все жаждут заполучить от него поддержку для своих земных дел. Зачем освещать дорогу тем, кто хочет шагать с плотно закрытыми глазами?

Безумный Медведь докурил трубку и вытряхнул пепел.

– У тебя хороший муж, дочка, – прищурил он глаза, – но он тоже считает, что величие воина заключается в боевых заслугах. Он тоже гордится полученными ранами. Он тоже стремится к славе. Он похож на других… Скалы стоят вечно и ни с кем не враждуют, они умеют быть непреодолимой преградой. Ни один человек, пусть даже самый доблестный воин со всеми его военными заслугами, не сможет потягаться с ними в твёрдости и надёжности. Дела людей ничтожны, когда люди считают их подвигами.

Он помолчал немного и продолжил:

– Твой муж вместе с Лунным Светом недавно были приняты в общество Носителей Ворон. Это очень смелые люди. Но что такое смелость, дочка? Никто не задумывается над этим. Мне не нужна смелость, потому что я знаю, что жизнь не прекращается, когда моё тело умирает от нанесённых ему тяжких ран. Создатель поместил нас на эту землю лишь на некоторое время, затем мы должны перейти в другой мир, после него – в другой, и так без конца. Я тоже был молодым и рвался в бой, чтобы мой народ знал, что меня не устрашат вражеские стрелы и копья. Но на самом деле все мы, я и мои друзья, испытывали страх, потому что нам угрожала смерть. Просто мы преодолевали этот страх. Мы готовы были погибнуть… Но сегодня я знаю, что никто не умирает, поэтому нет смысла похваляться своей храбростью. Человек бесконечен, как сама вселенная, таким его сотворил Вакан-Танка. Он не умирает сам и не способен уничтожить другого. Но это – особые знания. Они составляют суть Великой Тайны. Их не может осмыслить тот, кто суетен и тщеславен. Эти знания получают, вступая в разговор с невидимым миром. Но юноши не хотят получать знания об этом мире. Они предпочитают называться героями, это льстит их самолюбию. В дни моего детства среди нас было много мудрецов и святых людей. Сегодня я вижу в большом количестве знахарей, которые умеют лечить раны снадобьем, но я почти не встречаю святых людей… Никто не стремится жить, как это задумывал Создатель. Люди считают себя умнее Творца. Они полагают, что их способы разрешения проблем гораздо правильнее. Люди позабыли о том, кто они…

Он поднялся и вышел.

День стоял пасмурный. По всей деревне громко стучали барабаны. Среди столпившихся индейцев виднелись плачущие женщины. Несколько стариков с погремушками и дымящимися стеблями полыни, сплетёнными в косички, семенили по кругу и пронзительно тянули заунывную песню. Мальчишки вели под уздцы лошадей.

Священная Песня подвесила люльку с ребёнком на шест палатки и последовала за отцом.

– Люди вышли провожать Носителей Ворон, – сказала она. – Я пойду возьму сумку с мокасинами и едой для Слепого Глаза.

Мужа Священной Песни прозвали Слепым Глазом после последней охоты на бизонов, когда он выпустил несколько стрел в крупного быка, не заметив, что в левом боку у того уже торчали чужие стрелы. Индейцы всегда заезжали к бизонам с правой стороны, так как держали лук в левой руке, но того быка успел подстрелить охотник-левша, который всегда приближался к животным с противоположного бока.

– Слепые у тебя глаза! – смеялись охотники. – Столько стрел зазря потратил!

Так и закрепилась за ним кличка Слепой Глаз.

Сегодня он отправлялся вместе с Лунным Светом и десятком других молодых воинов из общества Носителей Ворон в поход за лошадьми.

Собравшиеся Лакоты расступились, пропуская всадников с выкрашенными в чёрный цвет лицами. Рукава их военных рубашек свободно колыхались. Они не имели швов и затягивались кожаными шнурами в нескольких местах. Такими рубахами владели только Носители Ворон. Во время сражения шнуры развязывались, и руки освобождались от одежды, а рукава развевались за спиной всадника, подобно крыльям. К сёдлам их были привязаны длинные кожаные, разрисованные магическими символами сумки, где лежали вороньи ожерелья [39].

