Глава 15

Глава 15

Кромешный мрак и холод неопределенно долго были для меня единственной реальностью на свете. Потом к этому добавилось ощущение чего-то твердого под спиной. Я открыл глаза. Надо мной было черное бездонное небо, усыпанное яркими точками звезд. «Почему звезды?» — пронеслось в голове. Тела почти не чувствовалось, только сильно ломило ушибленный затылок. Я пошевелил ногами, руками, шеей и, наконец, понял, что лежу на спине. Подо мной была холодная, влажно-глинистая почва. Я сел и огляделся. Стояла глубокая ночь. В небе, неестественно-прозрачном, висела полная луна, освещая землю мертвенно-бледным сиянием. Местность вокруг была незнакомой. Я оглядел и ощупал себя с головы до ног. Одежда и сапоги были на месте, все кости были целы. Я мучительно пытался вспомнить, что происходило со мной раньше, и каким образом я здесь оказался, но вспомнить никак не мог. Мне помнился только черный смерч, который закрутил и швырнул меня куда-то вниз с огромной силой. С минуту я озирался по сторонам, пытаясь сориентироваться в окружающей обстановке, и вдруг до меня дошло, что я нахожусь на кладбище!

Я вскочил на ноги. Кругом были могильные холмики, из которых торчали ветхие, покосившиеся кресты, просматривались отдельные надгробные плиты и камни. Оград почти не было, многие могилы заросли жухлой травой — судя по всему, кладбище было давно заброшено.

Я потряс головой и несколько раз ущипнул себя, дабы убедиться, что не сплю и это не галлюцинация. Но ничего не изменилось — я по-прежнему стоял один в темноте и тишине среди могил, которым не было видно ни конца, ни края. Идти было некуда. Обстановку менее приемлемую трудно было вообразить. Ситуация была похожа на конец надежд, радости, всего сколько-нибудь осмысленного и разумного — конец самой жизни, вообще всего на свете. Похоже, даже время здесь остановилось навсегда. Мир, в котором я очутился, был символом небытия — и я стоял одиноко и беспомощно посреди этого царства смерти, совершенно подавленный, не зная, что делать.

«Поздравляю! Ты нашел достойное тебя место!» — ехидно заверещал чужой гадкий голосок, поселившийся с недавних пор в голове.

Я уже был готов заплакать от отчаяния, как потерявшийся ребенок. Но тут мое внимание привлек слабый мерцающий огонек, пробивавшийся через мрак откуда-то издалека. Я проглотил комок, подступивший к горлу, и ноги сами понесли меня в направлении этого спасительного маячка. Идти пришлось довольно долго, перешагивая через выщербленные могильные плиты со стершимися от времени надписями, то и дело застревая в рытвинах и спотыкаясь о кочки. В конце концов, я добрался до места, откуда брезжил колеблющийся свет. Это тоже была могила, но, похоже, что вырыта не так давно, как другие.

Свет исходил от пламени большой восковой свечи, стоявшей на массивной плите в изголовье. Я подошел поближе. Никого рядом не было. Свеча горела спокойно и умиротворяюще, мягко освещая неровным янтарным светом каменную поверхность. На ней были высечены какие-то слова. Они просматривались совершенно четко. Подойдя вплотную, я склонился над плитой и прочитал.

Невозможно описать ужас, мгновенно пронзивший все мое существо с головы до пят. Это были мои собственные имя, отчество и фамилия, моя дата рождения и дата смерти — сегодняшнее число! Здесь был похоронен я сам!!!

Меня обуяло дикое желание броситься сломя голову — безразлично куда, лишь бы подальше, прочь от этого места. Но я стоял как загипнотизированный, не отрывая взгляда от зловещей надписи и почти физически ощущая, как где-то внутри медленно расползается стена, отделяющая мой рассудок от клокочущего безумного хаоса.

Из оцепенения меня вывел странный тихий звук, похожий на хихиканье, раздавшийся в нескольких метрах за моей спиной. Я стремительно развернулся.

Напротив меня стоял человек. Его истлевшая одежда, более походившая на лохмотья, вся была в комьях земли. Руки и лицо были неестественно костлявыми, глаза глубоко запавшими, волосы торчали на голове клочьями в разные стороны — в лунном свете это зрелище было совершенно жутким. Живой человек так выглядеть не мог. Мгновение спустя я разглядел черты его лица и понял, что знаю его. Вернее, знал. Это был Володя Рындин.

