5. Школа

5. Школа

В первой главе я назвал этот период своей жизни серым не только по цвету школьной формы, а по главному назначению школы – выкрасить твою жизнь в унылый серый цвет, построить тебя и усреднить со всеми остальными. В принципе, взрослые это делают с детьми с самого начала детской жизни, но первоначально этим занимаются дилетанты – родители, а в школе за нас уже берутся профессионалы. В эти годы яркие жизненные моменты появляются не благодаря школе, а вопреки ей.

Долгое время воспоминания о школе вызывали во мне стойкое чувство омерзения, сейчас это прошло. Либо я перескочил какой-то порог добра и зла, либо за давностью лет, мне всё это стало безразлично. А, может быть, с годами я всё же выработал в себе отстраненность от событий? Как будто бы это всё происходило не со мной.

Стремление начать ходить в школу вполне естественно. Поступление в школу – это определенный этап взросления, от которого ждешь какого-то нового понимания жизни, нового её качества. Потом точно так же хочется поскорее окончить эту школу, окончить институт, вступить в партию (устаревшее), жениться, стать отцом, стать директором и вообще, самым главным. Но каждый раз наступление этого нового, казалось бы, этапа вызывает чувство разочарования. Никогда это не приносит счастья.

Я четко вижу себя 1 сентября 1962 года на подходе к школе. Серые брюки, серый пиджак и даже, серая беретка на голове. Правда, по случаю праздника – белая рубашечка. Перед школой тогда был большой пустырь и вообще, если идти сюда со стороны Новопесчаной улицы, так или иначе надо было преодолеть некоторое пространство с типично сельским пейзажем. За, выглядевшим как пруд, остатком взятой в трубы, реки Таракановки, были старые частные дома с приусадебными участками. Я думаю, еще раньше эти дома смыкались с поселком Сокол. Отсюда, большой угловой дом смотрелся океанским кораблем или островом города в деревне. Его нужно было миновать, и тогда открывался вид на нашу школу, белую, типовую, пятиэтажную.

Дорога у школы, также как и пустырь между парком и моим детсадом, была покрыта мелким черным шлаком. Как я сейчас понимаю, это были отходы с ТЭЦ, трубы которой с большими хвостами дыма видны были окрест отовсюду. Из-за этого дыма снег к середине зимы везде становился серым.

За белым заборчиком уже собрались ученики с родителями и с цветами. Совершался традиционный митинг, посвященный первому сентября и десятилетию школы. Меня поставили в колонну первого класса, который, слава богу, был один – 1 «а». В голове колонны стояла наша первая учительница Александра Юрьевна и держала за руку очень маленького мальчика – Костю, которого, в конце митинга, подхватил на руки длиннющий парень из одиннадцатого класса (это был последний выпуск одиннадцатилетки, остальные, и мы в том числе, учились десять лет). Косте дали в руки колокольчик. Он звенел им, сидя на шее парня, которого в дальнейшем мы звали «дядь, достань воробушка», и таким порядком въехал в двери школы. За ними подались и мы, горемыки.

Мы еще застали старые, настоящие парты с деревянными скамьями и откидывающейся маленькой столешницей, на которой следы старых надписей перочинными ножиками были закрыты многочисленными слоями краски. У нас у всех были пенальчики с карандашами и перьевыми ручками, к которым прилагалась специальная чистилка для перьев и чернильница непроливайка. Кстати, непроливайка она была только при условии очень аккуратного с ней обращения, но если, к примеру, огреть товарища портфелем по голове, то, находящаяся в нем чернильница вполне проливалась, поэтому тогдашние ученики, во всяком случае, лучшая их часть, ходили перепачканными в чернилах.

Социальный состав учеников нашей школы был разнородным, хотя доминировали дети военных, во-первых, потому что военных тогда вообще было много; во-вторых, наш край Москвы, между Соколом, Октябрьским полем и Беговой (Ходынка) был обильно заселен семьями офицеров.

