Чудесные исцеления

Чудесные исцеления

О том, насколько эффективны медицинские познания сотрудников Белого Братства, свидетельствуют многочисленные примеры спасения Учителями Шамбалы своих сотрудников даже в тех случаях, которые официальная медицина признавала абсолютно безнадежными. Разнообразные методы лечения, применявшиеся Адептами, за всю историю существования таинственной обители несчетное количество раз служили великой идее Общего Блага. Обратимся к ряду исторических примеров, приводимых в теософских источниках.

Много раз своевременную и спасительную в полном смысле слова помощь Учителей получала Е. П. Блаватская, здоровье которой было сильно подорвано, с одной стороны, хроническим переутомлением из-за крайне напряженной творческой и организационной деятельности, а с другой стороны — непрекращающимся потоком нападок и клеветы в ее адрес со стороны врагов теософского движения.

Вера Желиховская, сестра Е. П. Блаватской, описывала в своих воспоминаниях очень необычный случай, произошедший с Еленой Петровной в 1878 году. «В апреле 1878 года с Блаватской случилось что-то странное. Однажды утром, приступив, как обычно, к работе, она неожиданно потеряла сознание и не приходила в себя в течение пяти суток. Состояние летаргии было настолько глубоким, что ее бы похоронили, если бы не телеграмма, полученная полковником Олькоттом и его сестрой, находившейся с ней в то время, от того, кого она называла своим Учителем. В телеграмме говорилось: «Не бойтесь, она не умерла и не больна, но сильно переутомилась; ей нужен отдых. С ней все будет в порядке». Она действительно пришла в себя и, прекрасно чувствуя себя, не могла поверить, что проспала пять дней» (J. Ransom. A Short History of the Theosophical Society: 1875–1937. Adyar, 1938. P. 313–314).

Сама Елена Петровна писала Вере Желиховской по поводу этого необычного происшествия: «Я не писала тебе целый месяц, милый друг, и знаешь, почему? В один прекрасный вторник, утром, в апреле, я встала, как обычно, и села за письменный стол отвечать своим корреспондентам в Калифорнии. Вдруг почти мгновенно я обнаружила, что каким-то необъяснимым образом оказалась у себя в спальне, лежащей на кровати; было уже не утро, а вечер. Рядом с собой увидела некоторых наших теософов и врачей, с изумлением взиравших на меня; тут же были и Олькотт с его сестрой м-с Митчелл — лучшей из моих здешних подруг, — оба бледные, осунувшиеся, как в воду опущенные. «Да что такое? Что случилось?» — спросила я их. А они вместо ответа набросились на меня с расспросами: что со мной случилось? Но как я могла знать, что со мной произошло — вроде бы ничего особенного. Я ничего не помнила, но в самом деле было странно, что всего мгновение назад был вторник и утро, а теперь субботний вечер, как мне сказали. Эти четыре дня беспамятства показались мне мгновением. Ничего себе! Представь только — все они решили, что я умерла, и уже собирались кремировать мое бренное тело. Но тут Учитель телеграфировал Олькотту из Бомбея: «Не бойтесь. Она не больна, а только отдыхает. С ней все будет в порядке». Учитель был прав. Он все знает, и я в самом деле поправилась. Я встала, потянулась, отослала их всех из комнаты и села за работу. Сколько дел накопилось — трудно себе представить» (Там же).

Сама Е. П. Блаватская затем сообщила, что это состояние, в котором она оказалась, было необходимо для того, чтобы избавить ее от смертельно опасного заболевания, грозившего ей из-за хронического переутомления.

В последние годы своей жизни тяжело больная Е. П. Блаватская несколько раз была спасена от неминуемой смерти приходившим к ней Учителем.

Один из таких случаев произошел в январе 1885 года. Е. П. Блаватская внезапно серьезно заболела. Изабель Купер-Оукли, ухаживавшая за больной, вспоминала: «… наступила та тревожная ночь, когда врачи заявили, что ничего больше сделать не могут и больная обречена. К тому времени она уже несколько часов находилась в состоянии комы. Врачи сказали, что она уже не придет в сознание, и я поняла, что это мое дежурство будет последним. (…) Но около восьми утра Е. П. Б[лаватская] внезапно открыла глаза и попросила завтрак, впервые за два дня заговорив своим обычным голосом. Я позвала доктора, и он был поражен переменой в состоянии больной. «Ах, доктор, вы же не верите в наших великих Учителей», — сказала ему Е. П. Б[лаватская]» (цит. по кн.: Крэнстон С. Е. П. Блаватская. Жизнь и деятельность основательницы теософского движения. С. 336–337).