У меня мороз пробежал по коже. Ведь совсем недавно я вспоминал его! Все, что произошло со мной сразу вслед за этим, казалось бы, навсегда захлестнуло и поглотило отголоски той трагической истории с ним. Но сейчас он стоял передо мной, похожий на какую-то высохшую мумию, пришелец из темных недр забытья. Спутать его с кем-то было невозможно, потому что в последние дни своей жизни он выглядел немногим лучше. Я стоял и смотрел на него, не в силах вымолвить ни звука. Он тоже безмолвно смотрел на меня черными впадинами глазниц — были ли там глаза, я не мог рассмотреть.

Наконец, он снова хрипло захихикал. Кожа, изрытая болезненными оспинами и похожая на пергамент, разошлась в стороны на месте бывшего лица, обнажив страшный мертвый оскал.

— Рад тебя видеть, Алекс! — произнес он скрипучим голосом, совсем не похожим на человеческий. — Вот и ты здесь! Добро пожаловать в страну всеобщей и неизбежной иммиграции!

— Володя, это ты?! Но ведь ты… умер? — Я нашел в себе силы вымолвить единственное, что пришло на ум, но слова застряли у меня в глотке.

Он заговорил таким же трескучим голосом, но в его интонации теперь явственно различались свойственные ему иронические нотки, которые я хорошо помнил.

— Я просто ушел туда, где будут все. Чуть раньше или чуть позже — какая разница? Они все там делают вид, что не знают этого. Они живут так, будто никогда не попадут сюда. Идиоты! Если бы они знали, как тяжело и утомительно там и как легко и спокойно здесь! — И в очередной раз его дребезжащий смешок резанул мой слух.

— С-слушай, — бессвязно забормотал я дрожащим голосом. Слова, мысли и эмоции беспорядочно прыгали в голове, не стыкуясь между собой. — Я… Как это так… Я н-не умирал… Я н-не могу, не должен быть тут! Володя, прости… П-прости меня и всех нас, ради Бога… Мы должны были тебе помочь, но…

— Чепуха, — оборвал он с прежней зловещей ухмылкой. — Не беспокойся об этом. Ты сделал правильный выбор. Там нечего делать. Я всегда знал, что ты разумный человек и последуешь за мной. Из всех вас только ты и Виталя искали правильную дорогу.

— Так ты его видел? Он… тоже здесь? — с замиранием спросил я, но ответ мне услышать совсем не хотелось.

— Нет, он отсюда далеко. — Его усмешка стала медленно сползать. — Мы внизу, а он выбрал путь наверх. Как отсюда, так и оттуда назад пути уже нет. Он сам так решил.

— Куда это… «наверх»? — выдохнул я.

Несколько секунд тот, кто был когда-то живым Володей Рындиным, медлил с ответом; казалось, он раздумывает, что сказать.

— Там слишком ярко. Слишком много света. Нам с ним оказалось не по пути. Он много чего написал в своей тетради. Может, он в чем-то и прав. Но для человека это чересчур. Кое-что мне пригодилось, поэтому я здесь.

— Но я-то почему здесь?! Меня тут не должно быть! — воскликнул я, срываясь на фальцет.

— Путь ищущего, он может завести далеко… — медленно и с какой-то печальной торжественностью произнес призрак. — Ты стал на путь, потому что Виталя просил тебя найти тетрадь. Послушай меня: ему она уже не нужна, а тебе не поможет. Забудь про нее!

— Я обещал! — выкрикнул я. — Я должен ее найти! Где она? Где сам Виталий? Ты знаешь что-нибудь?

— Про тетрадь не знаю… Сохор знает! — все так же медленно выговорила мумия. — А Виталя… Его тебе все равно не догнать, да и зачем тебе это? Здесь и так хорошо. Пойдем со мной!

Он протянул по направлению ко мне костлявую руку, и я различил у него на запястье поперечный разрез, покрытый запекшейся кровью. Тот самый разрез, который был у него на руке, бессильно свесившейся с носилок, когда его тело уносили врачи, — деталь, которая в тот страшный день каленым железом врезалась в мою память.

Я попятился. Все во мне отказывалось принимать происходящее.

— Пошли, не бойся! Они тоже ждут тебя! — прохрипел мертвец, указывая иссохшим пальцем на что-то позади моего плеча. Я обернулся назад.

За моими плечами стояли еще две человеческие фигуры. Я догадался, кто это были, еще раньше, чем различил их черты. На меня такими же черными провалами вместо глаз смотрели мои дед и бабушка — они оба умерли, когда я был еще школьником, друг за другом через два года. Я очень любил их, и уход каждого был для меня невосполнимой утратой, для меня это осталось настоящей душевной травмой.

