ПУНКТ 13. ВАМПИРИЗМ СЕГОДНЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ПУНКТ 13. ВАМПИРИЗМ СЕГОДНЯ

Вот уж удивится доверчивый читатель нашей шумной прессы, и всем-то его пугали: и зловещими инопланетянами, похищающими людей, и колдунами, оживляющими перед телевизионной камерой трупы, и пророками-астрологами, предвещающими нам скорую погибель, и прочими разнообразными страхами — всем пугали, не пугали только одним — вампирами.

Действительно, о вампирах серьезно еще никто сегодня не писал, и в число ужасов скандальной прессы они, к счастью, не входят. Но существует грустная тенденция: стоит обнаружиться какому-нибудь труднообъяснимому феномену, как мгновенно появляются те, кто на нем спекулирует. За примерами далеко ходить не надо: про полтергейст сегодня поют с эстрады, пилоты НЛО — излюбленные герои кинофильмов, и проч., и проч. Граф Дракула, посланник сатаны, машет с экранов черным плащом и щелкает громадными клыками, он панически боится дневного света и христианского креста, который, прикоснувшись к его телу, оставляет ожоги. Почему, собственно говоря, он боится креста? Почему не Корана, Будды, синагоги, бога Перуна и Зевса? Разве Зевс менее могущественный, чем И. Христос? Сказка. Спросите у любого: кто такой вампир? Вам сразу вспомнят Дракулу — зубастого, зловещего, рассыпающегося от солнечного света в дымящийся прах. Он не более реален, чем Кощей Бессмертный. Его просто нет, а потому и бояться вампира глупо.

Массовая культура и пресса создали свой собственный образ вампира, в рамки которого уместится любой негодяй, хлебнувший чужой крови. Прекрасная иллюстрация тому — история Джона Хейга, который, спекулируя на всеобщем невежестве в том, что касается вампиров, добился того, что его окрестили «лондонским вампиром» только на том основании, что он пил кровь людей. Джон Хейг — обыкновенный маньяк, сумасшедший, но не вампир. Он пил кровь мертвых людей. Кроме того, читатель этой книги уже знает, что истинный вампир раздвоен и в то время, когда его физическое тело лежит в могиле, «астральное» выходит пить «астраль», но не кровь. То, что настоящий вампир пьет кровь — всеобщее заблуждение.

Случай с Джоном Хейгом весьма поучителен, это чудесный пример удавшейся мистификации, и, надо полагать, таких спекуляций возникнет еще немало; их надо пресекать, поскольку они вредны: они запутывают тех, кто не знаком с вампирологией, а таких, к сожалению, абсолютное большинство.

И вот она, истина, которая тем и страшнее любой выдумки, — вампиризм существует сегодня, в третьем тысячелетии. Самый махровый, самый мрачный вампиризм; никто не верит сегодня его жертвам, и тихий ужас, от которого ночью скребут ногтями по стенам, сводит с ума, и полная, полнейшая безысходность приканчивает беззащитную жертву раньше, чем завершит свое дело вампир.

«Видение» — полотно кисти Кларина — идеально передает атмосферу таинственности, с которой обычно связано в нашем сознании появление призраков.

Ситуация в наши дни намного страшнее, чем это было раньше: сегодня жертва, ко всему прочему, совершенно одинока в своем ужасе, ведь окружающие ее люди (сплошные атеисты и скептики) считают вампиров либо героями сказок, либо маньяками вроде обыкновенного живого преступника Джона Хейга; они верят во многое другое, но не в вампиров. Мало того, жертвы не знают, что имеют дело с вампиром; ни одна из жертв не произносит самого слова «вампир»; а то, что с ними происходит, кажется жертвам непостижимым, непонятным, лишенным всякого мысленного объяснения знамением с того света, в который не верит никто. Явление существует, но вампиризмом его не называют.

Вот одна из историй наших дней, доподлинность которой проверена мною лично. Произошла она с людьми, хорошо известными мне; исходя из понятных соображений, я не стану называть фамилий. Со многими в этой семье случались вещи странные и необъяснимые, о которых предпочитали не вспоминать.