Первые четыре года у меня были неплохие оценки. Где-то лежит даже почетная грамота за окончание начальной школы без троек. При всем при этом, констатирую, что учиться было совсем не интересно, что оценки ставились не за знания, а за прилежание, на которое в детском возрасте у меня еще хватало терпения. Вспомню здесь лишь о тех предметах, что к настоящему времени исчезли из употребления.

«Чистописание» – дисциплина мучительная, но необходимая. Необходимость, правда, у неё так же неясна, как у строевой подготовки в армии. Тетрадочки в косую линейку с обязательной розовой или голубой промокашкой и длинные ряды букв аааааа… ббббббб… и т. д. как солдаты в строю. Правда, солдаты, чаще всего бывали пьяными и качались в разные стороны.

«Ритмика». Актовый зал, блестящий, натертый мастикой до блеска паркет. И… раз, и… два, и… три… из третьей позиции с места. Мальчики-девочки, парочки вкруг… Единственное, что очень запомнилось и сильно мешало восприятию – сильный запах чеснока от учителя танцев. Позже на его место пришла тётушка без этого запаха, но у неё как-то не задалось.

Одновременно со школой я получил два дополнительных занятия: плавание в бассейне и музыку. Начнем с приятного:

Бассейн (ЦСКА естественно) – огромное, как мне казалось, здание с колоннами был частью комплекса ЦСКА на Ленинградском проспекте. В вечно полутемном вестибюле плавал смешанный сырой запах хлорки и соков из буфета. Вход в мужскую раздевалку был с правой стороны. Нужно было сложить свои вещи в шкафчик, пройти через душ, потом в плавках и вьетнамках ты появлялся собственно в бассейне со стороны тумбочек и вышек для ныряния. Забыл еще один обязательный предмет гардероба – тряпичная шапочка с завязками. Большой бассейн с зеленоватой водой и белыми полосами дорожек впечатлял. С обеих сторон от ванны уходили вверх трибуны.

Учили плавать нас в лягушатниках, расположенных с мелкой стороны бассейна. Вода в них была очень теплая, от неё всё время шел пар. Наша группа, человек в пятнадцать мальчиков и девочек по команде тренера по одному забиралась в лягушатник, и мы начали исполнять упражнение «поплавок», прижимая коленки к животу и буркая в воду. После поплавка мы по очереди перебирались через весь лягушатник, цепляясь руками за дно и пытаясь плыть. Приблизительно то же происходило и на втором занятии. Наш тренер солидный мужчина по фамилии Басов, как и все тренеры, был в белой униформе, имел светлые волосы с залысиной спереди и действительно мощный бас. На первых двух занятиях всё шло хорошо, но на третье для меня занятие тренер не явился, заболел или что? Нам дали другого, по фамилии Бородин. Он был в возрасте, но маленький и писклявый в сравнении с Басовым. Этот тренер походил на персонажа старого фильма и всё время повторял: «Забодай тебя комар». Для группы, собственно, это было не третье занятие, а пятое или шестое. Он посмотрел по графику и решил, что пора переводить группу в спортивный бассейн.

Группа построилась и гуськом идет к лесенке в большой бассейн. Я где-то в середине. Сказать, что я еще не умею плавать, я постеснялся. По очереди спускаемся в воду. Ужас! Во-первых, холодно (18 градусов), во-вторых, я же не умею плавать! Я цепляюсь за бортик и висю. Элегантной походкой в мягких тапочках подходит тренер.

– Ты что? забодай тя комар, в бортик вцепился, плыви давай!

И я поплыл.

Сначала родители платили за абонемент 2 руб. 40 коп. в месяц, потом, когда на очередной курсовке (такие маленькие соревнования) я уложился в норматив разряда, мне выдали пропуск, красную картонку с фотографией – я стал спортсмэном.

