[О Хьюме]

[О Хьюме]

Мой дорогой друг!

Смещение и отречение нашего великого «Я есмь» (Хьюма) является одним из наиболее приятных событий в этом сезоне для вашего покорнейшего слуги. «По моей вине!» – я восклицаю и охотно помещаю свою повинную голову под дождь пепла от симлских сигар, если вам угодно, ибо это моих рук дело! Некоторая польза от этого получилась в виде превосходного литературного труда (хотя на самом деле я предпочитаю ваш стиль) для Основного Общества, но никакой – для несчастного «Эклектика». Что он сделал для него? Он жалуется в письме к Шишир Кумар Гхошу (из «Патрика» А. Б.), что вследствие его (?), Хьюма, непрестанных усилий он почти «обратил Чезни в теософа», когда якобы яростный антихристианский дух «Теософа» с силой оттолкнул полковника. Это то, что мы называем фальсификацией исторических данных. Посылаю вам его последнее письмо ко мне, в котором вы обнаружите, что он всецело находится под влиянием своего нового гуру – «хорошего свами ведантиста[311] » (который предлагает учить его философии адвайты – в ней есть Бог – через усовершенствование), и сандарамского духа. Его аргументом, как видите, является то, что у «доброго старого свами» он, во всяком случае, что-нибудь узнает, тогда как у нас невозможно «ничего узнать». Я «никогда не внушал ему уверенности, что все эти письма не являются плодом изобретательных мозгов Старой Леди». Даже теперь, добавляет он, когда он получил субъективную уверенность, что мы являемся существами, отличными от мадам Блаватской, «я не могу сказать, кто вы – вы можете быть Джуал Кулом или духом высокого восточного плана» и т.д. в том же духе. В прилагаемом мною письме он говорит, что мы можем быть «тантриками» (убедитесь в ценности этого комплимента) и что он готовится – нет, уже совсем готов – ринуться из крайнего адвайтизма в трансцендентный теизм еще раз. Аминь. Передаю его в Армию Спасения.

Мне бы, однако, не хотелось, чтобы он совершенно порвал связь с Обществом, во-первых, из-за присущих ему литературных достоинств, а также потому, что у вас тогда появился бы неутомимый, хотя и тайный враг, который проводил бы свое время в писании, опорожняя свою чернильницу против теософии и осуждая всех и каждого в Обществе, всех и каждого вне его, и причинял бы неприятности на каждом шагу тысячами других способов. Как я ранее сказал, ему может показаться, что он простил. Он как раз такой человек, который способен обманывать самого себя, полагая, что он великодушно простил, стоя перед своим отражением в зеркале, но в действительности он и не прощает, и никогда не забывает. Это была приятная новость для М. и всех нас – услышать, как единодушно и спокойно вы были избраны Председателем, и мы все – Учителя и челы – братски и горячо приветствуем ваше восшествие на пост. Это совершившийся факт, который примиряет нас даже с грустными и унизительными вестями, что мистер Хьюм выразил свое полное равнодушие к челам и даже их Учителям, добавив, что его мало интересует встреча с теми или другими. Но довольно о нем, кто может быть лучше обрисован словами тибетской пословицы: «…подобен птице ночной; днем он изящный кот, ночью – безобразная крыса».