Агасфер.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Агасфер.

Он шел быстро, куда обращался его взор, не отличая дня от ночи, часто сворачивая в стороны и не замечая этого. Когда усталость становилась чрезмерной, он падал на месте и засыпал, а проснувшись, вскакивал и снова шел и шел, отгоняя от себя назойливые мысли. Он избегал встреч с людьми, боясь, что завязавшийся разговор коснется недавних событий… Наконец перед ним блеснуло море, и он пошел по его берегу, а вскоре перед ним раскинулся большой приморский город.

Голод и жажда томили его, и, войдя в городские ворота, он напился у первого же фонтана. Затем он зашел в лавку, чтобы купить хлеба. Какой-то покупатель рассказывал лавочнику о событиях в Иерусалиме, в том числе и о том, как некий Агасфер на крестном пути Христа на казнь оттолкнул его от стены своего дома, когда тот прислонился, чтобы перевести дыхание. И возмутился слышавший жестокосердию Агасфера, но в тот же миг вспомнил, что он и есть этот Агасфер, который не дал отдохнуть несчастному и прогнал его от дома своего. И ужас снова охватил Агасфера: он бросился из лавки, чтобы не слышать рассказа говорившего, повторявшего его имя.

Ноги принесли его в гавань, где оканчивалась оснастка корабля, готового отправиться в путь. Агасфер нанялся рабочим, и все эти дни, куда бы он ни пришел, слышал рассказ о себе и своей жестокости. Когда корабль был нагружен, он нанялся на него плотником, потому что хотел как можно скорее и дальше уйти от Иудеи.

Но если он мог убежать от иудеев, он не мог убежать от рассказа о своей жестокости. Об этом говорили матросы во время перехода в Афины, и едва только корабль причалил, как Агасфер потребовал расчет и сошел на берег. Здесь он сразу попал в толпу горожан, обсуждавших казнь пророка в Иерусалиме и жестокость еврея Агасфера. Каждый новый рассказчик приводил новые подробности, и каждый новый рассказ все больнее и больнее язвил сердце Агасфера, заставляя его метаться по городу, а затем бежать из Афин дальше. Но на первом же привале в придорожной таверне, спросив лепешку и кружку вина, он услышал за соседним столом свою историю…

Агасфер шел все дальше к северу. Менялась природа, менялись люди, менялись языки, но куда бы он ни попадал, на всех языках, которые ему дано было теперь понимать, он слышал рассказ о жестокости Агасфера, о его запрете перевести дыхание обессиленному Иисусу.

Наконец он дошел до страны, в которой, казалось бы, никто не должен был знать и интересоваться делами в Иерусалиме. Здесь жили варвары, не имевшие еще понятия об истинном Боге, поклонявшиеся деревьям и рекам, и язык их был непонятен страннику. И Агасфер поселился среди них. Но едва только он начал связывать смысл слов чужого языка, едва только начал понимать говоривших, как услышал, что и здесь на все лады обсуждают жестокость еврея Агасфера, отринувшего от порога своего дома праведника и мученика.

И ему снова пришлось бежать неведомо куда, потому что Агасфер не мог больше слышать свое имя, то имя, которое он таил ото всех: каждый раз, приходя в другую страну или город, он должен был называться новым именем, чтобы не поняли, что он — тот, о ком так много говорят… Но не было ему покоя, потому что ни один чужой язык не оставался ему непонятен, и на всех языках встреченные им люди говорили только о жестокости Агасфера.

Он достиг глубочайшей старости, переходя из страны в страну, из города в город, но напрасно призывал смерть. Много раз Агасфер пытался покончить с собой, но что бы ни делал, это не приносило успеха. Веревки и ремни обрывались, узлы развязывались, ломались стальные лезвия, раны мгновенно заживали, а яд не оказывал своего смертельного действия. Его вынимали из петель, вытаскивали против воли из воды, морские волны выбрасывали его невредимым на берег, и само пламя отступало перед ним, когда он бросался в горящие здания…

Долго, очень долго длилась эта нескончаемая мука. Прошли века, прежде чем мольбы его были услышаны и ангел Смерти появился у изголовья Агасфера, приветствовавшего его с несказанной радостью.

Кончилась земная жизнь Агасфера, но едва совершился его переход в новый мир, как тут же окружили его обитатели, прося рассказать о последних часах Иисуса и о том, почему же Агасфер не позволил ему отдохнуть на пороге своего дома? И снова ужаснулся Агасфер, давно познавший бессмысленную жестокость своего поступка.

Он рассказал все как было, и все, что он потом пережил и передумал, и обратился к одному из существ этого мира, готовившемуся отправиться в другой мир, более высокий, с просьбой: передать из мира в мир — до самого Иисуса Светлейшего! — чтобы позволено было Агасферу забвение греха, свершившегося по невежеству и жестокосердию.

Из уст в уста, из мира в мир передавалась просьба Агасфера, пока не дошла до Великого, и Он послал своего вестника сказать раскаявшемуся, что давно было бы снято с него заклятие, если бы он догадался попросить об этом или же сделал что-либо, что искупило его поступок.

