Глава 27 Душа – это вопрос

Глава 27

Душа – это вопрос

Первый вопрос:

Ошо,

Почему так трудно быть в отношениях?

Потому что вас еще нет. Есть внутренняя пустота и страх, что, если вы завяжете с кем-то отношения, то рано или поздно ваша пустота будет раскрыта. Поэтому безопаснее кажется держаться от людей на расстоянии; по крайней мере, вы можете притвориться, что вы есть.

Вас нет. Вы еще не родились, вы лишь возможность. Вы еще не достигли реализации – а только два реализованных человека могут вступить в отношения. Быть в отношениях – одна из самых прекрасных вещей в жизни: быть в отношениях – значит любить, быть в отношениях – значит делиться. Но прежде, чем вы сможете делиться, вы должны иметь. И прежде, чем вы сможете любить, вы должны быть полны любви, переполнены любовью.

Два семени не могут быть в отношениях, они закрыты. В отношения могут вступить два цветка: они открыты, они могут посылать друг другу свой аромат, могут танцевать под одним и тем же солнцем и под одним и тем же ветром, они могут вести диалог, могут шептаться. Но для двух семян это невозможно. Семена полностью закрыты, лишены окон – как им общаться?

И именно так обстоит дело. Человек рождается как семя; он может стать цветком, а может и не стать. Все зависит от вас, от того, что вы с собой делаете, растете или нет. Это ваш выбор – и вам каждую секунду приходится с ним сталкиваться; каждую секунду вы оказываетесь на распутье.

Миллионы людей решают не расти. Они остаются семенами, они остаются потенциальностями, они никогда не становятся чем-то реальным. Они не знают, что такое самореализация, они не знают, что такое самоосуществление, они ничего не знают о том, что значит «быть». Они живут совершенно пустыми и совершенно пустыми умирают. Как они могут вступить в отношения?

Это будет означать выставить себя напоказ – свою наготу, свое уродство, свою пустоту – кажется, что безопаснее сохранять дистанцию. Даже влюбленные сохраняют дистанцию; они сближаются лишь до определенного предела и всегда настороже – когда следует отступить. У них есть границы; они никогда не переходят этих границ, они остаются заточенными в своих границах.

Да, существует некий вид связи, но это не отношения, а обладание, владение. Муж владеет женой, жена владеет мужем, родители владеют детьми и так далее, и тому подобное. Но владеть не означает быть в отношениях. На самом деле, владеть – значит разрушить любую возможность построить отношения. Если вы находитесь в отношениях, вы уважаете, вы не можете владеть. Если вы в отношениях, то между вами существует глубокое взаимное уважение. Если вы в отношениях, вы подходите очень близко, очень-очень близко, в глубокой интимности, проникая друг в друга. И, тем не менее, свобода другого человека не нарушается, тем не менее, другой остается независимой индивидуальностью. Отношения – это взаимосвязь «я – ты», а не «я – это» – перекрывающиеся, взаимопроникающие, и все же в некотором смысле независимые.

Халиль Джебран говорит: «Будьте подобны двум колоннам, поддерживающим одну кровлю, но не пытайтесь завладеть другим, оставьте другого независимым. Поддерживайте одну кровлю, которая есть любовь».

Двое любящих поддерживают нечто невидимое и нечто безмерно ценное: некую поэзию бытия, некую музыку, которая звучит в глубочайших тайниках их существования. Они поддерживают это вдвоем, поддерживают некую гармонию – и, тем не менее, остаются независимыми. Они могут раскрыть себя другому, потому что страха нет. Они знают, что они существуют. Они знают свою внутреннюю красоту, знают свой внутренний аромат; страха нет.

Но обычно этот страх присутствует, потому что у вас нет никакого аромата. Если вы раскроете себя, то от вас будет просто вонять. От вас будет вонять ревностью, ненавистью, злобой, похотью. У вас не будет аромата любви, молитвы, сострадания.

Миллионы людей решили оставаться семенами. Почему? Если они могут стать цветами и танцевать на ветру под солнцем и луной, почему они решили оставаться семенами? В их решении что-то есть: быть семенем безопаснее, чем цветком. Цветок хрупок, а семя не хрупкое, оно выглядит более прочным. Цветок очень легко уничтожить: всего лишь сильный ветер – и лепестки облетят. Семя так легко ветром не уничтожить, семя очень хорошо защищено, оно в безопасности. Цветок не защищен – он так нежен, и подвергается стольким опасностям: может налететь сильный ветер, может хлынуть ливень, солнце может быть слишком жарким, какой-нибудь дурак может сорвать цветок. С цветком может случиться все, с ним может случиться что угодно, цветок постоянно в опасности. А семя – в безопасности, и поэтому миллионы людей решают оставаться семенами. Но оставаться семенем – значит оставаться мертвым, оставаться семенем – значит вообще не жить. Конечно, это безопасно, но в этом нет жизни. Смерть безопасна, жизнь небезопасна. Тот, кто хочет действительно жить, должен жить в опасности, в постоянной опасности. Тот, кто хочет достичь вершин, не должен бояться сгинуть. Тот, кто хочет взобраться на высочайшие пики, не должен бояться свалиться откуда-нибудь, поскользнувшись.

Чем сильнее это стремление к росту, тем больше и больше приходится идти на риск. Настоящий человек принимает опасность как свой подлинный образ жизни, как подлинную атмосферу роста.

Ты спрашиваешь: «Почему так трудно быть в отношениях?»

Это трудно, потому что тебя еще нет. Прежде будь. Лишь потом возможно все остальное: прежде будь.

Иисус говорит об этом по-своему: «Ищите прежде Царства Божия, и все приложится вам». Это просто древнее выражение того же, что говорю я: «Прежде будьте, и все приложится вам».

