Часть 3. МАРИОНЕТКИ ТАЙНОГО ОРДЕНА

Часть 3. МАРИОНЕТКИ ТАЙНОГО ОРДЕНА

Ураган, пауки, женщины

Я шел по Клируотеру, маленькому городку во Флориде, направляясь к штаб-квартире Церкви Сайентологии, основанной полвека назад писателем-фантастом Лафайетом Роном Хаббардом. Мне нужно было уладить небольшую конфликтную ситуацию и, возможно, договориться о сотрудничестве в совместных исследованиях.

Тщетно я пытался плотнее закутаться в плащ — ветер рвал его в разные стороны и хлестал меня холодными струями дождя. Очередной ураган с нежным женским именем продолжал свое движение по Восточному побережью.

«Сколько же энергии требуется, чтобы перемещать гигантские массы воздуха с такой скоростью! — подумалось мне. — Что если все это делается какой-то высшей силой ради неизвестной человеку, а может быть, даже мелкой, незначительной или нелепой с точки зрения человека цели?»

Внезапный порыв ветра парусом раздул полы моего плаща, и я чуть было не взлетел, нелепо растопырив руки и ноги, словно это могло помочь мне удержаться на земле. Невольно пришел в голову образ паучка, странствующего на своей паутинке в воздушных потоках по белу свету.

Паучок...

В старом доме-развалюхе на окраине Сан-Диего, где я провел детство, в ванной комнате жили пауки. Какая-то некрупная и невредная разновидность. Да и что там было делать крупным и вредным? Авиаторами и путешественниками наши жильцы тоже не были — их мир ограничивался одной комнатой, точнее, темным сырым пространством под большой металлической ванной. Питались они, вероятно, случайно залетавшими туда плодовыми мушками или еще чем-то, не знаю...

Не знаю почему но отец запрещал убивать пауков. Тараканов, мух, саранчу — пожалуйста, а пауков и пчел — нет. Ну с пчелами еще понятно — они если не «убийцы»[37], то существа полезные и трудолюбивые. К тому же представители определенного социума-государства. Я имею в виду улей. Кто его знает — может, в случае убийства возникнут дипломатические осложнения и даже начнутся военные действия. А пауки... Они, конечно, ловят мух, но их вклад в это дело несопоставим с массовым геноцидом, организуемым в отношении мушиного рода родом человеческим.

По-моему, отец говорил, что это дурная примета, хотя в остальном вроде бы не был суеверным человеком. И я к этому привык, как привыкает человек ко множеству правил и запретов, выполняя их автоматически, не задумываясь.

Проблема была только в том, что глупые пауки время от времени падали в ванну и уже не могли выбраться оттуда самостоятельно, не в силах преодолеть гигантские (для них, разумеется) отвесные белые стены. Срывались и падали обратно на дно — сверкающую белизной изнанку их темного пыльного «неба».

И вот собираешься порой принять ванну — а там сидит восьминогий бедолага. Что же, берешь большую поролоновую губку (не руками же к нему прикасаться!) и начинаешь гонять паука по ванне, пытаясь вытолкнуть за край или подцепить на губку так, чтобы стряхнуть его с нее уже за пределами ловушки. А после, чтобы избавиться от ощущения неприятного контакта, умываешь руки. Вот так и спасаешь абсолютно чуждых тебе существ со смешанным чувством брезгливости и наработанного привычкой сострадания. Хотя кто знает — может, после такого стресса у паука случался инфаркт, и гуманнее было бы убить его сразу?..

В этот момент мои малоприятные воспоминания из далекого детства прервало чье-то тело, внезапно вылетевшее — или, точнее сказать, выпорхнувшее на крыльях, подаренных ветром, из-за поворота улицы. Оно сбило меня с ног, и, путаясь в моем плаще, мы несколько метров катились по тротуару. Когда наши тела наконец сумели разъединиться и, чертыхаясь, подняться на ноги, передо мной предстала несколько помятая и взъерошенная, но от этого не менее очаровательная стройная молодая женщина. Поправив темные волосы и отряхнув пыль со светло-бежевого костюма[38], она взглянула на меня с легкой улыбкой и протянула руку.

— Вы не очень-то устойчивы! Джейн Симмонс, доктор психологии.

Я не нашелся, что ответить. Да и кто угодно потерялся бы в такой ситуации. Поэтому я просто пожал протянутую руку и тоже представился:

— Алекс Гонсалес, доктор бессмертия.

Джейн посмотрела на меня без тени смущения или насмешки, во взгляде ее читались внимание и доброжелательность. Она поправила воротник блузки — и тут мое внимание привлек стандартный пластиковый прямоугольник с ее фотографией и надписью: «Участник конференции по Трансгуманизму».

Серая тень, присутствие которой я уже давно ощущал, промелькнула на периферии зрения и унеслась вниз по улице, еле различимая в вихре поднятой ветром пыли.