И Агасфер забыл о том, о чем так страстно желал забыть. А когда изредка слышал о случившемся, то никак не связывал услышанное с собой…

Протекло время, и еще выше поднялся Агасфер, в более высокий космос. Там снова услышал он рассказ об Агасфере и пояснение, что и до сих пор шел бы гонимый воспоминаниями, если бы не догадался обратиться с просьбой к Тому, чье милосердие воистину безгранично. И в то же время услышал он, что не пришла бы Агасферу эта мысль на ум, если бы на земле не бросался он в огонь и в воду — не только ища своей смерти, но и спасая жизнь других. Ибо одного желания мало, надо делом утверждать добро.

Странная жизнь была в том космосе, куда поднялся Агасфер. Не было отдыха у его обитателей, не требовался им сон и покой, и отдыхом для них была перемена деятельности. Назывались они равты, а когда наступал для кого-либо из них момент смерти, то они просто засыпали, зная, что пробудятся в другом, еще более прекрасном космосе, или в том, в котором они прежде жили, если готовы пойти на подвиг и спуститься для помощи идущим в верха…

Наступило время, когда заснул Агасфер после долгой жизни в этом космосе. Он знал, что ждет его переход в иной космос, что должен выбрать он свой путь дальнейший, поэтому не было это для него смертью, а как бы сном, в котором являлись перед ним духи космосов высших.

Первым склонился над его изголовьем дух Любви и, положив свою руку на затихающее сердце Агасфера, сказал ему: «Люби. Что бы с тобой ни случилось, как бы тебе ни было плохо — люби подобных себе и с тобою не схожих, более высоких и более низких, чем ты сам. Только в такой всеохватывающей любви найдешь ты и собственное счастье, и — спасение. В том космосе, в котором ты живешь, выше всего — любовь. Ты должен ей служить, пока в других космосах ты не узнаешь, что есть выше любви и чему там служить следует».

На смену духу Любви пришел дух Мудрости. Положив руку на лоб Агасфера, сказал он ему: «Все исследуй. Все — пойми. А потому — прости все злое и возрадуйся всему доброму. Сколько есть в тебе сил, препятствуй злу, помогай добру и спокойно гляди в будущее нездешнее. Сам проверяй, насколько хороши семена, которые бросаешь на ниву космосов. Делай лучшее из того, что от тебя зависит, и, какие бы сомнения ни посещали тебя, — не смущайся, постигай все, что можешь постичь, и в то же время помни, что далеко не все может быть постигнуто тобой. Как инфузория не может постичь существования людей, хотя они существуют, так и для человека остается непостижимым многое, что выше его. И поскольку существует бесконечность, постольку и каждая мечта твоя не может быть вполне достигнута…»

Дух Воли сменил духа Мудрости и, положив руку на глаза Агасфера, сказал ему: «Прекрасными должны быть не только цели твои, но и пути, которыми ты будешь их достигать. Что бы ни случилось с тобой, иди всегда только путем добра. Помни, что добро — всегда Свет, и делай все, чтобы помешать погасить его!»

Появился у ложа Агасфера дух Света и промолвил: «Трудна жизнь в мирах не высоких, но только через нее лежит путь к высотам несказанным. И чем большему числу сущностей облегчишь ты подъем, тем легче он будет для тебя самого. Освещай им и указывай дорогу! И не смущайся, если иной раз окажется, что ты им не тот путь указал. В веках и мирах другие исправят твои ошибки и изживут их, помогая тебе своим светом, как ты помогал другим».

Услышал Агасфер голос духа Познания: «Везде, где есть зло, липнет оно к добру. Поддержи падающего, увлекаемого злом во тьму, даже если знаешь, что потом он все равно творить зло будет, потому что в самом злом человеке искорка добра таится. Долг твой — постараться раздуть эту искорку в очищающее пламя. Смертью зло не уничтожается, оно только переносится на других, только умножает само себя…»

И новый дух склонился над Агасфером, проговорив: «Пусть никогда не исходят от тебя волны ненависти и страха, чтобы притекали к тебе другие души и солидарность стала основным началом твоей жизни… Поставь себе цель высокую, пусть даже только счастье близких твоих, и ни на минуту не забывай о ней…»

И увидел Агасфер, как отряды небесной конницы мчатся с высот в низы, где идет бой с темными силами и где тамплиеры отражают натиск темных, пытающихся проникнуть к сияющим Звездам Знания. И всадники зовут с собой Агасфера.

Тогда проснулся Агасфер в новом космосе. Оказался он на планете, которую еще не посетил Христос, и где правил дракон — Зверь Бездны, вышедший из озера огненного. Понял Агасфер, что должен он бороться со Зверем из Бездны, чтобы освободить людей того мира, и начал учить их добру.

Через все прошел Агасфер — через предательство, заключение в темницу, пытки слуг Дракона, но уже кончалось царство Зверя Бездны. Был он свергнут небесным воинством, и, когда влекли его в цепях, чтобы низвергнуть в Бездну снова, пожалел его Агасфер. Он отер пот с его лба, напоил, несмотря на проклятия и угрозы Дракона, потому что знал, что рано или поздно и в Драконе разгорится скрытая в нем божественная искра, которая обратит его к добру, как когда-то обратила Агасфера…