Они тоже молча протянули ко мне руки, и на меня нахлынула волна смешанных чувств — скорбь, щемящая тоска и угрызения совести поднялись вдруг из каких-то неведомых уголков моего существа. Я вспомнил, как неизменно добры они были ко мне, и как часто я, будучи подростком, огорчал их своей грубостью и далеко не безобидными выходками. Я так и не успел или не захотел сказать каждому из них, как дорожу ими, как люблю их, что лучше них нет никого на свете. Тяжесть осознания этого, до сих пор лежавшая где-то в глубине души, вдруг всколыхнулась.

Не в силах сдерживать переполнявшие меня эмоции, я стоял и смотрел на них, и из моих глаз, щекоча лицо, ручьем текли слезы. В горле стоял шершавый ком, и говорить что-то было невозможно. Да и слов у меня не было. Я испытывал всепоглощающую жалость к ним, к себе самому, ко всем жившим и живущим на земле, в этом жестоком и безумном мире, который обманывал каждого в его лучших ожиданиях, гнал от одного страдания к другому, и в конечном итоге настигая и обращая в прах, в пыль, в ничто.

— Идем! Ты теперь один из нас! Скоро ты узнаешь, как это здорово — приобщиться к большинству, — сипло зашелестел голос покойника, вернув мое внимание.

— Нет!!! — завопил я неожиданно для себя самого. — Ты врешь! Это вы умерли, а я жив! Я — живой, понятно?!

Я сорвался с места и, не чувствуя под собой ног, понесся куда глаза глядят, не оглядываясь и не разбирая дороги, через могилы, камни, кусты, торчащие из земли обломки и палки. Несколько раз я спотыкался и падал, тыкаясь руками и лицом в грязь, но тут же вскакивал и, не снижая темпа, бежал дальше. Дыхание вырывалось с каким-то визгливым хрипом, сердце готово было выскочить из груди. Один раз я свалился в яму и упал, больно ударившись всем телом, на что-то твердое и треснувшее под моей тяжестью. Поднявшись, я увидел, что упал в свежевырытую могилу, прямо на крышку гроба, который лежал на дне. Яма была глубиной в человеческий рост. Хватаясь за края могилы, я стал бешено карабкаться вверх. Но выбраться оказалось непросто — ухватиться было не за что, влажная земля под моими руками крошилась и сыпалась вниз. Дважды я сваливался обратно. На коленях, ладонях и лице саднили ушибы и царапины, но я не обращал внимания на боль. Когда я полез вверх третий раз, подо мной кто-то зашевелился, доски гроба заскрипели и затрещали. Я впервые в жизни на себе ощутил, что это значит — волосы встают дыбом и кровь стынет в жилах. Тот, кто лежал в гробу, выбирался наружу.

Не поворачивая головы, я с удвоенной скоростью заработал руками и ногами. Смотреть назад было выше моих сил. Мне удалось уцепиться за какие-то корни недалеко от обрыва, подтянуться и высунуться наружу, перегнувшись через край ямы. В этот момент чья-то холодная рука схватила меня за лодыжку! Я заорал не своим голосом. Чувствуя, как остатки самообладания покидают меня, нечеловеческим усилием рванулся вперед. Моя нога оказалась на свободе. Извиваясь всем телом и судорожно хватаясь руками за землю, я сделал еще один рывок и, наконец, очутился наверху. В следующую секунду я был снова на ногах. Ужас придал мне новых сил, и я бросился бежать прочь.

Меня несло еще несколько минут, пока земля вдруг не разверзлась под ногами, и я полетел куда-то вниз. Перед глазами мелькнули ровные края круглого отверстия в земле, похожего на колодец, шероховатые стены и камни с землей, сыпавшиеся вниз. Я даже не успел сообразить, что провалился и падаю, как мой полет остановило нечто, напоминающее сплетенные веревки. Они мягко спружинили подо мной и удержали мое тело в подвешенном состоянии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава SEQ Глава * ARABIC 4. ПРИЧИНЫ И ЛЕЧЕНИЕ НЕКОТОРЫХ БОЛЕЗНЕЙ

Из книги Свет - это Жизнь или Апокалипсис сего дня (книга 4) автора Малярчук Наталья Витальевна

