Глава шестнадцатая Кохунлич и «третий глаз» Интеграция мужских и женских энергий

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава шестнадцатая

Кохунлич и «третий глаз»

Интеграция мужских и женских энергий

Когда наша группа прибыла в Кохунлич, во мне сразу же ожили воспоминания о нашей прежней поездке с Кеном, а на ум стали приходить различные вопросы. Будет ли это посещение таким же? На месте ли лестница и треугольная дыра? я все еще не рассказал группе о событиях прошлого.

Мы начали с долгой прогулки к главной пирамиде — той, на поверхности которой высечено огромное человеческое лицо. В этот момент мы были не более чем туристами, изучавшими и впитывавшими энергии этого священного места. Затем я рассказал всем о странной большой дыре и дереве у маленькой дыры. И наконец, мы отправились осматривать мраморную лестницу.

Но в Кохунличе произошли перемены. Я надеялся найти пирамиду возле того места, где мы с Кеном много лет назад захоронили кристалл, и освежить свои воспоминания, но этому, видимо, не суждено было случиться.

Во всех направлениях территорию испещрили тропы и дорожки, тянувшиеся на много километров вокруг, и всюду стояли щиты со схемами различных построек. Мы какое-то время шли по этим дорожкам, сначала в одном направлении, затем, повернув, в другом, но так и не смогли найти ту особенную пирамиду или маленькую дыру перед ней, в которую я годы назад бросил кристалл.

Наконец мы вышли к широкой древней каменной лестнице, построенной на довольно крутом холме. От мраморных ступеней, которые мы с Кеном обнаружили в прошлый раз, не осталось и следа, но это место явно взывало ко мне и моей памяти. И все мы чувствовали, что нас прямо-таки влечет на вершину этого каменного чуда.

Взобравшись наверх, я увидел, что местом обитания древних майя служили не столько какие-то пирамиды или священные здания, сколько вся эта территория. Повсюду, в самых живописных местах и в самом очаровательном обрамлении, виднелись небольшие помещения и широкие дворы, где могли собираться люди. И все они казались идеальным местом для той цели, ради которой мы сюда приехали.

Поэтому я отбросил мысли о пирамиде и треугольной дыре, и мы подыскали прекрасное местечко под деревьями, предлагавшими блаженную тень от жаркого солнца. Мы постелили на земле «солнечную ткань», обозначив таким образом центр, и, по мере того как члены группы обставляли его все большим количеством кристаллов и священных предметов, наш импровизированный алтарь начал принимать достойную форму.

Группа собралась вокруг алтаря, и четверо — двое мужчин и две женщины — были избраны в качестве охранителей четырех сторон света.

Как и в Тулуме, передо мной из Земли с поднятыми к небу руками появился главный майянский жрец и расставил четверых своих людей позади наших охранителей четырех направлений. Затем из Земли начали во множестве появляться майянцы, образовав круг немного шире нашего. Сначала спиралеобразными движениями из Матери Земли появлялись только их головы, а затем, медленно и все так же по спирали, возникали их тела. Наконец майянцы выбрались на поверхность нашего мира и возле каждого человека нашей группы поставили своего, чтобы он на протяжении всей церемонии дополнял нашего.

Одеты они были в светлые балахоны, украшенные геометрическими узорами, лица их были раскрашены, а в волосах торчали перья. От них исходила прямо-таки электрическая энергия. Я чувствовал, что эта церемония была предсказана давным-давно и имела для них огромное значение. Видимо, именно поэтому они были так серьезны,

По многим факторам эта церемония сильно отличалась от той, что мы проводили в Тулуме. Там на большом пространстве майянцы возвели множество энергетических пирамид для создания на своих землях баланса и привлечения дождя. На этот раз они соорудили только одну огромную пирамиду, цель которой, насколько я телепатически понял из общения с вождем, — психически пробудить майянский народ.

Я до сих пор не понимаю многое из того, что происходило с древними майянцами во время этой церемонии, но знаю, что сердце мое все более и более осветлялось. Лев-Огонь говорит, что когда здесь, в Кохунличе, после окончания церемонии майя удалились, то они забрали с собой всю негативную энергию, которая за это время накопилась в нашей группе, и похоронили ее глубоко-глубоко в недрах Матери Земли. Как бы то ни было, но мы почувствовали себя очень счастливыми. Помню, что когда сразу после церемонии я пришел в себя и огляделся, то увидел, что все улыбаются и наполнены светом.