Ехавший впереди других Лунный Свет остановил коня и тряхнул головой, и медвежьи клыки на ожерелье громко брякнули.

– Мы вернёмся победителями, как всегда, отец! – воскликнул он и широко улыбнулся, и зубы его вспыхнули снежными искрами на чёрном лоснящемся лице.

В древние времена Носители Ворон не ходили в походы за лошадьми и скальпами. Они считались главными защитниками деревни и, выходя навстречу врагам, обязаны были погибнуть, но не отступить ни на шаг. При входе в палатку их общества, где Носители Ворон собирались по вечерам и пели священные песни, всегда стояло зачехлённое священное копьё с многочисленными привязанными к нему амулетами. Хранитель этого копья всегда брал его в бой при нападении противника и втыкал в землю, указывая границу, которую ни один враг не мог перейти.

Но то было во времена прадедов. Сегодня Носители Ворон отправлялись в разбойные рейды, как и все другие воины, добывая военные трофеи, приводя лошадей, а иногда и пленных женщин…

Высоко из-под густых серых облаков донёсся клёкот орла. Птица парила над деревней, то утопая в мутном воздухе, то выныривая из мохнатых туч.

– Прекрасный знак! – закричал Слепой Глаз. – Я видел сегодня ночью сон, где пятнистый орёл помогал нам, указывая дорогу к стану врагов.

В эту минуту к нему приблизилась Священная Песня и подала сумку с вяленым мясом. Он привязал её к седлу и кивнул своим товарищам. Не проронив ни слова, женщина шагнула к Лунному Свету и протянула ему пару мокасин. Братьям и сёстрам не полагалось разговаривать друг с другом, и это правило строго соблюдалось Лакотами во все времена. Но мужчина всегда отдавал лучшее из захваченной добычи своей сестре, она же обязательно шила ему обувь и мастерила люльку для ребёнка, если у него был малыш.

Отряд проскакал между палаток, поднимая пыль и издавая гортанные возгласы. Люди провожали всадников взглядом до тех пор, пока они не растаяли во мгле громоздившихся гор. Безумный Медведь повернулся к дочери. Она опустила глаза и стояла молча.

Тем временем ветер усиливался, и Носители Ворон, глубоко втягивая ноздрями струящийся пыльный воздух, подгоняли своих низкорослых жеребцов.

– Мы будем лететь, как настоящие вороны, сквозь бурю! – засмеялся Лунный Свет.

Из-за кустов выпрыгнул взъерошенный волк и пустился наутёк. Громко хлопая крыльями, поднялись две куропатки.

По земле забарабанили крупные дождевые капли. Сперва они падали очень редко и скатывались в пыли горошинками, но через несколько минут дождь обрушился сплошной стеной, оглушительно шумя и низвергаясь грязными ручьями по отвесным скалам.

Отряд остановился.

– Мы несём с собой бурю! – воскликнул Лосиный Зуб и поднял чёрное лицо к небу, раскинув руки в стороны ладонями вверх. – Громовые Сущности, не оставьте нас! Наделите нас своей силой!

Дождевые капли ударялись о его лоб и рассыпались брызгами, жирная чёрная краска струилась по лицу и быстрыми пятнами покрывала кожаную рубаху. Его лошадь понуро опустила голову к земле.

Лунный Свет принялся неистово срывать с себя одежду и распускать волосы. Остальные непонимающе следили за его действиями. Слепой Глаз вдруг ударил себя раскрытой ладонью по широкому лбу и принялся стаскивать свою рубаху. Кожаная одежда отяжелела от воды и липла к телу. Лунный Свет сбросил мокасины и спрыгнул на землю.