Но главное требование – быть. Если вы есть, то храбрость приходит как следствие. Если вы есть, возникает огромное желание приключения, исследования, – и, когда вы готовы исследовать, вы можете вступать в отношения. Процесс отношений – это исследование, исследование сознания другого человека, исследование его территории. Но, исследуя территорию другого человека, вы должны позволить ему исследовать вас, радушно принять его у себя; это движение не может быть односторонним. И вы можете позволить другому человеку исследовать вас лишь тогда, когда у вас что-то есть, когда у вас внутри сокровище. Тогда страха нет. По сути, вы приглашаете гостя, вы обнимаете гостя, зовете его в дом, хотите, чтобы он вошел. Вы хотите, чтобы он увидел то, что вы в себе открыли, вы хотите этим поделиться.

Прежде всего, будьте, – и тогда вы сможете быть в отношениях. И запомните: быть в отношениях (to relate) – это прекрасно. Связь (relationship) – это совершенно другое явление; связь – это нечто мертвое, застывшее, дошедшее до точки. Вы женились на женщине; это точка, конец. Теперь все будет идти на убыль. Вы достигли предела, ничто больше не растет. Река остановилась и превращается в пруд. Связь – это уже вещь, нечто законченное; быть в отношениях – это процесс. Избегайте связей и все глубже и глубже идите в процесс отношений.

Я ставлю акцент на глаголы, а не на существительные; насколько возможно, избегайте существительных. В языке их не избежать, мне это известно; но избегайте их в жизни, потому что жизнь – это глагол. Жизнь – не существительное, на самом деле это «житие», а не «жизнь». Не любовь, а «любление»[28]. Не связь (relationship), а процесс отношений (relating). Не песня, а пение. Не танец, а «танцевание».

Поймите это различие, почувствуйте его вкус. Танец – это нечто завершенное; последние штрихи добавлены, теперь больше ничего не сделаешь. Нечто законченное есть нечто мертвое. Жизнь не знает точек; запятые – да, но не точки. Места отдыха – да, но не пункт назначения.

Вместо того чтобы думать, как быть в отношениях, выполните первое требование: медитируйте, будьте, и тогда из этого процесс отношений возникнет сам собой. Тот, кто становится безмолвным, блаженным, кто начинает переполняться энергиями, становится цветком, неизбежно будет в отношениях. Это не то, чему он должен учиться, это начинает происходить. Он вступает в отношения с людьми, он вступает в отношения с животными, он вступает в отношения с деревьями, он вступает в отношения даже со скалами.

По сути, двадцать четыре часа в сутки он пребывает в отношениях. Если он идет по земле, он вступает в отношения с землей… его стопы касаются земли, он устанавливает отношения. Если он плавает в реке, он вступает в отношения с рекой, и если он смотрит на звезды, у него происходят отношения со звездами.

Это не вопрос определенных отношений, связи с кем-то конкретно. Главное заключается в том, что, если вы есть, то вся ваша жизнь становится процессом отношений. Это постоянная песня, постоянный танец, это непрерывность, поток, подобный реке.

Медитируйте, найдите сначала свой собственный центр. Прежде, чем вы сможете быть в отношениях с кем-либо еще, войдите в отношения с самим собой: это главное требование, которое должно быть выполнено. Без него невозможно ничего. С ним же нет ничего невозможного.

Второй вопрос:

Ошо,

Сегодня, когда ты уезжал, я почувствовал, что боюсь забыть… Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?

Да, очень важно помнить себя. Твой вопрос действительно важен. Я называю вопрос важным, когда он экзистенциален, когда он не интеллектуальный, не книжный, когда он происходит не из вашего знания, а из вашего экзистенциального переживания. В нем присутствует совершенно иное качество.

Да, есть нечто такое, что необходимо помнить. Однако это нечто не снаружи тебя; именно поэтому ты не можешь понять, что это такое. Ты просто почувствовал страх, как будто что-то забываешь, очень неясный страх – некое ощущение, однако еще не ясное. Что-то присутствует, что-то прячется в бессознательном, в сумраке твоей души: ты чувствуешь, что боишься забыть.

И конечно, тогда это становится важным вопросом: «Что я боюсь забыть? Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?»

Умирал мастер Дзен. В самый последний момент, когда все ученики собрались вокруг него, он открыл глаза и спросил:

– Ну, и каков ответ?

Ученики были ошеломлены, они не могли этого понять: «Ну, и каков ответ?»

Мастер рассмеялся и спросил:

– Ну, хорошо: каков вопрос?

Он показывал им очень, очень экзистенциальную вещь: «Каков ответ?» Еще до того, как задан вопрос, он спрашивает, каков ответ. Вопрос не был задан, потому что задать его невозможно. Однако этот вопрос существует, он присутствует в душе любого человека. Его можно осознавать, можно не осознавать, о нем можно совершенно забыть; однако в душе любого человека этот вопрос присутствует.

Душа – это вопрос, это поиск. И поэтому мастер спрашивает: «Каков ответ?»

Ученики не могли этого понять, потому что так не делают: люди сначала задают вопрос и лишь потом спрашивают, каков ответ.

И нечто очень похожее произошло с тобой. Страх забыть – но что именно забыть, остается неясным. Лишь ощущение, пролетевшее облако… И это ощущение, несомненно, было сильным.

«Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?» – спрашиваешь ты.

Самого себя. Необходимо помнить себя. Будда называл это правильным вспоминанием, саммасати; Махавира называл это вивек, осознанностью; Георгий Гурджиев называл это самовспоминанием, Кабир называл это сурати. Однако все они имели в виду одно и то же.