Случившееся потом было всего лишь отражением того, что происходило прежде, поэтому Лев-Огонь, видимо, был прав, говоря об очищающем воздействии церемоний. Люди начали обниматься и играть. Всех нас переполняло огромное чувство благодати. Глядя на это, я понял, сколь прекрасно и чудесно то, что мы проводим церемонии в настоящих жилых кварталах древних майя, в их домах.

Но я понимал и то, что, хотя майя и помогли нашей группе очиститься от негативной энергии, они не проникли в глубочайшие пласты нашей психики и эмоционального тела — в самый корень нашей сексуальной неуравновешенности. Решить эту проблему должны были мы сами. А это требовало прощения на глубинном уровне.

Поэтому на следующий день с новообретенной ясностью в сердцах нам предстояло окунуться в трудную работу над самими собой. На сегодня же наши труды были завершены, и мы радостно направились к автобусу.

По пути я все еще осматривался вокруг в поисках пирамиды с мраморными ступенями и треугольной дырой, но при этом, не знаю почему, внутренне знал, что найти ее мне не удастся. Видимо, она должна была оставаться сокрытой.

Храмы прощения

Следующий день нашего путешествия по Юкатану был для меня неповторимым во всех отношениях. До этого я никогда не видел храмов, к которым теперь лежал наш путь. Эти храмы олицетворяли темную сторону мужских и женских энергий. Там нам предстояло выполнить две невероятно трудных церемонии или два процесса, чтобы навсегда избавить свое бытие от женско-мужской полярности и сделать себя свободными людьми, наделенными изначально данной нам божественной силой.

Цель посещения этих мест была всецело связана с Настоящим — с Концом Времен, как это называют майя, — и с коррекцией нашего полярного сознания; эту коррекцию действительно требовалось произвести, чтобы мы могли выйти на более высокие уровни сознания. Да, это нужно было сделать, иначе мы так и не продвинемся вперед. Конечно, это сбалансированное состояние не будет длиться вечно, ибо всякий раз, когда мы делаем вдох и выдох или совершаем какое-либо действие, мы создаем еще большую карму, но все же оно будет достаточно долгим, чтобы мы успели завершить свою работу.

До путешествия в страну майя у нас и мысли не возникало о том, что этот вид церемониальной уравновешивающей психотерапии станет частью нашего опыта, но он теперь раскрывался прямо на наших глазах и в наших сердцах. Эта фаза нашего сакрального путешествия в страну майя, видимо, представляла собой схему или систему подготовки, через которую все мы проходим здесь, на Земле. Выше я уже говорил об этом и повторяю вновь: за те два дня, что длилась наша поездки из Тулума в Паленке, все мы прошли через последовательный ряд испытаний и церемоний, которые, как нам кажется, были специально придуманы майя для того, чтобы поднять нас на следующий уровень бытия, а точнее — ускорить процесс сглаживания полового разделения и сделать нас единополыми существами, хотим мы того или нет.

Бекан. Начало подготовки

Когда на следующее утро мы вышли из отеля, никто из нашей группы, за исключением, пожалуй, Льва-Огня, не знал, сколь эпохальным для жизни многих из нас будет этот день. Именно Лев-Огонь выбрал эти три храма, и, видимо, только он один из всей группы имел представление о том, что должно было произойти.

Мощные энергетические явления, проявившиеся в нашей группе и связанные с темной стороной женско-мужских энергий, вплотную затрагивали Льва-Огня. Как шаман, он совмещал в себе проявление обеих энергий, то есть был своего рода качиной — носителем двух контрастных начал, темного и светлого. Одно из его предназначений на жизненном пути — сгармонизировать и сбалансировать эти две стороны, и его присутствие помогло объединить энергию нашей группы и вывести ее на уровень, где можно было избавиться от негативных аспектов.

С самого начала наше пребывание в Бекане было отмечено духом игры и веселья и являлось идеальной подготовкой к церемониям, которые мы провели чуть позже.

Бекан, некогда региональная столица древнемайянской империи, был основан примерно в 600 году до нашей эры, но годы его наибольшего расцвета пришлись на период с 600 по 1000 год нашей эры. Это один из наиболее значительных архитектурных комплексов в Кампече.