– Услышь меня, Гром-Отец! Повернись ко мне лицом и вдохни в меня свою силу! Надели меня способностью управлять тучами, подари мне могущество ветра! – пел во всё горло Лунный Свет, шлёпая босыми ногами по пузырившимся лужам. Он то и дело нагибался, не прекращая приплясывать, набирал в руки жидкой земли и размазывал её по своему лицу и телу. Глаза его безумно сверкали. – Великий Громовержец, услышь мои мольбы! Уподобь нас своей тени! Нам нужна ловкость, какой нет ни у кого, нам нужна стремительность и сила. Мы – Носители Ворон! Мы хотим, чтобы наши стрелы были так же быстры, как эти священные птицы, и чтобы летали они так же далеко! Помоги нам повергнуть врагов. Преврати их в пепел, и мы развеем его вороньими крыльями!

Фигуры Лунного Света и Слепого Глаза извивались в густой пелене дождя, подобно обезумевшим призракам. Они вытягивали вперёд левые руки и отводили правые назад, будто натягивая луки. Незримые стрелы уносились в бурю. Невидимые противники падали поверженными. Наблюдавшие Лакоты молчали, втянув головы в плечи. Иногда им казалось, что кто-то сквозь шум дождя вторил словам Лунного Света, но они не могли быть уверены.

Внезапно ливень прекратился.

Оба танцора застыли, безвольно свесив руки. Донеслись ли их слова до ушей могущественных Громовых Существ? Индейцы не знали. Они старались из всех сил, и теперь чувствовали себя уставшими. Лунный Свет опустился на землю и лёг на спину. Его нагое тело легонько подрагивало, кулаки сжимались, словно стискивая рукояти топоров.

– Мы должны привести себя в порядок, – произнёс Лосиный Зуб. – Нам надо решить, что нам делать дальше. Небесная вода смыла с нас боевую раскраску. Это может быть знак, что нам не стоит продолжать поход. Но может означать, что нам нужно лишний раз провести церемонию очищения. Мы должны выкурить трубку и обсудить это… Сообщили тебе что-нибудь Громовые Существа или нет? Скажи нам, Лунный Свет.

– Нет, – юноша недовольно потряс головой.

Лосиный Зуб спрыгнул с коня. Остальные последовали его примеру. Со всех сторон слышалось, как вода стекала по листве и журчала между камнями на земле. Казалось, горы громко пели. Хмурые тучи ползли над тёмными утёсами, иногда проглатывая их вершины. На усевшихся в кружок дикарей веяло свежестью.

– О, Вакан-Танка, мы обращаемся к тебе через дым нашей священной трубки… Мы – Носители Ворон. Мы следуем повадкам этих птиц, чтобы всегда быть мудрыми и быстрыми. Когда в Чёрных Холмах собираются разные звери на свой праздник, ворона всегда прилетает туда первой. Она возвещает нам, что таинство животных начинается, и мы не появляемся в Чёрных Холмах в это время. Никто из нас не видел никогда праздник зверей, но ворона поведала нам, что на Дороге Скачек [40] звери состязаются в быстроте своих ног. Даже черепахи принимают участие в беге, но первой всегда прибывает ворона. Мы хотим быть похожими на неё… Сегодня мы выступили в поход, но Громовые Существа остановили наш отряд. Мы не знаем, как нам теперь поступить. Может, ты хочешь сказать, что мы нарушили какой-то закон? Тогда дай нам ещё один знак… Сейчас мы выкурим трубку, снова раскрасим себя и наденем военные наряды. Мы достанем из чехлов наши луки. Если ты против этого похода, тогда облей нас водой снова и размочи тетиву наших луков…

Как бы в ответ на эти слова сквозь тучи проглянул тонкий солнечный луч и упал на каменную стену позади индейцев. Они переглянулись, и на лицах, по которым только что блуждала растерянность, появились улыбки. Дикари расстелили свои вещи, понимая, что кожаная одежда будет сохнуть долго, и устроились на валунах, неторопливо доставая мешочки с порошком чёрной краски и коробочки с бизоньим жиром. Из длинных круглых коробок диаметром почти в ладонь они извлекли вороньи ожерелья, подготавливая их для окуривания шалфеем и сладкой травой.