Вы не знаете, кто вы есть. Но вы есть – это несомненно. По сути, только это и является несомненным – и ничто иное. Существование других людей несомненным не является.

Английский философ Беркли отправился на утреннюю прогулку с доктором Джонсоном. Доктор Джонсон весьма критически относился к идеям Беркли, поскольку тот утверждал, что весь мир – это лишь идея, не реальность, а идея, идея в уме Бога. Мы – идеи в уме Бога – лишь идеи, чистые представления, а не реальные существа.

Беркли снова и снова докучал Джонсону одной и той же философией; вот и этим утром он втолковывал ему: «Все эти деревья, и это солнце, и это небо – все это идеи». И тут терпение доктора Джонсона переполнилось. Довольно! Доктор Джонсон был реалистом, практичным и честным человеком. Он поднял с дороги камень и сильно ударил им Беркли по ноге. От сильной боли Беркли завопил, из его ступни начала сочиться кровь; он воскликнул: «Что вы делаете? Вы что, с ума вдруг сошли?»

А доктор Джонсон ответил: «Но ведь этот камень – всего лишь идея. Почему вы кричите? Почему вы так сердитесь?»

В рассказе не сообщается, что ответил Беркли, но в индийской истории существует похожий сюжет, который принимает прекрасный оборот.

Ко двору короля явился буддист. Это был великий мистик, принадлежавший к одной буддийской школе, и он, по меньшей мере, на две тысячи лет опередил Беркли. У него была точно такая же философия: она называется вигванвад – все Существование есть не что иное, как идеи.

Король, несомненно, в чем-то был похож на доктора Джонсона – он был очень земным, очень реалистичным, прагматичным. Философ же оказался искусным спорщиком: он победил в дискуссии весь королевский двор, всех ученых, которых собрал вокруг себя король. Почувствовав себя униженным, король сказал: «А теперь последний аргумент, настоящий аргумент».

У него был бешеный слон, которого привели во внутренний дворцовый двор. Несчастного мистика, философа, оставили во дворе одного; он дрожал… А затем выпустили бешеного слона. Бешеный слон бросился на философа – и вы можете себе представить, что происшедшее с Беркли не идет с этим ни в какое сравнение: мистик подпрыгнул, закричал, заплакал, умоляя сохранить ему жизнь.

Король стоял на балконе и смеялся вместе со всеми придворными. Теперь было доказано, что слон – это не просто идея, не просто сон.

Умоляюще сложив руки, философ плакал и просил: «Пожалуйста, спасите меня!» И в последний момент его спасли – в самый последний миг. И даже после того, как он был спасен, он несколько часов дрожал; ведь слон был таким свирепым.

– Ну, что ты теперь думаешь? – спросил у него король. – Реален этот слон или нет?

– Нет, сэр, – ответил философ. – Это всего лишь идея.

Король спросил:

– Тогда почему ты кричал и умолял сохранить тебе жизнь?

Философ ответил:

– Это тоже была идея. Мой плач, мое стремление к спасению, ваше милостивое решение спасти меня – все это идеи; они не существуют в реальности, это лишь вымысел ума. – Это было очень логичным заключением! – Не радуйтесь так, – продолжил философ, – потому что я сам являюсь идеей и ничем иным.

Король сказал:

– Тогда мы отведем тебя обратно и выпустим бешеного слона!

Но философ ответил:

– Я снова буду просить пощадить мою жизнь! Но это ничего не значит: это не меняет ни моих аргументов, ни моей позиции. Философия остается прежней.

На самом деле, доказать, что другой человек существует, невозможно, поскольку вы никогда ни к кому не прикасались и никогда никого не видели. Когда вы кого-нибудь видите, вы не видите его в реальности; единственное, что происходит, это то, что внутри своего мозга вы видите изображение. Возможно, оно соответствует реальности, а возможно, и не соответствует. Не существует способа узнать это, потому что мы не можем познавать реальность непосредственно.

Мы всегда познаем реальность через ощущения. Ощущения могут быть обманчивыми – и вы отлично знаете, что под воздействием алкоголя они обманывают, под воздействием психоделиков они обманывают очень сильно. Под воздействием некоторых психоделиков человек может вести себя глупо, с опасностью для собственной жизни.

Одна женщина в Нью-Йорке приняла ЛСД и решила, что она может летать. А когда вы находитесь под воздействием ЛСД, вы просто верите в это – это так. Для вас это не сон, не мечта и не фантазия; это очень реально, более реально, чем окружающий объективный мир. Она просто вылетела из окна на десятом этаже и разбилась насмерть. Такие несчастные случаи происходили по всему миру.

Существование других людей, существование окружающего мира не является абсолютно достоверным. Беркли до сих пор остается не опровергнутым; опровергнуть его невозможно. Единственное, что является абсолютно достоверным, – это ваше собственное существование. Сон может быть ложью, но тот, кто его видит, – нет. Для того чтобы существовал даже ложный сон, необходим реальный сновидящий; чтобы быть обманутым, по меньшей мере, нужен кто-то, кто будет обманут.

Возможно, мир – это иллюзия, но чья это иллюзия? По крайней мере, необходимо сознание, необходимо абсолютно, категорически; без какого бы то ни было сознания иллюзия не может существовать. Возможно, веревка – это не змея, возможно, змея – это иллюзия. Но человек, у которого эта иллюзия возникла, сам иллюзией не является.

Об этом – что «я реален» – необходимо помнить. Необходимо помнить, что «я – единственная достоверная реальность; все остальное может как быть реальным, так и не быть».