С бассейном у меня связано еще одно яркое воспоминание. Прежде чем перейти к нему, необходимо пояснить кое-что. Возникновению этого события способствовали два судьбоносных фактора. Дело в том, что ЦСКА, хоть и находился, вроде бы, рядом, но добираться до него было неудобно. Было два основных пути: либо как-то добраться пешком или на троллейбусе до Сокола и оттуда ехать на трамвае; либо второй путь – идти пешком через третью Песчаную и Ходынское поле. Второй путь был интересный, но долгий. Надо было войти на вторую территорию ЦСКА, где было тренировочное поле футболистов и легкоатлетов, гостиница, где тогда жила хоккейная команда, пройти через лесок, вдоль речки, потом выйти на аэродром (тогда там еще садились самолеты типа ИЛ-18). И так заборчиком… мимо вертолетной площадки и попадаешь на основную территорию с другой стороны.

Был третий путь – оптимальный, через «каркасы» и Чапаевский переулок. Каркасами у нас назывались развалины старого фундамента. Там после войны затеяли большое строительство, даже начали возводить стены из красного кирпича, но ошиблись с грунтами. Фундаменты стали трескаться, и строительство забросили на долгие годы. Так и остались «каркасы». Сейчас на этом месте ничтоже сумняшеся поставили высотку, ну-ну… Я бы в ней жить не хотел.

Путь хороший, слов нет, но был один нюанс. В том месте, где надо бы сойти с трамвая был очень длинный пролет между остановками. Одну остановку проехать мало, а две – много. Это противоречие разрешилось вторым судьбоносным фактором. В нашей школе возле буфета висела цветная агитка. На ней были красочно изображены те безобразия, которых ни в коем случае не следует делать школьнику. В частности, там два пионера с портфелями ехали на буфере трамвая. Я никогда, до этой картинки, не предполагал, что можно ездить столь вольготно, и у меня созрел план.

В очередной раз, выходя из бассейна, я устроился на заднем буфере трамвая и двинулся в сторону дома. Ехать было весело и довольно удобно, ноги стояли на плоском основании, держаться было за что. Проехав одну остановку, я соскочил, убедился, что это легко, забрался опять и приготовился к самой ответственной части плана. Трамвай должен был притормозить на повороте, в этот момент надо было спрыгнуть и пойти спокойно в сторону дома. Трамвай притормозил, но не так чтобы совсем как надо, скорость была великовата, однако я решил прыгать. И прыгнул… Совершенно неожиданно для меня, земля не приняла мои ноги ласково, а поддала по ним с большой силой и, в результате я дважды перевернувшись в воздухе, приземлился между рельсами совсем не тем местом, каким хотел. Я тогда еще не играл в хоккей и не умел правильно падать, но почему-то второй раз приземлился очень мягко, будто кто-то подхватил меня в воздухе и аккуратно положил на землю между рельсами. Мне было совсем не больно, ужас состоял в другом – я не взял с собой сумку. Моя розовая клеенчатая сумка с плавательными принадлежностями покачиваясь на крючке, за который я держался, пока ехал, уезжала вместе с трамваем. Катастрофа! Что я скажу дома? Что бы сделали вы? Я побежал за трамваем. Но трамвай, к сожалению, ездил быстрей, чем я бегал. Даже его стояние на остановке не помогло, народу, выходяще-входящего, было мало, и я не успел.

Что делать? Сажусь в следующий трамвай, размазывая по щекам слезы, забираюсь в кабину вагоновожатой, тётенька, дескать, помоги, не выдай. Излагаю правдивейшую историю о том, как злые мальчишки отобрали у меня сумку и по злобе повесили её на проходящий трамвай. Тётенька наддала, но догнать идущий впереди трамвай нам так и не удалось. Мы несколько раз видели висящую сумку, но мешали светофоры или еще что-нибудь.

Так я доехал до конечной. Это где-то за нынешней Войковской. Злополучный трамвай, бортовой номер которого я знал уже наизусть, стоял здесь же с открытыми дверями, но сумки на нем не было. Тётенька меня успокоила, сказав, что сумку наверняка сдали в диспетчерскую. Мне повезло, сумка действительно лежала на столе у диспетчера, но всё же, повезло мне не так, как хотелось. Рядом стояла еще одна вагоновожатая, которая встретила меня со словами: «Ага! Это тот самый пацан, что на подножке катался!». Не знаю, за что мне было стыднее, за то, что я проехал не так, как должен был, или за то, что я так безбожно врал «тётеньке», но мне было очень стыдно. Можно было и не ругать меня так, но меня ругали долго и нудно. Сумку отдали, но приклеили к ней записку с описанием моих преступлений.

