МИР — ЭТО СЦЕНА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

МИР — ЭТО СЦЕНА

Одна из лучших сторон старения — возможность наблюдать за переменами спокойно, без суеты. Способов воплощения мудрости столько, сколько людей на земле. В план сознательного старения каждый из нас вносит личный темперамент и факты своей биографии. Поскольку нет «правильного» и «неправильного» способа пробуждения в этой фазе жизни, то нельзя создать оптимальную картину того, как вам нужно выглядеть, жить или любить. Вы просто становитесь чем-то большим, чем были до сих пор.

Прежде чем продолжить рассмотрение темы, давайте на минутку прервёмся, чтобы понять, что такое «играть роль» и почему мы этим занимаемся. (Иначе нельзя толком понять, как достичь освобождения.)

По своей натуре эго актёр. С самого детства мы подбирали определение той аморфной структуре, которую называем своим «я», и определяли своё место в мире. В результате мы научились разделять реальность перегородками и постепенно ограничили себя узкими рамками эго. Отделившись от «внешнего мира» и его обитателей, мы сконструировали себе индивидуальность из личных предпочтений, усвоенных уроков, требований окружения, наших физических атрибутов, наследственности, переживаний, а также мириад других компонентов, определяющих наше физическое и психическое существование.

Пока эго формируется (это занимает где-то семь первых лет жизни), его можно сравнить с актрисой, готовящейся к выходу на сцену. Оно подбирает костюмы, разучивает тексты, учится жестикулировать, двигаться и даже выбирает роль, которую, выйдя из репетиционного зала, будет исполнять перед другими эго в свете рампы. Однако в отличие от актрисы, понимающей, что на сцене она исполняет роль, мы склонны, выйдя на подмостки, тут же позабыть, кем являемся на самом деле. Мы — словно клоун, лицо которого скрыто за приклеенной маской.

Старость смущает многих людей потому, в частности, что они чувствуют себя лишёнными своей прежней роли. Дети взрослеют и уезжают от нас, мы стареем, слабеем, выходим на пенсию, видим, как умирают те, кого мы любили… Свет гаснет, зал пустеет, и нас переполняет чувство бессмысленности существования и страх: мы не знаем, как теперь вести себя, не понимаем, где наше место в новой игре.

Постаревшее эго, сущностью которого была роль, исполняемая на публику, сердится, отчаивается или впадает в ступор. Чтобы самоутвердиться, оно может вернуться к тем ролям, которые исполняло в прошлом, но такая стратегия лишь усугубляет страдания, ибо эго ввязывается в битву, в которой непременно потерпит поражение.

Научившись отличать эго, отмеченное умом и мыслями, от не затронутого ими «свидетеля» (души), мы начинаем видеть возможности, предоставляемые нам старостью. Мы начинаем отделять свою сущность от исполняемых нами ролей и понимаем, почему эго продолжает цепляться (несмотря на то что мы пытаемся дать ему свободу) за образы и схемы поведения, которые нам уже не подходят. Без своих ролей эго, как царь в старой притче, окажется голым (т. е. иллюзорным). Хотя для материалиста, слепого к духовности, это трагедия, для искателя истины, сознающего душу, здесь только и начинается самое интересное.

Вместо того чтобы подыскивать себе новую «роль» в мире, лучше спросить себя: «Как нам, стареющим людям, передать свою мудрость миру? Что сделать, чтобы страданий стало меньше? Как поделиться тем, чему мы научились, и не терять связи с обществом? Как найти золотую середину между участием в общественных делах и уединённостью, помня, что, хотя наш долг — служить другим (пока есть возможность), не менее важна личная подготовка (с помощью созерцания, безмолвия и самопознания) к прохождению через смерть?»