Мы никогда не ищем абсолютную реальность внутри; мы продолжаем проживать жизнь, не основывая ее на этой скале достоверности. И поэтому наши жизни – это просто воздушные замки или, в лучшем случае, замки, построенные из песка; автографы на воде – вы еще не завершили подпись, а она уже исчезла. Таковы и наши жизни – в какое-то мгновение мы здесь, в следующее мгновение нас уже нет, а это мгновение можно было бы использовать для самовспоминания.

Только те люди, которые используют свою жизнь для самовспоминания, не упускают эту прекрасную возможность.

Человек случайно сталкивается со своим старым другом, который стал алкоголиком.

– Но почему ты так много пьешь? – спрашивает он.

– Чтобы забыть, – отвечает пьяница.

– Чтобы забыть что?

– Ох, – говорит пьяница, почесав в затылке, – я забыл.

Пациент приходит к психоаналитику.

– Доктор, – говорит он, – вы должны мне помочь. У меня ужасная проблема: я забываю все, абсолютно все.

– Ну что же, расскажите мне о своей проблеме, – отвечает психотерапевт, раскрыв свой блокнот.

– О какой проблеме? – удивленно спрашивает пациент.

Мы пребываем в этой беспамятности; мы и есть эта беспамятность.

Мне понравился твой вопрос. Ты спрашиваешь: «Сегодня, когда ты уезжал, я почувствовал, что боюсь забыть… Есть ли что-то такое, что мне необходимо помнить?»

Тебе необходимо помнить себя. Тебе необходимо стать пламенем внутренней осознанности – осознанности настолько глубокой, чтобы она присутствовала даже во сне; осознанности настолько кристаллизованной, чтобы даже в глубоком сне, сне без сновидений, она присутствовала, пылая, как свет.

Даже в глубоком сне человек осознанности знает, что он крепко спит; это часть его осознанности. Вы не знаете, что вы есть, даже когда вы бодрствуете. Человек осознанности знает, что он есть, даже когда он спит.

Ближайший ученик Будды, Ананда, однажды спросил у него: «Бханте, некоторые вещи приводят меня в недоумение, и одна из самых загадочных вещей – это когда я много раз наблюдал за тобой ночью – так прекрасно смотреть на тебя, когда ты спишь, – но ты всегда спишь в одной и той же позе и сохраняешь эту позу от начала до конца. Всякий раз, когда ты ложишься спать, ты принимаешь эту позу; ночью я много раз просыпался и смотрел на тебя – и ты все время сохраняешь эту позу: рука лежит на том же самом месте, и также ноги и голова. И утром, когда я смотрю на тебя, ты снова лежишь в этой позе. Как такое возможно?»

Будда ответил: «Потому что я остаюсь бодрствующим. Тело спит, однако мой собственный сон исчез навсегда. Тело отдыхает, а я сохраняю бдительность».

Необходима такая бдительность. Такая бдительность откроет вам доступ ко всем тайнам Существования. Сначала познайте эту тайну – что вы есть, и тогда у вас появится универсальный ключ: им можно открыть все замки Существования.

Третий вопрос:

Ошо,

Я влюбился и много страдал, но, тем не менее, я почему-то не склонен оставить мечту о том, что, в конце концов, я найду глубокую реализацию в любви. Как мне выйти за пределы этой привязанности, такой питающей и все же такой болезненной?

Любовь – и то, и другое. Она питающая и болезненная, она – агония и экстаз, потому что любовь – это встреча земли и неба, известного и неизвестного, видимого и невидимого.

Любовь – это граница, разделяющая материю и сознание, граница низшего и высшего. Корни любви – в земле; это ее боль, ее агония. А ветви любви – в небе; это ее экстаз.

Любовь – не единое явление, она двойственна. Это – веревка, натянутая между двумя полярностями. Вы должны будете понять эти две полярности: одна из них – секс, другая – молитва. Любовь – это веревка, натянутая между сексом и молитвой, часть ее – секс, часть – молитва.

Сексуальная часть неизбежно будет приносить много несчастий, а та часть, что принадлежит молитве, принесет много радостей. Поэтому отказаться от любви трудно: ведь, отвергая, человек боится, что будут отвергнуты и приносимые ею радости. Не способен он и тотально быть в ней, потому что вся эта боль снова и снова побуждает его отказаться от нее. Таковы страдания влюбленного: влюбленный живет в напряжении, разрываемый на части.

Я понимаю твою проблему. Это главная проблема всех влюбленных, потому что любовь приносит и то, и другое – много шипов, и много цветов – то и другое приходит вместе. Любовь – это розовый куст. Человек не хочет этих шипов, он хотел бы, чтобы розовый куст состоял из одних лишь цветов без шипов; но они приходят вместе, это аспекты одной энергии.

Но я не призываю тебя отвергнуть любовь, я не призываю тебя стать отстраненным. Вот что я говорю тебе: делай любовь все более и более молитвенной. Суть моего подхода состоит в трансформации, а не в отвержении. Ты, должно быть, меня не понял. Я не против секса, но я целиком за то, чтобы сделать секс молитвой. Низшее может быть поглощено высшим, и тогда боль низшего исчезает.

Почему в сексуальности присутствует боль? Потому что она напоминает вам о вашей животной природе, вот что это за боль. Она напоминает о прошлом, она напоминает о вашей биологической зависимости; она напоминает о том, что вы не свободны, что вы пребываете в рабстве инстинктов, данных природой, что вы не независимы от природы, что природа дергает вас за нитки, что вы лишь марионетка в руках неизвестных бессознательных сил.

Секс ощущается как унижение. В сексе вы начинаете чувствовать, что теряете свое достоинство, – отсюда боль. А поскольку все так быстро заканчивается, рано или поздно любой разумный человек начнет осознавать, что удовлетворение преходяще, и за ним следуют долгие ночи боли.