Весь вечер они провели в церемониях.

Едва забрезжило утро, они сели на коней, одетые и раскрашенные по всем правилам, и поскакали по чуть видимой в траве тропке. По левую руку от них шумел Боевой Ручей, устремляясь к Доброй Реке, на берегу которой осталась их деревня. Впереди вздымались мрачные отроги Чёрных Холмов.

К полудню всадники увидели высланного вперёд разведчика. Он появился из-за мохнатых елей, обрамлявших подножие горы, и направился к отряду, иногда придерживая своего жеребца и заставляя его ехать по кругу, давая понять Лакотам, чтобы они поспешили к нему.

– Я видел трёх Васичей у истоков Боевого Ручья. Они делают что-то непонятное в воде, – сообщил он, – что-то высматривают. Они, должно быть, что-то потеряли.

– Три человека?

– Я столько видел. Там деревянный дом, в котором может жить гораздо больше, но я видел только троих. Если там живёт кто-то ещё, то сейчас их нет, ушли куда-то…

– Бледнолицые в Чёрных Холмах! Вонючие Бледнолицые прокрались на священную землю, как трусливые койоты, и теперь заражают своими болезнями траву и деревья! Они хотят осквернить весь наш край!

Добравшись до указанного места, индейцы притаились. Перед их глазами стояло кособокое строение, обшитое древесной корой. По всему берегу были разбросаны щепки, тут и сям лежали в опилках брёвна. Позади дома виднелись шесть лошадей.

Длинное, ровное, хорошо оструганное дерево с выдолбленным по всей длине ствола жёлобом с насыпанной в него землёй тянулось от склона горы к воде. Над ним стоял, склонившись, человек в пыльной одежде и постукивал по дну, встряхивая породу и ковыряясь в ней пальцами. Длинные седые волосы Бледнолицего свисали с задней части головы на плечи, но весь затылок был лысый и лоснился, как обглоданная кость. Лицо его заросло седой бородой почти до самых глаз.

Второй Бледнолицый сидел на корточках у самого ручья и, словно глубоко задумавшись, покачивал в руках плоскую посудину, медленно выплёскивая из неё воду. Он был одет в мятые тряпичные штаны и кожаную куртку с множеством заплат. Голову его прикрывала шляпа с провисшими полями.

Третьего белого индейцы разглядели в тени деревьев возле бревенчатого дома, перед дверью которого стоял невысокий стол. Этот человек гремел жестяной посудой и напевал что-то, временами покашливая. Позади стола потрескивал дымящийся костёр.

Лосиный Зуб знаками дал понять Лунному Свету, что спешится и обойдёт жилище Бледнолицых с обратной стороны, чтобы захватить лошадей. Лунный Свет кивнул и показал ожидавшим индейцам, чтобы набрались терпения. Через некоторое время он услышал троекратно повторившийся крик вороны, и сжал коленями своего послушного скакуна. Конь вынес его из зарослей.

– Хопо! Вперёд! Поехали! – Голос Лунного Света хрипло разорвал уютную тишину.

Индейцы шумно вылетели из рощи, похожие на оперённых чёрных демонов. Вороньи крылья вокруг их шеи судорожно встряхивались. Лошади подняли столб брызг и в мгновение ока перенесли всадников на берег, где лепилась к скале кособокая избушка. Белые люди застыли. Они не сразу бросились бежать к укрытию, но стояли несколько секунд и растерянно вертели головами.

Слепой Глаз первым подлетел к человеку с плоской посудиной в руках и пустил ему в грудь две стрелы. Скакавший следом за ним индеец с прицепленным к голове чучелом ястреба пронзительно закричал и хлестнул упавшего Бледнолицего своим луком, зарабатывая почётное прикосновение к врагу.

– Я ударил его! – громко закричал он.