Я доехал на трамвае обратно до Сокола и мимо своего бывшего детсада, парком поплелся домой. Ноги меня не несли в ту сторону, потому что клей оказался очень крепким, и я никак не мог отодрать эту проклятую записку. Однако, голь на выдумки хитра. Возле кинотеатра Ленинград, выявилась большая лужа. Я положил в неё сумку и стал ждать. Ждать пришлось долго, но окаянная записка все же размокла, куски клея до конца удалить не удалось, но бумаги не осталось и следа. Довольный выполненной работой я вприпрыжку, как это умеют делать только счастливые дети, поскакал в сторону дома. Слава богу, уже совсем рядом.

На этом бы и закончить рассказ, но возле дома меня ждало душевное потрясение ничуть не меньшее, чем все предыдущие вместе взятые. Возле дома я увидел свою мать и со спокойной душой поскакал в её сторону, постепенно замедляясь, потому что начал понимать, что что-то не так. Мать просто ревела белугой. Оказалось, что проболтался я больше пяти часов, и меня уже считали, если не погибшим, то уж точно пропавшим без вести. Увидев мать в таком состоянии, я тут же разрыдался в ответ. Мы так и ревели посреди улицы, пока соседка довела нас плачущих до квартиры. Вопрос о ругани меня и наказаниях как-то отпал сам собой. Вечером уже, когда все успокоились, я рассказал, как всё было на самом деле, за исключением некоторых нюансов.

Вторым дополнительным занятием была музыка. Родители купили пианино и поставили его слева от входа в большую комнату. Вместе с пианино у нас в доме появилась учительница музыки. Не помню имени, но отчество – Карповна. Она была и лицом похожа на рыбу из семейства карповых – на леща. Она все время носила черную гофрированную юбку, еще более подчеркивавшую её худобу. Садясь к инструменту, она картинно отбрасывала юбку, засвечивая при этом розовые удлиненные трусы и комбинацию. Сестра говорит, что окончила музыкальную школу, а я вот не сподобился. С моими короткими пальцами можно было и не начинать эту волынку. Это было мученьем для меня – выбивать из клавиш этого «Сурка» и что-то там еще. Я сопротивлялся, как мог. Вот типичный случай:

Я тыкаю в клавиши… мать сидит рядом со мной. Она в инструментальной музыке не бум-бум, хотя пела всегда хорошо. «… И мой сурок со мною» у меня получается хорошо, но потом сбой, на одном и том же месте. Мать начинает злиться, я начинаю шмыгать носом.

– Вытри нос и играй!

Я как бы не обращаю внимания и продолжаю тыкать пальцами клавиши, а течет уже не только из носа, но и из глаз.

– Где твой платок?

Я нервно выхватываю платок из кармана, и на белые клавиши пианино летят грязные окурки из кармана.

Далее без комментариев. Разве что по поводу окурков. Мы их распатронивали, делали самокрутки и играли в войну. Тогда почти все фильмы были про войну, даже если про любовь. А все настоящие герои отчаянно дымили самокрутками, особенно в трудные моменты.

Всплески памяти.

На середине пути от школы большая песочница. Мой товарищ Р научил меня падать в обморок. Я стою в песочнице (чтобы мягче было падать) глубоко вдыхаю воздух, а товарищ сзади, продев руки мне подмышки, крепко сжимает грудь. Тело моментально становится ватным, перед мысленным взором мелькают какие-то образы. Через несколько секунд просыпаешься на песке, встаешь и делаешь тоже самое с товарищем. Товарищ называл это упражнение – смерть на минутку.