Этот древний город окружен рвом — довольно уникальным сооружением на территории обитания майя. Само слово бекан на майянском языке означает «расселина, образованная водой». Одни считают, что эта «расселина» служила своего рода защитной преградой в периоды войны. Другие же придерживаются мнения, что она служила линией раздела социальных классов общества: мол, знать возводила свои монументальные постройки на территории, окруженной рвом, а низшие классы ютились за ним.

Две главные площади этого древнего города соединяет каменный туннель, в котором можно увидеть замечательные расписные маски. Стоя перед одним из алтарей, мы «чувствовали», что некогда их использовали для человеческих жертвоприношений. Правда это или нет, не знаю, но то, что майянская культура в какой-то момент дошла до столь чудовищной практики, не подлежит сомнению.

Для нас Бекан был храмовым комплексом интеграции женско-мужских энергий, местом их балансировки. Вот как об этом сказал сам Лев-Огонь:

— Пока одни разговаривали с Друнвало у этого алтаря интеграции женско-мужских энергий, другие отправились танцевать и играть на пирамидах. Чуть раньше, когда мы были в Кобе, я говорил о том, что каждая пирамида подобна музыкальному инструменту и все они были задуманы, чтобы на них можно было «играть» самыми разными способами, в зависимости от того, какой «танец» вы исполняете. Когда я ушел от алтаря и проходил через дворики, то, к своему удивлению, увидел, что большая часть группы танцует на ступенях, вокруг и на вершине пирамид.

Какое веселье! Вот чего нам не хватало: радости, детскости, ребячливости! В этом и заключалась подготовка. Группа преодолела страх. С вершины акрополя в Бекане мы ясно различали на расстоянии храмы Шпухиль и Чиканна, места, где мы проведем церемонии в честь мужских и женских энергий в самих себе.

Шпухиль. Церемония интеграции мужской энергии

Из Бекана мы совершили недолгую поездку в Шпухиль. Там мы быстро прошли по каменистой дорожке, ведущей через лес, пока не оказались на поросшей травой лужайке у храма с тремя башнями, где и совершили церемонию.

Шпухиль означает «место рогоза». Его поразительные башни посвящены Ицамне — Богу-Творцу и первому шаману, которого изображают в виде небесного змея. В главном здании Шпухиля двенадцать комнат и платформ, на которых покоятся три величественные башни, возносящие свои вершины в небо. В центре — альков, украшенный головой змеи. Этот комплекс интегрирует низшую, среднюю и высшую мужские энергии, фокусирующиеся на сексе и любви.

Церемония интеграции мужской энергии, которую мы намеревались совершить, как и последующая церемония интеграции женской энергии, была для меня чем-то новым, с чем раньше я никогда не сталкивался. Я даже не знал, как она будет происходить или что должно случиться. Меня вело собственное чутье, лишь оно подсказывало, что нужно сделать, и я давал необходимые распоряжения, не имея ни малейшего, даже предварительного, представления о сути происходящего.

Сначала я подыскал на лужайке перед храмом Шпухиля подходящее место и попросил всех мужчин группы собраться там; они сидели на траве, а женщины стояли позади них, образуя круг. Затем они взялись за руки и привели в действие энергию группы.

Я внутренне чувствовал, что вокруг мужчин нужно соорудить сакральные геометрические формы, особенно октаэдр золотистого света; одна его вершина связана с Отцом Небом, вторая энергетически связана с Матерью Землей, а середина покоится в Земле. Таким образом, подсказывало мне чутье, формы оживут и наполнятся праной, жизненной энергией.

Я попросил мужчин разрядить весь негативный аспект своей мужской энергии в эти два полюса октаэдра и визуализировать, как эта энергия покидает их ментальное, эмоциональное и физическое тела, вытекая из этих вершин подобно воде. Ментальные энергии через одну вершину устремлялись вверх, к Отцу Небу, и разряжались там, а физические и эмоциональные энергии через другую вершину уходили глубоко вниз, в Мать Землю.

Хочу, однако, чтобы вы знали, что эта негативная энергия не создает для наших Божественных Матери и Отца никаких проблем. Они ее просто приводят в равновесие и вновь применяют в Жизни.

Отдав необходимые распоряжения, я умолк, и процесс начался.

В тот день в Шпухиле было очень жарко, а мы находились на солнце. Еще до начала церемонии все говорило о том, что будет очень жарко, а затем эта жара стала настолько осязаемой, что едва не доконала нас. Но во время церемонии, как мне кажется, никто в группе этой жары просто не замечал и не обращал внимания ни на что другое, кроме движения и преобразования духовных энергий.