Еще до войны, в тридцатых годах, девушка из этой семьи, которая жила в деревне Гряда Сенненского района Витебской области, вышла замуж. Вскоре у нее родилась дочь. А затем случилось ужасное: умер муж — скоропостижно, за несколько дней. Его похоронили, а молодая мать осталась одна с грудным ребенком на руках. Прошел год. Однажды она прибежала к своим родственникам взволнованная и напуганная: она рассказывала, что к ней приходил покойный супруг, просил поесть, и она ему накрыла на стол. Ей, естественно, никто не поверил. На другой день она рассказала, что он приходил снова, и на этот раз взял ребенка, как-то странно играл с; ним, сдавливая его в объятиях; ребенок кричал со страху, и она пыталась его вырвать у мужа, но тот схватил ее за руку и отбросил в угол комнаты. Она показала свою руку, которая сильно опухла, и опухоль эта не сошла до самой ее смерти. Ей опять не верили. По ее словам, покойный муж продолжал приходить к ней каждую ночь. Через несколько дней ребенок умер. А вскоре умерла и она сама.

История имела свое продолжение. У этой вдовы была племянница. Через 20 лет после этих трагических событий племянница родила сына и лежала в одном из родильных домов Витебска. Ее палата находилась на первом этаже, окном во двор. Племянница чуть не сошла с ума, когда увидела ночью стоящую перед окном у дерева свою покойную тетю. Та была закутана во что-то белое, тянула руки и тягостно просила отдать ей новорожденного. Племянница, чуть живая от страха, так прижимала к себе сына, что у ребенка на голове на всю жизнь осталось родимое пятно в виде отпечатка пяти пальцев материнской руки. Племяннице, конечно, врачи не верили. Покойная тетя приходила в течение нескольких дней, но ребенка забрать так и не смогла.

Двадцать пять лет спустя к дочери племянницы несколько раз являлась умершая за 5 лет до этого бабушка — сестра той самой молодой вдовы, с которой начиналась история.

Вот вкратце то, что сообщили мне. Возможно, происходило в этой семье и многое другое, о чем мне узнать не удалось. Должен сказать, что вспоминать о таких событиях не желают; то, что я передал здесь, лишено особых подробностей, но поверьте мне, что подробности эти настолько страшны, что воспоминание о них болезненно очевидцам, а нам знать их необязательно. Важно другое: очевидцы ни разу не упоминают слово «вампир», поскольку о явлении вампиризма нигде не читали и ничего о нем не знают. А между тем, все, происходившее с ними, имеет явно выраженные признаки опаснейшего вампиризма. И то, что вампиризм опасен, нужно помнить всегда; любые попытки поставить опыты с вампирами сопряжены с таким же риском, которому подвергается ученый, исследующий смертельно заразную болезнь.

Многие старые бабки в беларуских деревнях рассказывали мне, что до войны по деревням прошла буквально целая эпидемия вампиризма (само слово «вампир» не употреблялось; в некоторых деревнях, правда, кое-кто называл таких мертвецов упырями). Истории эти совершенно схожи с теми, которые излагают Кальме и другие авторы вампирологических исследований. Умирал человек, его хоронили, проходило несколько лет, он являлся своим близким и «пил у них кровь». Бабки рассказывали, что могилы подобных мертвецов раскапывали и находили там неразлагающийся труп, полный свежей крови. Ему вбивали в грудь кол, а затем тело жгли. После этого вампир больше не появлялся. Такие случаи происходили повсюду; милиция старалась не вмешиваться в эти дела, но чаще всего она о них вообще не знала. Очевидцы называли фамилии тех, чьи тела были эксгумированы и подвергнуты казни; показывали могилы. И опять хочу подчеркнуть тот факт, что в глухих беларуских деревнях в эпоху Сталина и коллективизации никто не только не слышал самого слова «вампирология» или имен Кальме и Свитена (за одно чтение их трудов — которые, кстати не переводились на русский язык — могли бы, пожалуй, расстрелять), но даже книг никто не читал, и мысли у всех были одни: как бы не сдохнуть с голоду. И если вся деревня, бросив работу, шла откапывать мертвеца и вбивать в него кол, то для этого были серьезные основания.