Рассказал об этом чуде родителям – строго настрого запретили. Я был послушным мальчиком и соблюл запрет.

Недавно в Интернете я прочитал об этом способе внетелесных полетов. Не очень удивился тому, что этот способ известен автору статьи, удивительно другое – откуда мой товарищ узнал об этом?

В бассейне у меня был один странный случай. Он вспоминается как бы в полусне. Я прыгнул с тумбочки, намереваясь плыть по крайней левой дорожке, совершенно пустой в тот момент. Кто-то видимо занырнул с соседней дорожки на мою. Я этого не видел, только почувствовал удар во что-то не слишком жесткое, но прямо носом, и тут же отключился. Не смотря на отключку, я осознавал какую-то силу, поднявшую меня за плавки далеко вверх. Очухался я от холодной воды из-под крана, под которым держала меня чья-то сильная рука, Из носа текла кровь, но я оглянулся и увидел большого сильного человека в очках. Лицо его казалось очень знакомым. Он спросил меня, смогу ли я дальше обойтись самостоятельно. Я кивнул, и человек исчез. Тогда только я понял, кто это был. Это был ЮВ знаменитейший тогда спортсмен, чемпион мира по тяжелой атлетике.

В моей комнате старый письменный стол. Каждый год перебираю заветный ящик с особо ценными вещами: ножички, гильзы, ракушки, пуговицы и проч. С возрастом набор меняется. Что-то кажется уж совсем детским и выбрасывается. В этой куче у меня лежал револьверный патрон, заряженный. И однажды, ни с того ни с сего, я решил привести его в действие. Зажал патрон в тиски, направил пулю в стену и поднес горящую спичку к капсюлю. На меня затмение какое-то нашло. Спичка уже догорала, когда я понял всю глупость этого поступка. Я точно увидел, что будет дальше, бросил спичку и прикрыл патрон рукой. В этот момент патрон взорвался. Мою руку отбросило страшной силой. Сначала я побежал в ванну, подставил руку под холодную воду, чтобы остановить кровь, потом только вернулся в комнату посмотреть на последствия своей глупости. Тиски оказались пустыми. Пуля, оставив небольшую вмятину в стене, закатилась под диван. Остатков гильзы я не нашел, правда, три осколка остались у меня в правой руке, они и до сих пор там, куда им деваться, не растворились же.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Школа мошенничества?

Из книги Тайны древних цивилизаций. Энциклопедия самых интригующих загадок прошлого автора Джеймс Питер

Школа мошенничества? Сомнения усиливаются, когда мы рассматриваем другие обстоятельства этого открытия. В 1184 году церковь и монастырские постройки в Гластонбери обратились в пепел после разрушительного пожара, и стоимость повторного строительства была огромной. Одним


КОМПАСНАЯ ШКОЛА ФЭН-ШУИ

Из книги Я привлекаю успех автора Правдина Наталия Борисовна

КОМПАСНАЯ ШКОЛА ФЭН-ШУИ Чтобы избежать путаницы, хочу сразу предупредить, что в Фэн-Шуй существуют разные школы. Одна из весьма распространенных рекомендует накладывать Багуа таким образом, чтобы главный вход всегда совпадал с севером. Не надо это делать! Многие люди,


ШКОЛА БЕССМЕРТНЫХ

Из книги История гуманоидных цивилизаций Земли автора Бязырев Георгий

ШКОЛА БЕССМЕРТНЫХ Любовь и смерть вращают Землю, Сменяя вечер и рассвет: Над ней седые боги дремлют, Развесив бороды комет. Они ваяли мирозданья И растеряли в гулкой мгле И цель, и смысл существованья Людей, забытых на Земле… Уснули боги-чародеи. Не помнит горький род


Школа мошенничества?