Глава SEQ Глава * ARABIC 4. ПРИЧИНЫ И ЛЕЧЕНИЕ НЕКОТОРЫХ БОЛЕЗНЕЙ На следующий день мы снова встретились с Любашей. Я приготовил список болезней, для лечения которых требовались народные рецепты.Опять вышел Серафим Саровский и дал подробные ответы на все


Глава SEQ Глава * ARABIC 5. ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В ПЕРЕПРАВНОЙ

Из книги Учение дона Хуана: путь знания индейцев яки автора Кастанеда Карлос

Глава SEQ Глава * ARABIC 5. ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ В ПЕРЕПРАВНОЙ В августе 2005 года я в очередной раз приехал к Любаше в станицу Переправная.В усадьбе у Любы можно было заметить множество новых сооружений, строительство шло полным ходом.Сама хозяйка поместья выглядела усталой.


Глава SEQ Глава * ARABIC 6. КТО МЕШАЛ РАЗВИТИЮ МЕДИЦИНЫ

Из книги Обыкновенное чудо, или Основы магии стихий автора Хольнов Сергей Юрьевич

Глава SEQ Глава * ARABIC 6. КТО МЕШАЛ РАЗВИТИЮ МЕДИЦИНЫ Небольшой рассказ о том, как строились отношения между медициной и религией на протяжении последних пятисот лет.Чтобы понять, насколько изменилась медицина хотя бы за последние пятьсот лет, мысленно представьте себе, что


Глава SEQ Глава * ARABIC 7. НЕИЗЛЕЧИМЫХ БОЛЕЗНЕЙ НЕТ

Из книги Код Марии Магдалины автора Пикнетт Линн

Глава SEQ Глава * ARABIC 7. НЕИЗЛЕЧИМЫХ БОЛЕЗНЕЙ НЕТ Да, это действительно так.Бог, создавая человека, заложил в него могучую программу самоисцеления.Но, к сожалению, правильно пользоваться этой программой умеет далеко не каждый. Люди до сих пор не могут поверить в свои


Глава SEQ Глава * ARABIC 8. КАК ПРАВИЛЬНО ВЫБРАТЬ ДИЕТУ

Из книги Деструктивные психотехники [Технологии изменения сознания в деструктивных культах] автора Лири Тимоти

Глава SEQ Глава * ARABIC 8. КАК ПРАВИЛЬНО ВЫБРАТЬ ДИЕТУ Готовясь к этой теме, я просмотрел специальную литературу и подготовил небольшое вступление к следующей беседе.Диет в мире великое множество, их число измеряется тысячами. Вот названия некоторых из них - самых последних и


Глава 10

Из книги автора

Глава 10 В декабре 1964 года я отправился с доном Хуаном собирать разные растения, необходимые для приготовления курительной смеси. Это был четвертый цикл. Собирал я, а дон Хуан просто следил, за моими действиями. Он убеждал меня не спешить, быть внимательным и все взвешивать,


Глава 11

Из книги автора

Глава 11 Последняя запись в моих полевых тетрадях относится к событию, которое произошло в сентябре 1965 года. Это был последний урок дона Хуана, который я обозначил как «особое состояние необычной реальности», поскольку оно не имело отношения к ранее мною используемым


Глава 5. Глава с огоньком

Из книги автора

Глава 5. Глава с огоньком Пожалуй, магия стихий, особенно магия Воды, вполне соответствует названию книги — «Обыкновенное чудо». Действительно, нам очень хорошо знакомы многие явления — природные или техногенные, — которые с определённой натяжкой могут быть отнесены к


Глава 17 Как промываются мозги (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном)

Из книги автора

Глава 17 Как промываются мозги (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном) «Мама, папа, я в порядке. У меня несколько царапин и ранок, но мне их обработали, и они заживают… Я слышала, что мама страшно расстроена, поэтому надеюсь,


Глава 18 Нейрологические основы промывания мозгов (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном)

Из книги автора

Глава 18 Нейрологические основы промывания мозгов (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном) Фундаментальный пример программирования мозга, который помогает нам понять трансформацию Келли, Линетт, Патти и себя самих, связан


Глава 19 Несколько слов о пузырях реальности в армии, тюрьме и секте (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном)

Из книги автора

Глава 19 Несколько слов о пузырях реальности в армии, тюрьме и секте (Отрывок из книги Т. Лири «Нейрополитика», глава написана Т. Лири совместно с Р.А. Уилсоном) Для закрепления любого нового импринта реальности нужно постоянно проводить дополнительные мероприятия. По