Правритти и нивритти

Правритти и нивритти

Подобные обмены упрочивают правритти (дальнейшее вовлечение в мирские дела и связанные с ними перевоплощения), если участники обменов отождествляют себя с обменами. Сокращение кармических обменов или отказ от отождествления с ними упрочивают нивритти (выход из мира действий). Вималананда предпочитал нивритти, однако не за счёт пренебрежения выплатами остаточной рнанубандханы. Несмотря на существующее мнение, будто индийцы - люди не от мира сего (этот взгляд ныне навязчиво культивируется в некоторых индийских кругах), это не совсем так. Пренебрежение миром материальных явлений, столь характерное для последователей безличной Веданты Шанкарачарьи, явно уступает убеждению, что поклонение живому, личному Богу, который помогает нам здесь и не оставит после смерти, более способствует достижению цели.

И правритти, и нивритти берут своё начало в Ведах, которые предписывали всевозможные жертвоприношения для получения всевозможных результатов как в этом, так и в ином мире. Столетиями, однако, сторонники нивритти, вершиной которой служит мокша (освобождение от необходимости рождаться вновь), старались покинуть общество и не участвовать в кармических взаимодействиях, которые неотделимы от жизни в обществе. Эти люди отказывались от мира и становились саньяси. Саньяс буквально означает «кома», так что саньяси пребывает (или должен пребывать) в «коматозном» по отношению к миру состоянии. Саньяси сводят до минимума свои физические и ментальные функции по мере того, как они слагают с себя свои мирские обязанности. Однако до тех пор, пока не достигнуто просветление, «коматозные духом» по-прежнему сохраняют свои индивидуальные причинные тела и свои кармический дневник. Более того, они по-прежнему делят общую карму с членами своей общины, в том смысле, что они усваивают духовную энергию и аскетическую мощь гуру и пользуются помощью и поддержкой со стороны других учеников.

Горечь и отвращение ожидают того человека, который сумеет непредвзято взглянуть на то, во что он оказывается замешан теми кармами, которые мы создаём с целью самосохранения, включая наше хищническое отношение к Природе. Мы разрушаем естественные ландшафты и дикая природа становится редкостью, мы поступаем нечестно по отношению к культурным растениям и домашним животным, заставляя их работать на нас в тяжелейших условиях и за рабское вознаграждение. Мы выводим новые и новые сорта и виды, только чтобы поскорее проглотить их, почти без пользы для них самих и для их Матери-Природы. В свою очередь, эти кармы приучают нас бесстыдно мошенничать друг с другом: «Обман лежит в самой основе нашей современной земледельческой и животноводческой индустрии. Обмен приобрёл у людей форму взаимного надувательства, начало которому положила купля-продажа. Отсюда, основа торговли - мошенничество, надувательство и обман Без обмана нет прибыли. Честно совершенный обмен оставляет вас с нулевой прибылью» (Engler and Hayashi, p. 124-125).

Однако бегство от лицемерного общества - не всегда наилучший путь. Истинное отречение от общества происходит автоматически - когда истощаются кармы, удерживающие вас в миру. Как не уставал повторять Вималананда: «Если приходится думать об отречении от мира, значит, ты ещё не готов к этому. Но когда твой интерес к миру проходит сам собой, ты автоматически встаёшь на путь нивритти, и только тогда возможно успешное продвижение по нему. А до того - никакого конца карме в этой жизни не будет».