Очевидцы из других мест рассказали мне одну замечательную историю, происшедшую в те годы.

В одной из деревень, находившейся в польской Западной Белоруссии, жил молодой человек по имени Стефан. Деревенские считали его ученым, так как он сумел где-то выучиться и получил хорошее образование; работал он агрономом. Этот Стефан стремился овладеть высшим знанием, чтобы управлять людьми, их жизнью и смертью и прочими подобными вещами; в общем, надо полагать, он был честолюбив и страстно жаждал власти — власти особой, той, которую дает мрачный оккультизм и магия. Всю свою жизнь Стефан копил деньги на то, чтобы купить книгу Черной Магии, а стоила она немало. Копил он злотые при поляках; когда пришли фашисты, он копил марки.

И вот в 1942 году ему наконец удалось собрать необходимую сумму, и книга была куплена. Сидел он над ней днями и ночами. Люди отговаривали его от этого зловещего занятия, тем более что он нарушал при этом какие-то магические запреты; он же никого не слушал. Зная, что в округе прошла эпидемия вампиризма, он пытался — не знаю уж каким методом — призвать к себе призраки лежащих в могилах вампиров. Рассказывают, что ему это удалось. К нему явился мертвец, похороненный несколько лет назад, и убил обеих его дочерей (историю рассказывали как раз свидетели этого кошмара). Тогда Стефан понял, к чему привели его занятия и сколь они опасны. Он сжег свою книгу, но было поздно. Вампир «высосал кровь» у его молодой жены, которая после этого умерла, а через неделю похоронили самого Стефана.

Вот печальная история, в которой можно отыскать известную мораль. Она совершенно достоверна, она произошла на самом деле — меня в этом смогли убедить, и даже показали саму могилу Стефана.

Или другой случай. Жительница деревни Путчино (45 км от Минска) Анастасия К. 73-х лет рассказала историю, случившуюся в ее детстве. Будучи ребенком шести лет, она со своими сверстниками играла на пороге соседского дома. Дело происходило днем, летом. Дети увидели, как к дому подошел мужчина — несколько странного вида, «какой-то серый». Однако все присутствующие сразу узнали в нем умершего хозяина дома — его хоронили всей деревней почти год назад. Среди детей, игравших на пороге дома, были двое детей покойного; они стали кричать в хату, где находилась вдова призрака, их мама: «Тятя пришел! Тятя пришел!» Тем временем призрак схватил свою дочку — девочку четырех лет — и понес ее прочь от дома. Детей охватил ужас, и они стали кричать. Тут из хаты выскочила мать — и тоже закричала от страха, узнав в пришедшем своего покойного мужа. Тот остановился у калитки, повернулся, как-то странно шевелясь всем телом и сжимая девочку руками, — и исчез, растаял в воздухе на глазах у изумленных людей… Девочка упала на траву, дрожа и рыдая от страха. К вечеру ей стало плохо, а на следующий день она умерла…

Историй, подобных этой, можно немало услышать в наших деревнях, и это подтверждает тот факт, что вампиризм жив. Деревенские жители умели его распознавать и знали методы борьбы с ним. В послевоенные годы многие молодые крестьяне переехали жить в города, время от времени с ними происходят подобные случаи, но в условиях городской жизни на вампиризм смотрят совсем иначе, в таких явлениях горожане даже не могут распознать вампиризм — об этом я уже сказал выше. Поэтому неудивительно, что многие феномены, с которыми современный человек сталкивается и не может найти им объяснения, относятся к проявлениям вампиризма.

Вот, например, любопытное сообщение из Италии, которое было перепечатано многими газетами мира:

«Два всплеска мозговой активности прекрасно сохранившихся останков двухлетней девочки Розалии Ломбардо послужили причиной сенсации. Завернутая в коричневый саван, с желтым бантом на головке, сохранившимся со дня ее смерти, маленькая Розалия потрясла мир медицины.