Из домика полоснул ружейный огонь, и в воздухе расплылся сизый пороховой дым. Лунный Свет услышал, как пуля разбила ветку прямо над его головой. В поле его зрения ворвались два Лакота, разворачивающие лошадей. Ещё один свесился на бок коня, скрываясь от выстрела, но не удержался и покатился кубарем. Он тотчас поднялся и спрятался за толстый ствол спиленного дерева, что лежал поблизости.

Бородатый старик со сверкающей лысиной сделал несколько шагов и поднял с земли винтовку. Привязанный к ней кожаный ремень раскачивался и сбивал пыль с рукавов его рубашки. Мужчина не остановился и продолжал бежать в сторону избушки. Его руки нервно рвали затвор, но что-то не позволяло ему сделать выстрел.

Лунный Свет приближался к нему, вонзившись глазами в его блестящее темя, вокруг которого плескались редкие длинные волосы. Воздух громко растекался по лицу Лунного Света, будто прилипая к жирной краске на лбу и щеках. Словно преодолевая огромное сопротивление, ветер проскальзывал сквозь чёрные крылья вороны, колыхавшиеся около щёк дикаря. Гладкий затылок жертвы приближался, заполняя собой всё пространство. Вот уже стали ясно видны поры на коже, из которых торчали грязные седые волосы, и старческие пятна, вид которых вызвал у Лунного Света отвращение.

Лунный Свет с силой обрушил боевую палицу с каменным набалдашником на голову Бледнолицего. Послышался тупой удар. Лошадь пронесла дикаря дальше, а беглец ткнулся лицом в песок.

Лакоты кружили вокруг домика. С громким стуком стрелы втыкались в деревянные стены, отщепляя мелкие кусочки коры. На пороге распахнутой двери корчилась фигура в красной рубахе и пыталась руками выдернуть из своего живота стрелу. Перед входом распластался человек с двумя жестяными кружками в нелепо вывернутой руке.

Сквозь дымную пелену Лунный Свет увидел, что Лосиный Зуб и Хромой Каменный Телёнок поймали лошадей Бледнолицых и гнали их через ручей на противоположный берег.

Слепой Глаз носился перед окном избушки, заставляя своего коня то кружиться на месте, то подниматься на дыбы, и громко выкрикивал оскорбления стрелявшему в него врагу. Он не мог видеть человека, который скрывался в густой тени помещения, но колотил себя в грудь и потрясал над головой копьём с мохнатой связкой волос посередине древка. Его глаза углями горели на чёрном лице. Внезапно он ударил коня пятками и направил его прямо на окно, из которого высунулся ружейный ствол.

Раздался выстрел, второй. Слепой Глаз всколыхнулся, как мягкая крона дерева при внезапном порыве ветра, сорвался вниз. Пуля прошила его насквозь под левой ключицей.

Лунный Свет на скаку подцепил друга за длинные волосы, ловко перехватил под мышками и перекинул через своё седло, быстро увозя его с поля боя.

– Это плохой день для смерти, – прошептал Слепой Глаз, когда его опустили в траву. – Сегодня я не отправлюсь по Тропе Теней. Я чувствую себя хорошо…

Но Лунный Свет уже мчался обратно к избе. Его охватило безумство. Он спрыгнул с коня со всего маху и очутился внутри, но никого не увидел. Вероятно, последний Васичу успел улизнуть, пока Лакоты занимались Слепым Глазом.

Индеец выбежал наружу с воплем, от которого его горло раздулось, как пузырь. Он яростно сорвал обеими руками воронье чучело со своих плеч и, упав на колени, несколько раз вонзил длинный нож в землю. Затем он метнулся к ближайшему трупу, быстрым движением срезал с макушки покойника кожу с волосами и пробил дубиной его череп. И тут он увидел перед собой лысину – второй покойник был без волос. Сверху донеслось карканье вороны. Услышав её хриплый голос, индеец опустился одним коленом на голову мертвеца и принялся отрезать ножом его голову.