Когда мужчины освобождались от негативных аспектов мужской энергии, накопленных за всю историю нашего пола и осевших здесь и сейчас в наших физических телах и энергетических полях, мы все чувствовали, что происходит.

Поначалу процесс шел медленно, но по мере того, как мужчины все больше включались в поток происходящего с ними, разрядка происходила и быстрее, и легче.

Что касается меня, то я видел, как движутся эти энергии — процесс, который и завораживал, и бросал в дрожь. Эти энергии, по спирали выходящие из мужчин, были в основном красного, черного и даже желтовато-зеленого цвета, однако разграничить их было почти невозможно, поскольку все происходило сразу и одновременно.

На лицах мужчин я видел боль — боль избавления от чего-то, что они хранили в себе тысячелетиями, жизнь за жизнью, — энергию, древнюю и не осознаваемую, которая, совершенно не подвластная их контролю, исподволь влияла на их взаимоотношения с женами, дочерьми и подругами. Все насилия, грубости и убийства, которым коллективный мужчина подвергал невинных женщин и детей, все боль и страдания, которые он им причинял, — все это высвобождалось и изливалось прямо в сердца Божественных Матери и Отца, которые с присущим Им божественным состраданием исцеляли души этих мужчин.

В какой-то момент произошел решительный поворот. Присутствуй вы при этом событии, вы могли бы услышать своего рода коллективный вздох группы как целого. И вскоре после этого все кончилось.

Должен сказать, что со столь сильной группой мужчин мне еще никогда не приходилось иметь дела. Мало того что мужчин в группе по сравнению с женщинами было намного больше, чем обычно, но и сами мужчины были энергетически невероятно сильными людьми, ибо многие из них являлись шаманами и целителями высокого уровня.

И благодаря своему духовному уровню эти несравненные мужчины были предельно открыты. Они не только интуитивно понимали то, что я просил их сделать, но и обладали необходимыми качествами для выполнения этой работы. Когда я сказал: «Всё, конец», большинство мужчин, сидевших в центре образованного женщинами круга, заплакали.

Я попросил женщин, чтобы они обняли их, и эти объятия были долгими. Мужчины со слезами на глазах подходили к женщинам, сначала к одной, потом к другой и так далее, и, обнимая их, молча благодарили Женщину за ту любовь, которую она по-прежнему хранит, несмотря на это разделение между полами, существующее многие тысячи лет, и так же молча просили у нее прощения, одновременно чувствуя себя слабыми и уязвимыми, позволяя себя утешать и избавляясь от той жесткости, непреклонности и одиночества, бремя которых они несли на протяжении столетий.

Мы говорили о своих чувствах, вызванных этим процессом разрядки не только у нас, но и у всей Земли, о том, что мы неким образом проторили дорогу в неведомое, по которой будут следовать другие, и что этот процесс в грядущие дни, месяцы и годы будет крепнуть и развиваться, пока все человечество полностью не завершит эту интеграцию.

Когда мы шли к автобусу, все были необычайно тихи и молчаливы. Никто не предвидел, насколько мощной и изнурительной окажется эта церемония. И, казалось, каждый понимал, что долгий путь к этому испытанию был одним из наших главных предназначений в жизни. Каждый был на своем месте. Каждый был уникален, неповторим, важен и необходим для целого.

В этой атмосфере молчаливого единства мы доехали до храмов Чиканны, даже близко не подозревая о том взрыве, который нам предстояло пережить.

Чиканна. Церемония интеграции женской энергии

Едва укладываясь в график — нам нужно было добраться до Паленке этим же вечером — и все еще не избавившись от последствий эмоционального выплеска, вызванного церемонией в Шпухиле, мы шагали по каменистым, устланным листьями дорожкам Чиканны в поисках места для следующей церемонии. Стало еще жарче, и мы искали тень.

Лев-Огонь сказал, что Чиканна сильно отличается от прочих майянских храмовых комплексов, ибо для архитектуры здешних храмов характерен тщательно выдержанный барочный стиль. Как мы сами убедились, здания здесь маленькие, приземистые, а дверные проемы выполнены в виде рта Ицамны, который здесь изображен в виде земного чудовища, чья раскрытая пасть символизирует вход в Шибальбу — майянскую преисподнюю.

Говорят, что посвященные здесь часто испытывают чувство перемещения в пространстве, как будто они шествуют среди звезд. Это место мощной темной женской магии. Чиканна уравновешивает и интегрирует в женщине женские и мужские энергии. Именно здесь нам и предстояло совершить церемонию интеграции женской энергии.