Ее тело покоилось в маленькой церквушке в Палермо (Сицилия) со дня ее смерти от инфлюэнции в 1918 году. По настоянию обезумевшей от горя семьи девочке была сделана инъекция, чтобы остановить «старение» тела, которое лежало в гробу со стеклянной крышкой, чтобы члены семьи могли любоваться им. Ученые считают чудом, что тело ребенка сохранилось так хорошо. Светлые локоны Розалии точно такие, какими они были 73 года назад.

Сообщения с места захоронения девочки о ее невероятном «поведении» послужили причиной проведения одного из самых сенсационных в Италии научных исследований. Группа ученых не надеялась обнаружить что-либо. Но то, что было открыто, опровергает все законы медицины как науки: компьютерное контролирующее устройство зафиксировало электронные импульсы мозга Розалии, что возможно лишь в том случае, если человек жив. На кривой мозговой активности зафиксированы две вспышки: одна продолжительностью в 33 секунды, вторая — 12 секунд. Вспышки такого характера можно было ожидать, если бы маленькая Розалия спала.

«Мы имеем дело с чем-то невероятным, — сказал доктор Пауло Кортес, возглавляющий группу ученых-медиков. — Мы проверяли и перепроверяли наше оборудование, но все показания оказались точными. Маленькая девочка вернулась к жизни на более чем полминуты…»

…Сообщения о странных событиях в одной из церквей Палермо появились 30 лет назад. Ее посетители говорили о странном запахе лаванды — так пахнет тело маленького ребенка. Уборщики отказались работать в покойницкой после появления сообщения свидетеля о том, что он видел, как глаза Розалии на мгновение открылись.

Вторая вспышка была намного короче и была выявлена через трое суток, днем.

Фотография призрака, сделанная в церкви Ньюбай, графство Йоркшир, викарием, преподобным К.Ф. Лордом, в начале 1960-х годов

Сейчас ученые обращаются к сверхъестественному, чтобы объяснить это странное явление. Специалисты считают, что Розалия может быть «обнаружена» в потустороннем мире, так как душа в ее теле еще дремлет».

Итак, вот пример вампира, которого таковым никто не считает. Этот случай знаменателен тем, что современные ученые впервые получили возможность изучить тело вампира, но — что характерно — исследование зашло в тупик, как только ученые попытались искать причины явления в мистической среде, в сфере сверхъестественного. Объективности ради должен сказать, что пока не будет свидетельских показаний жертв, подвергшихся насилию со стороны Розалии, девочку считать вампиром было бы преждевременно; однако все говорит в пользу того, что она действительно вампир, и, к тому же, не исключена вероятность, что она в силу своей юности просто не способна причинить кому-либо вреда, хотя тело ее, согласно общей картине вампиризма, и остается неразлагающимся, с отделяющимся «астральным телом» и вирусами инфекции.

Много ли трупов, подобно Розалии, покоится в стеклянных гробах?

Я не слышал о том, чтобы где-либо еще умершего оставляли без бальзамирования на долгие годы быть видимым. Возможно, такое кое-где и практикуется, однако согласитесь, что это не является нормой. Похороненный человек невидим. Я уверен, что если бы все мертвые покоились, закрытые стеклянной крышкой гроба, и были видимы нам, живым, то мы с величайшим удивлением убедились бы, что многие трупы не разлагаются, а сохраняют вид живого человека. Если бы мы имели возможность заглянуть в могилы на наших кладбищах, каким-то образом сделав землю прозрачной, мы увидели бы среди костей и останков мертвых тысячи румяных, полнокровных тел, лежащих в своих гробах десятилетиями. Сегодня мы даже не подозреваем об этом, поскольку только редкие, особые обстоятельства дают повод для эксгумации.

Вопрос смерти и жизни должен решаться однозначно: пока не появилось признаков гниения, человек должен считаться живым, и его нельзя предавать земле. Кладбище должно принадлежать только мертвым.