Экстаз совсем как легкий ветерок: он приходит и уходит, оставляя вас в состоянии опустошения, совершенно расстроенным, разочарованным. Вы надеялись на многое, ваша инстинктивная часть обещала вам много всего, и ни одно обещание не было выполнено.

По сути, секс – это стратегия, используемая природой для самосохранения. Это механизм, заставляющий вас размножаться, ведь иначе люди исчезнут. Просто представьте себе человечество, в котором секс больше не является инстинктом, и вам предоставлена свобода по собственной воле заниматься или не заниматься сексом. В этом случае все будет выглядеть очень абсурдным, все будет выглядеть смешным. Только представьте: если не будет влекущей вас инстинктивной силы, не думаю, что кто-нибудь будет готов заниматься сексом. Никто не занимается им добровольно; человек идет на это с неохотой, сопротивляясь.

Если вы почитаете о моделях сексуального поведения у различных видов животных и насекомых, вы будете очень озадачены: могли бы они такое делать, если бы это было оставлено на их усмотрение? Например, есть пауки, у которых самка, когда самец занимается с ней любовью, начинает его поедать. К тому времени, когда любовь заканчивается, и с самцом тоже покончено! Теперь представьте, что у этих пауков есть свобода выбора: как только они увидят самку, они убегут как можно дальше. Зачем им совершать самоубийство, отлично об этом зная? Они видели, как таким образом исчезают другие самцы, – это происходит каждый день, но когда ими овладевает инстинкт, они всего лишь его рабы. Дрожа, в страхе, они, тем не менее, занимаются любовью, отлично зная, что это конец. Когда у самца наступает оргазм, самка начинает его поедать.

У самки клопа нет отверстия, поэтому заниматься с ней любовью очень трудно. Клоп-самец должен сначала проделать в ней дырку. Можно легко увидеть, является самка клопа девственницей или нет, потому что после каждого занятия любовью остается шрам – вот уж действительно задолбал, так задолбал! – но она добровольно это позволяет. Это больно, и существует опасность для ее жизни, потому что, если самец проделает дырку где-нибудь не в том месте, она умрет, – а ведь встречаются и самцы-идиоты! Но, тем не менее, приходится идти на риск; существует некое бессознательное принуждение, настолько сильное, что приходится соглашаться.

Если бы секс был предоставлен на ваше усмотрение, я не думаю, что люди занимались бы им. Есть причины тому, что люди, занимаясь любовью, прячутся от окружающих, от людей, – ведь это выглядит так нелепо. Занимаясь любовью публично, вы понимаете, что окружающие видят нелепость этого, вы сами знаете, что это нелепо. Человек чувствует, что он падает ниже человеческого уровня; присутствует огромная боль оттого, что вас тянет назад.

Но секс приносит также и несколько мгновений совершенной чистоты, и радости, и невинности. Он приносит мгновения безвременности, когда неожиданно время исчезает. Он приносит также и несколько мгновений отсутствия эго, когда в глубоком приступе оргазма эго оказывается забытым. Он дает вам несколько проблесков Бога, и поэтому его не следует и отвергать.

Люди пытались отвергать секс. Монахи веками отвергали его по той простой причине, что он так унизителен, так противен человеческому достоинству. Пребывание под воздействием некоего бессознательного инстинкта деморализует, мешает ощущать себя человеком. Монахи отвергли его, они оставили мир, но вместе с этим из их жизни исчезла и вся радость. Они становятся очень серьезными и печальными, они превращаются в самоубийц. Теперь они не видят в жизни никакого смысла, вся жизнь становится бессмысленной. И они просто ждут, когда смерть придет и заберет их.

Это деликатная проблема, как ее можно решить? Монахи оказались не способны найти решение. Напротив, они создали в мире множество извращений. Все извращения, которые осуждаются вашими так называемыми святыми, созданы как раз теми же самыми людьми. Впервые идея гомосексуализма возникла в монастырях, потому что мужчины содержались вместе, отдельно от женщин, а женщины содержались вместе, отдельно от мужчин.

Есть католические монастыри, в которые за тысячу лет не входила ни одна женщина. Не допускаются даже шестимесячные младенцы. Сама эта идея представляется отвратительной; эти монахи кажутся действительно опасными – в монастырь не допускают даже шестимесячную девочку. О чем это говорит? Что за страх! Что за паранойя!

Естественно, что, когда монахи так сбиваются в кучу, их инстинкты начинают создавать новые способы, начинают изобретать извращения; они становятся гомосексуалистами. Гомосексуализм в действительности очень религиозен, это побочный продукт религии. Религия дала миру много разных вещей; гомосексуализм – одна из них.

Все возможные извращения… Сейчас вы не услышите о том, что какая-то женщина занималась любовью с дьяволом; похоже, дьявол вдруг совершенно прекратил интересоваться женщинами! Дьявола нет. Но если изолировать женщин от какой бы то ни было возможности влюбляться, быть влюбленными, их ум начнет создавать свои собственные проекции, и, конечно же, эти проекции будут очень, очень красочными. И эти проекции неизбежно появятся, этого невозможно избежать.

Итак, монахи и монахини не смогли решить эту проблему, они даже внесли во все это еще большую сумятицу. Не смог ее решить и мирской человек, чувственный и потакающий себе. Он ужасно страдает, вся его жизнь – страдание. Он продолжает надеяться то на одно, то на другое, но каждая надежда терпит крах, и постепенно, постепенно в существе его поселяется великая безнадежность.

Мой подход не является ни мирским, ни духовным.

Мой подход состоит не в отвержении чего-либо, но в его использовании.