Объяснение этого чудесного выздоровления Блаватской мы находим в книге Джинараджадасы «Личность Е. П. Блаватской». Как он пишет, в то время в проходной комнате находились супруги Купер-Оукли, Дамодар Маваланкар, Баваджи Натх и доктор Ф. Гартман, ожидая, не позовет ли Е. П. Блаватская к себе. Внезапно на веранде дома материализовался Учитель М. Он быстро прошел через проходную в комнату Е. П. Блаватской. Находящиеся в той комнате вышли. Вскоре после своего выздоровления Е. П. [Блаватская] рассказала ближайшим друзьям, что пришедший к ней Учитель предложил ей выбор: умереть сейчас и освободиться от всех мучений или жить еще несколько лет ради создания «Тайной Доктрины». Блаватская выбрала последнее, потому что всегда была готова служить делу Учителей до конца.

Сотрудница Е. П. Блаватской графиня Констанс Вахтмейстер

Еще один случай таинственного выздоровления в тот момент, когда врачи и все присутствующие не сомневались в том, что жить ей осталось считаные часы, произошел с Е. П. Блаватской в Остенде, уже в разгар ее работы над «Тайной Доктриной». Верная сподвижница Елены Петровны графиня Констанс Вахтмейстер, дежурившая ночью у постели больной, под самое утро внезапно заснула. Открыв глаза, она увидела, что первые лучи солнца уже осветили комнату, и испугалась, что в то время, как она спала, Е. П. Блаватская могла умереть. «Я с ужасом повернулась к ее постели — и увидела Е. П. Блаватскую, спокойно смотревшую на меня своими ясными серыми глазами», — вспоминала Констанс Вахтмейстер. «Графиня, подойдите поближе», — сказала она. Я бросилась к ней: «Что случилось? Вы выглядите совсем не так, как вчера вечером!» Она ответила: «Да, Учитель был здесь; он предложил мне на выбор или умереть и освободиться, если я того желаю, или жить еще и завершить «Тайную Доктрину». Он сказал, как тяжелы будут мои страдания и какое трудное время предстоит мне в Англии, поскольку я должна буду туда поехать. Но когда я подумала о тех людях, которых я смогу еще чему-либо научить, и о теософском обществе, которому я уже отдала кровь своего сердца, я решилась на эту жертву». Как вспоминает графиня Вахтмейстер, она окончила свою речь веселым предложением позавтракать (К. Е. Wachtmeister. Reminiscences of Н. Р. Blavatsky… P. 75).

Участие Учителей не раз спасало жизнь не только Е. П. Блаватской, но и других деятелей теософского движения. С одним из самых молодых и способных теософов — индийским учеником Махатм Дамодаром Маваланкаром произошел следующий случай. Как писал Олькотт в своих мемуарах, в детстве Дамодар заболел лихорадкой и был уже при смерти. В этот момент ему было видение: перед ним появился добрый мудрец, взял его за руку и сказал, что он не должен умирать, он должен жить, потому что в будущем его ждет важная работа. Видимо, в этот момент ребенку был передан мощный посыл психической энергии, которая спасла ему жизнь. После знакомства с Е. П. Блаватской и начала сотрудничества с Теософским обществом духовно-психические способности юноши стали постепенно раскрываться. А увидев впервые Учителя Кут-Хуми, Дамодар узнал в нем мудреца, спасшего его во время той болезни в детстве.

Аналогичная ситуация была и в жизни Уильяма Джаджа, одного из видных американских деятелей теософского движения.

Как он писал в автобиографическом очерке, будучи семилетним ребенком, он опасно заболел. Пытавшийся спасти ему жизнь врач сказал отцу и родственникам мальчика, что маленький мученик умирает, а затем констатировал его смерть. Но спустя немного времени ребенок внезапно ожил прямо на глазах убитых горем родственников. По мере выздоровления Уильям вдруг стал проявлять необычные способности и познания, которых раньше у него не было, к огромному удивлению взрослых, не понимавших, откуда у него все это появилось.

Он настолько сильно изменился внутренне, что домашним приходилось узнавать его заново. Его никто не учил чтению, но по выздоровлении он начал жадно читать книги по месмеризму, френологии, психологии, религии, магии, розенкрейцерству. Апокалипсис Иоанна Богослова особенно захватил его, и он упорно пытался проникнуть в его истинный смысл. Правда, Джадж не сохранил в памяти конкретного облика Учителя, пришедшего к нему на помощь. Однако сам случай его чудесного выздоровления, а более всего — необычная психодуховная трансформация, произошедшая с ним, заставляют предположить участие в его судьбе Высших Существ.

У. Джадж, сотрудник Е. П. Блаватской

Данный текст является ознакомительным фрагментом.