Мы подошли к небольшой пирамиде, перед которой была открытая площадка с низкой полуовальной каменной стеной у самого края леса, находившейся в тени деревьев.

Я попросил женщин собраться у стены и усесться под ее сенью полукругом. Затем попросил мужчин выстроиться перед женщинами в шеренгу, от одного края стены до другого. Таким образом, наше расположение напоминало по форме длинную, неглубокую, накрытую крышкой чашу с женщинами внутри, а крышкой для нее служили мужчины.

Мужчины взялись за руки, и мы «опечатали» энергию этого пространства. Вокруг женщин, как раньше вокруг мужчин, я возвел такой же сакрально-геометрический октаэдр, но нежно-розового цвета, так, чтобы они могли разряжать свои энергии вверх, в небеса, или в Отца Небо, и вниз, в сердце Матери Земли.

А затем обратился ко всем с речью, хотя в общем-то толком не знал, что сказать. Поначалу мои наставления женщинам во многом напоминали те, что я давал мужчинам. Но затем мне пришла в голову мысль попросить их воспользоваться этой возможностью и избавиться от всех тех не выразимых словами ужасов, которые совершались по отношению к Женщине на протяжении многих веков цивилизации, освободиться и простить.

Когда я произносил эти слова, со стороны женщин донесся судорожный вздох. Что-то изменилось в энергетическом поле, как будто в образованной нами человеческой чаше появилась трещина. После этого я умолк, и процесс начался.

Он совершенно отличался от того, который осуществляли мужчины. Женщины пытались связаться или войти в контакт с той болью и ужасом, на которые до этого у них никогда не было возможности даже взглянуть, не то что почувствовать. Одна за другой они погружались в ту реальность, каковой на протяжении веков представала для женской части человечества жизнь, когда с ними обращались как с вещью — и даже хуже. Гораздо хуже.

Для продолжения этого процесса им требовалась помощь. Поэтому я вмешался и попросил мужчин подойти к женщинам, погладить их по лицу и подарить им нежность, любовь и понимание, в которых они так нуждались в это время. Я присоединился к мужчинам, и мы переходили от одной женщины к другой, утешая их, помогая пройти через неимоверные муки эмоциональной боли и горя, которые они испытывали и от которых пытались освободиться.

Этот процесс занял долгое время. Женщины рыдали, кричали, всхлипывали под воздействием этого глубокого, опустошающего всю душу горя, которое до этого они не имели возможности узреть. А мужчины обнимали их, утешали и дарили свою любовь. Несколько женщин скрючились в позе эмбриона, и их обнимали и утешали с великой нежностью, как малых детей.

Одна из женщин впоследствии рассказала мне, что первые десять минут этой процедуры ею владело желание все бросить и уйти. По ее словам, это переживание было совершенно новым для нее. Она прежде не понимала, почему в книгах говорится о чувстве тошноты, которое появляется у людей при виде осквернения человеческого тела, но теперь ее озарило, что это непонимание было обусловлено тем, что прежде она никогда не могла «дойти до этого».

В этот день благодаря замечательной поддержке со стороны окружающих — женщин, которые имели мужество впервые связаться со своими подлинными чувствами, и мужчин нашей группы, которые познали свою собственную силу, — она наконец решилась узреть и испытать те чувства, которые из жизни в жизнь подавлялись. Когда ей наконец удалось войти с ними в полный эмоциональный контакт, она была ошеломлена, истерзана и опрокинута, но затем, когда мужчины утешили ее, она освободилась от горя и почувствовала себя цельной — впервые за все эти тысячи лет.

Завершение

Молча, с покрасневшими от слез глазами, эмоционально опустошенные, мы тихо вернулись к нашему старому знакомому — автобусу, сели и направились на юго-запад, в Паленке, где нам предстояло провести заключительную церемонию на той спиральной линии храмов, о которой мне поведал Тот.

Я чувствовал, что интеграция, которую мы осуществили в этот день, все еще не закончена, что это не имеющее себе равных соприкосновение с мужской и женской энергией и этот процесс освобождения от гнева, страха и ненависти по-прежнему продолжается. Но в тот день в Кампече — и я действительно так считаю — мы проторили путь, по которому пойдут другие, путь, который в конечном счете приведет всех мужчин и женщин, живущих на Матери Земле, к новому образу жизни.