Я понимаю так, что все, что вам дано, обладает большой ценностью. Вы можете осознавать эту ценность, вы можете о ней не знать, но это ценно; если бы это было не так, Существование не дало бы вам этого. И поэтому вы должны найти способы это трансформировать. Вы должны сделать вашу любовь более молитвенной, вы должны сделать ваш секс более любящим. Постепенно секс должен быть трансформирован в священнодействие, должен стать более возвышенным. Вместо того чтобы позволять сексу стаскивать вас вниз, в трясину животного поведения, вы можете вытягивать его вверх.

Та же самая энергия, что тянет вас вниз, может тянуть вас вверх, та же самая энергия может дать вам крылья. Она обладает огромной мощью; несомненно, это самая мощная вещь в мире, потому что из нее возникает вся жизнь. Если эта энергия может дать рождение ребенку, новой жизни, если она может вызвать появление новой жизни, то можете себе представить ее потенциал: она может дать новую жизнь и вам. Точно так же, как она может произвести на свет ребенка, она может дать новое рождение вам.

И именно это имеет в виду Иисус, когда говорит Никодиму: «Пока не родитесь заново, не войдете в мое Царство Божье», – пока вы не родитесь заново, пока вы не окажетесь способными родить самих себя – родить новое видение, новое качество вашей энергии, новый настрой вашего инструмента. Ваш инструмент таит в себе величайшую музыку, но вы должны научиться на нем играть.

Секс должен стать великим медитативным искусством. В этом состоит вклад Тантры. Тантра внесла величайший вклад, потому что она дает вам ключи к трансформации низшего в высшее. Она дает ключи к трансформации грязи в лотосы. Это одна из величайших наук, которые когда-либо существовали, но из-за моралистов и пуритан и так называемых религиозных людей Тантре не позволили помочь людям. Ее писания были сожжены, тысячи тантрических мастеров были убиты, сожжены заживо. Целая традиция была почти уничтожена, люди были вынуждены уйти в подполье.

Лишь на днях я получил письмо от моих саньясинов из Америки, в котором они рассказывают, что правительство так сильно преследует последователей Гурджиева, что те решили уйти в подполье. Они пишут: «Мы боимся, что рано или поздно то же самое случится и с нами. Должны ли мы начать готовиться, так чтобы, когда это случится, мы тоже могли начать работать тайно?»

Такое возможно, поскольку так было всегда. Работа Гурджиева тоже состоит в трансформации сексуальной энергии во внутреннюю интеграцию – организованная церковь всегда выступает против любой подобной деятельности.

Моей работе создают всевозможные помехи, моим людям создают всевозможные трудности. Лишь недавно индийский парламент в течение часа спорил о том, что со мной делать, – как будто в этой стране нет других проблем, достойных обсуждения. Так много страха! А ведь я не причиняю никому вреда; я даже не выхожу за ворота. И уж, по меньшей мере, в такой степени свобода – это неотъемлемое право любого человека: если кто-то хочет прийти ко мне и хочет трансформироваться, то никто не имеет права вмешиваться. Я ни к кому не хожу. Если люди приходят ко мне и хотят трансформироваться… Что же это за демократия?

Однако глупые политики и священники всегда состояли и состоят в заговоре. Они не хотят, чтобы люди трансформировались, потому что, трансформировавшись, люди перестанут им подчиняться. После трансформации люди становятся независимыми, свободными, после трансформации они становятся настолько осознающими и настолько разумными, что видят насквозь все игры политиков и священников. Теперь они больше не являются чьими-либо последователями, теперь они начинают жить совершенно новой жизнью – не жизнью толпы, но жизнью индивидуальности. Они становятся львами, они больше не овцы.

А политики и священники заинтересованы в том, чтобы каждый человек оставался овцой. Только тогда они смогут быть пастухами, лидерами, великими лидерами. Посредственности и тупицы претендуют на то, чтобы быть великими лидерами, но это возможно лишь в том случае, если все человечество остается очень неразумным, пребывает в угнетении.

До сих пор были проделаны только два эксперимента. Один, заключавшийся в потакании, провалился. Сейчас его снова проводят на Западе, где он снова потерпит неудачу, полную неудачу. А другой состоял в отречении – его проводили на Востоке, а также христиане на Западе. Он также закончился провалом, полным провалом.

Необходим, крайне необходим новый эксперимент. Человечество пребывает в большом беспорядке, в сильном смятении. Куда идти? Что с собой делать?

Я не призываю отвергать секс, я призываю его трансформировать. Он не должен оставаться лишь биологическим: привнесите в него духовность. Занимаясь любовью, одновременно медитируйте. Занимаясь любовью, будьте молитвенными. Любовь не должна быть лишь физическим действием; вложите в нее свою душу.

И тогда мало-помалу боль начинает исчезать, и энергия, содержавшаяся в этой боли, высвобождается и всё больше и больше становится благословением. Агония трансформируется в экстаз.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал».

Это благословение. По-настоящему несчастны те люди, которые никогда не влюблялись и никогда не страдали. Они вообще не жили. Влюбиться и страдать, будучи влюбленным, – это благо. Это все равно, что пройти сквозь огонь: это очищает, дает вам понимание, делает вас более бдительными. Это вызов, который должен быть принят. Те, кто не принял этот вызов, остаются бесхребетными.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал, но, тем не менее, я почему-то не склонен оставить мечту о том, что, в конце концов, я найду глубокую реализацию в любви. Как мне выйти за пределы этой привязанности, такой питающей и все же такой болезненной?»

Я не призываю тебя отбросить твою любовь, я просто сообщаю тебе некий факт: она не приведет тебя к полному удовлетворению. Не в моих силах изменить природу вещей. Я просто констатирую факт. Если бы это было в моих силах, то мне бы хотелось, чтобы ты обрел полное удовлетворение в любви. Но так не бывает. Что мы можем поделать? Два плюс два равняется четырем.