Из книги Тайны древних цивилизаций автора Джеймс Питер

Школа мошенничества? Сомнения усиливаются, когда мы рассматриваем другие обстоятельства этого открытия. В 1184 году церковь и монастырские постройки в Гластонбери обратились в пепел после разрушительного пожара, и стоимость повторного строительства была огромной. Одним


ШКОЛА

Из книги Легенды и притчи, рассказы о йоге автора Бязырев Георгий

ШКОЛА Наша планета похожа на здание старой школы. Для наглядности зайдите как-нибудь в школу, в которой вы проучились и проучили своих преподавателей. Там ничего не изменилось: те же классы, те же предметы. Только ученики и педагоги другие, но изучают они то же самое, что


ШКОЛА БЕССМЕРТНЫХ

Из книги Рассекреченный первоисточник йоги автора Бязырев Георгий

ШКОЛА БЕССМЕРТНЫХ Наиболее способные ученики приглашались Тайей обучаться тайным знаниям: физическому бессмертию и сознательным выходам из тела. По имени учителя ТАЙя это учение называлось школой тайны. Или еще его называли тайной школой Наакал. Ученики «тайны» вовсю


II. Школа телософии

Из книги Стратегия онтологической игры автора Солодин Александр Иванович


Школа страданий

Из книги Главная книга о жизненных кризисах и страхах, или Как понять себя и начать жить автора Виилма Лууле

Школа страданий Человек оценивает других в соответствии со своим характером и убеждениями. То, что мы говорим о другом человеке, раскрывает нашу сущность. Характер есть сумма жизненного опыта. Эта сумма включает в себя весь опыт предыдущих жизней и жизни нынешней. Все до


Пифагорейская школа

Из книги Нумерология. Все числа вашей судьбы автора Ольшевская Наталья

Пифагорейская школа Основные принципы нынешнего варианта западной нумерологии были разработаны Пифагором, который объединил математические системы арабов, друидов, финикийцев и египтян с науками о природе человека. Пифагор родился около 580 года до нашей эры, на острове


5. Школа

Из книги Взгляд на жизнь с другой стороны [litres] автора Борисов Дан

5. Школа В первой главе я назвал этот период своей жизни серым не только по цвету школьной формы, а по главному назначению школы – выкрасить твою жизнь в унылый серый цвет, построить тебя и усреднить со всеми остальными. В принципе, взрослые это делают с детьми с самого


Школа

Из книги Превращение в Любовь. Том 2. Пути небесные автора Жикаренцев Владимир Васильевич

Школа В школе необходимо преподавать строение ума, законы, по которым он работает, и циклы. Обучение следует вести вдоль циклов — тогда знания будут прочнее и глубже лягут. Необходимо рассказывать о целостном двойственном видении. Обо всём этом я подробно писал в своих


Школа Жизни

Из книги Поиск духовного сознания автора Климкевич Светлана Титовна

Школа Жизни 660 = Радуйтесь течению времени, ибо всё должно встать на свои места (26) = «Числовые коды» Крайон Иерархия 13.09.2010 г.Здравствуй, Божественное Я!Я Есмь Манас!Да, вопрос конечно интересный, как же человек может играть несколько ролей сразу. А вот так как ты это


ШКОЛА

Из книги Путешествие души автора Шереметева Галина Борисовна

ШКОЛА Моя школа стала обрастать большим количеством людей. Я уже не справлялась, мне понадобилась помощь в организационных моментах. Вместе с мужем и двумя слушателями я создала фирму, которая должна была служить финансовой поддержкой школе. Мне казалось, что тогда можно


Школа Ахарата

Из книги Современная боевая тантрическая магия автора Дароль Алексей

Школа Ахарата Это индоевропейская система астрального каратэ (АК), основана гуру Вар Аверой. Включает теорию и практику ПЭ борьбы с всемирной китайской экспансией. Основа – «ахарата» – высшая форма ПЭ могущества, национальная чакра. Считают, что у китайцев анахата чакра


Школа

Из книги Самовоспоминание автора Бертон Роберт Эрл

Школа Вступая в школу, вы принимаете самое важное в вашей жизни решение. Можно сказать, что именно встреча со школой знаменует собой истинное начало вашей жизни. В этот момент в вас начинает появляться самовоспоминание, а ваша механичность начинает постепенно сходить на