То, что любовь приводит вас ко все более и более глубокой неудовлетворенности, – это фундаментальный закон жизни. В конце концов, любовь приводит вас к такой неудовлетворенности, что вы начинаете стремиться к наивысшей возлюбленной, к Богу; вы начинаете искать наивысшей любовной связи.

Саньяса – это наивысшая любовная связь: поиск Бога, поиск истины. Она возможна лишь тогда, когда вы много раз терпели неудачу, любили и страдали, и каждый раз страдание приносило вам все больше и больше осознания, все больше и больше понимания. Однажды вы осознаете, что любовь может дать вам несколько проблесков – и эти проблески есть благо, эти проблески есть проблески Бога, – но она может дать вам лишь проблески; большее невозможно. Но и это тоже немало; без этих проблесков вы никогда не начнете поиск Бога.

Те, кто не любили и не страдали, никогда не становятся искателями Бога, – они не могут, они этого не заслужили, они не стали этого достойными. Это исключительное право влюбленного – однажды начать поиски наивысшей возлюбленной или возлюбленного.

Люби и люби еще глубже. Страдай и страдай еще глубже. Люби тотально и страдай тотально, потому что именно так золото с примесями проходит через огонь и становится чистым золотом.

Я не говорю, что ты должен бежать от своих любовных отношений; иди в них глубже. Я помогаю людям идти в любовь, потому что знаю, что любовь, в конце концов, терпит неудачу. А пока люди на собственном опыте не узнают, что любовь в конечном итоге терпит неудачу, их поиски Бога будут оставаться фальшивыми.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Что такое зависть, и почему она причиняет столько боли?

Зависть – это сравнение. А нас научили сравнивать, у нас выработался условный рефлекс сравнивать, всегда сравнивать. У кого-то дом лучше, у кого-то более красивое тело, у кого-то больше денег, у кого-то больше обаяния. Сравнивайте, продолжайте сравнивать себя с каждым встречным, и результатом будет огромная зависть. Она – побочный продукт привычки сравнивать.

И наоборот: если вы прекращаете сравнивать, зависть исчезает. Тогда вы просто знаете, что вы – это вы, и что вы – это не кто-то другой, и что в этом нет никакой нужды. Хорошо, что вы не сравниваете себя с деревьями, иначе вы начнете чувствовать сильную зависть: почему вы не зеленые? И почему Существование было к вам так жестоко: на вас нет цветов? Еще лучше, что вы не сравниваете себя с птицами, с реками, с горами; иначе вы будете страдать. Вы сравниваете себя только с людьми, потому что вас приучили сравнивать себя только с людьми, вы не сравниваете себя с павлинами и попугаями. Иначе ваша зависть все росла бы и росла: вы настолько погрязли бы под бременем зависти, что вообще не смогли бы жить.

Сравнение – это очень глупое занятие, потому что каждый человек уникален и бесподобен. Когда понимание этого укореняется в вас, зависть исчезает. Каждый уникален и несравним. Вы – это просто вы: такого, как вы, никогда не было и никогда не будет. И вам вовсе не нужно быть таким, как кто-то еще.

Существование создает только оригиналы; оно не верит в копии под копирку.

Футбольный мяч, перелетевший через забор, падает во двор и попадает в самую середину находящейся там стаи кур. Петух подходит к нему, внимательно изучает и затем говорит: «Девочки, я вас не обвиняю, но посмотрите, какую продукцию выпускают по соседству».

По соседству происходят великие дела: трава там зеленее, а розы – розовее. Кажется, что все так счастливы – все, кроме вас. Вы непрерывно сравниваете. И то же самое делают другие – они тоже сравнивают. Может быть, они думают, что на вашем газоне трава зеленее – на расстоянии она всегда выглядит зеленее, или что у вас жена красивее… Вы устали, вы не можете понять, как вы позволили этой женщине заманить вас в ловушку, вы не знаете, как от нее избавиться, а сосед, возможно, завидует вам, тому, что у вас такая красивая жена! А вы, возможно, завидуете ему…

Каждый завидует всем остальным. И из-за зависти мы создаем весь этот ад, и из-за зависти мы становимся очень недоброжелательными.

Пожилой фермер угрюмо наблюдает за разрушительным действием наводнения.

– Хирам! – кричит ему сосед. – Всех твоих свиней смыло в реку.

– А что со свиньями Томпсона? – спрашивает фермер.

– И их тоже.

– А у Ларсена?

– Тоже.

– Фу! – выдыхает фермер, воспрянув духом. – Все не так плохо, как я думал.

Если у всех беда – это хорошо, если у всех потери – это хорошо. Если все счастливы и преуспевают, это вызывает горечь.

Но почему вам в голову в первую очередь приходит мысль о других? Разрешите мне еще раз напомнить: это происходит потому, что вы не позволили вашим собственным сокам течь, не позволили вашему собственному блаженству расти, не позволили вашему собственному существу расцвести. И поэтому вы ощущаете внутри пустоту и смотрите на всех и каждого вокруг вас, поскольку видите лишь то, что снаружи.

Вам известно, что у вас внутри, и вам известно, что у других снаружи: это вызывает зависть. Им известно, что снаружи у вас и что внутри у них: это вызывает зависть. Но никто не знает, что у вас внутри. Вы же знаете, что там вы – ничто, пустышка. А другие снаружи выглядят такими улыбающимися. Их улыбки могут быть фальшивыми, но как вы узнаете, что они фальшивы? Может быть, их сердца также улыбаются. Вы же знаете, что ваша улыбка фальшива, потому что ваше сердце вовсе не улыбается; возможно, оно рыдает и плачет.

Вы знаете свое внутреннее пространство, его знаете только вы, больше никто. И вы знакомы с фасадом всех остальных, а свой фасад люди сделали прекрасным. Фасад – это то, что выставляется напоказ, и он очень обманчив.

Есть одна древняя суфийская история.

Некий человек был очень обременен своими страданиями. Каждый день он взывал к Богу:

– Почему я? Все кажутся такими счастливыми, почему один лишь я так страдаю?

И однажды в глубоком отчаянии он взмолился:

– Боже, ты можешь отдать мне страдания какого-нибудь другого человека, и я готов принять их. Но только забери мои, я больше не в силах их нести.

Той же ночью ему приснился прекрасный сон – прекрасный и очень значимый. Ему приснилось, что в небе явился Бог и объявил всем людям: «Принесите все ваши страдания в храм». Каждый устал от своих страданий: на самом деле, каждый время от времени молил Бога: «Я готов принять страдания кого-то другого, но забери у меня мои; они чрезмерны, они невыносимы».

Поэтому все собрали свои страдания в мешки и пришли в храм, и все выглядели очень счастливыми: их день настал, их молитва была услышана. И этот человек также поспешил в храм.

И тогда Бог сказал:

– Поставьте свои мешки у стен.

Мешки были поставлены у стен; Бог же объявил:

– Теперь вы можете выбирать. Каждый может взять любой из мешков.

И вот что было самым удивительным: этот человек, всегда моливший Бога, бросился к своему мешку, пока его не выбрал кто-нибудь другой! Но к его удивлению, каждый тоже бросился к своему собственному мешку, и каждый был счастлив выбрать его снова. Что же случилось? Впервые каждый увидел чужие несчастья, чужие страдания – чужие мешки были такими же большими или даже еще больше!

А вторая проблема заключалась в том, что каждый из них привык к собственным страданиям. А теперь выбрать чьи-то еще – кто знает, что за страдания окажутся в мешке? Стоит ли овчинка выделки? Ваши собственные страдания, по крайней мере, вам знакомы, вы к ним привыкли, и они вполне терпимы. Столько лет вы терпели их – стоит ли выбирать неизвестность?

И все, довольные, разошлись по домам. Ничего не изменилось, они несли обратно те же самые страдания, но каждый был счастлив, и улыбался, и радовался, что смог получить свой мешок обратно.

Утром этот человек обратился к Богу и сказал: «Спасибо тебе за сон; я никогда больше не попрошу тебя. Все, что ты дал мне, для меня хорошо, должно быть для меня хорошо; именно поэтому ты мне это и дал».

Вы постоянно страдаете от зависти; вы становитесь недоброжелательными к окружающим. И из-за зависти вы начинаете становиться фальшивыми, потому что начинаете притворяться. Вы начинаете притворяться тем, чего у вас нет, вы начинаете притворяться тем, чего у вас не может быть, что для вас неестественно. Вы становитесь все более и более искусственными. Подражая другим, соревнуясь с другими, что еще вам остается? Если у кого-то есть что-то, а у вас этого нет, и у вас нет естественной возможности иметь это, то единственным способом будет найти какой-то дешевый заменитель.

Я слышал, что Джим и Нэнси Смит этим летом замечательно провели время в Европе. Это так здорово, когда супруги, наконец, получают возможность действительно пожить полной жизнью. Они везде побывали и все попробовали. Париж, Рим… назовите что угодно, и окажется, что там они были, и это они делали.

Но так неловко было по дороге домой проходить через таможню. Вы знаете, как эти таможенники суют нос во все ваши личные вещи. Они открыли чемодан и вынули три парика, шелковое нижнее белье, духи, краску для волос… действительно неловко. А ведь это был только чемодан Джима!

Просто загляните в свой чемодан, и вы обнаружите столько искусственного, фальшивого, ненастоящего – для чего? Почему вы не можете быть естественными и непосредственными? – из зависти.

Завистливый человек живет в аду. Прекратите сравнивать, и зависть исчезнет, недоброжелательность исчезнет, фальшь исчезнет. Но прекратить это вы сможете только в том случае, если начнете растить свои внутренние сокровища; другого способа нет.

Растите, становитесь все более и более подлинными индивидуальностями. Любите и уважайте себя такими, какими вас создал Бог, и тогда небесные врата сразу же откроются для вас. Они были открыты всегда, вы просто на них не смотрели.

Последний вопрос:

Ошо,

Ты что, не умеешь считать? Однажды после четвертого вопроса ты сказал: «А теперь седьмой вопрос».

Мне это действительно трудно. Вы должны радоваться, что после седьмого я не говорю: «Первый вопрос».

Маленький Джонни сидит в классе и учится сложению.

– Сколько будет два плюс два? – спрашивает учительница.

Джонни медлит, смотрит себе на руку и начинает считать по пальцам:

– Один, два, три, четыре! – объявляет он.

– Нет, нет, Джонни! – говорит учительница. – Ты не должен использовать пальцы. Ты должен считать в уме. Ну, сколько будет четыре плюс четыре, Джонни? – спрашивает она снова.

Джонни прячет руки за спиной и шепчет, считая:

– Один, два, три, четыре… восемь! – кричит он торжествующе.

– Нет, нет, нет, Джонни! – сердится учительница. – На этот раз спрячь руки в карманы и скажи мне, сколько будет пять плюс пять?

Джонни засовывает руки в карманы, сосредотачивается и через несколько минут громко объявляет:

– Одиннадцать, мэм!

Мне действительно очень трудно считать. Я не могу считать на пальцах. Держать руки за спиной будет очень неудобно, а карманов у меня нет!

На сегодня достаточно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.