Глава 3 Золото глупца

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 3

Золото глупца

Страстным и одержимым способствуют боги.

Эсхил

Когда я вошел в зал, охранник глянул на меня, направился в мою сторону, но прошел мимо в каких-то двух шагах. Я с облегчением вздохнул и посмотрел на камеры слежения — казалось, все они обращены ко мне. Я непринужденно подошел к окошку, выбрал какой-то бланки сделал вид, что заполняю его. В нескольких метрах от меня за стойкой сидела высокая женщина лет пятидесяти с аристократическими чертами лица. Она взглянула на меня, когда я направился к ней, но не успел я открыть рот, как она встала:

— Простите, я опаздываю на обед, но я думаю, вам может помочь миссис Уолкер, — сказала она, указывая на другое окошко, развернулась и вышла.

— Хм, спасибо, — пробормотал я ей вслед.

Ни миссис Уолкер, ни другие служащие ничем не смогли мне помочь. Неудача постигла меня и в следующем банке, откуда меня выпроводил охранник, посоветовавший больше там не появляться.

Когда я вышел из очередного царства полированного мрамора и занял уже привычное сидячее положение напротив его стен, мне хотелось захохотать или разрыдаться.

— Черт с ним, — произнес я вслух. — Забудь об этом. Хватит! Никаких банков.

Я понимал важность настойчивости, но рано или поздно наступает момент, когда бесполезно продолжать биться головой об стену. Просто не сработало. Сейчас я отправлюсь на свидание, понаблюдаю за закатом солнца, а потом отправлюсь домой, в Огайо.

Я сидел, склонив голову и испытывая жгучую жалость к самому себе, как вдруг сверху донесся голос:

— Все в порядке?

Я поднял голову и увидел маленькую полную женщину с азиатскими чертами лица и седыми волосами, в свободной муу-муу и с бамбуковой тростью в руке. На вид ей было около шестидесяти лет, и она улыбалась мне с оттенком материнской заботы.

— Спасибо, все нормально, — ответил я, не без усилий поднимаясь на ноги.

— Непохоже, — сказала она. — Вы выглядите усталым. Раздраженный, я едва удержался от вспышки. Какое ей дело? Я сделал глубокий вдох и признался:

— Вы правы. Я действительно устал. Но это случалось со мной и раньше, и скоро все будет в порядке. — Я надеялся, что она просто кивнет и пойдет своей дорогой, но женщина осталась на месте и продолжала меня рассматривать.

— И все же, — сказала она, — мне кажется, что стакан сока пойдет вам на пользу.

— Вы что, врач? — Это становилось забавным.

— Нет, — улыбнулась она. — Не совсем. Но Виктор, мой крестник, тоже сгорает сразу с двух концов. — Заметив, что эта фраза меня озадачила, она быстро добавила: — Как свеча, понимаете?

Я улыбнулся. Она казалась довольно приятной дамой.

— Да, пожалуй, я не прочь выпить стакан сока. Не желаете составить компанию?

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала она, когда мы вошли в маленькое кафе рядом с банком. Она заметно прихрамывала при ходьбе.

— Меня зовут Рут Джонсон, — сообщила она, прислонив свою трость к столику и протягивая мне руку. Джонсон… Не самое обычное азиатское имя. Я решил, что она замужем за белым,

— Дэн Миллмэн, — представился я, отвечая на рукопожатие. Я заказал себе морковный сок.

— Мне то же самое, — сказала миссис Джонсон. Пока она говорила с официанткой, я изучал ее лицо — что-то гавайское и, может быть, японское или китайское. Очень загорелое.

Официантка принесла сок. Я сделал глоток и заметил, что миссис Джонсон внимательно рассматривает меня. Наши взгляды встретились. У нее были очень глубокие глаза, чем-то похожие на глаза Сократуса. «Да хватит тебе! — подумал я. — Хватит сочинять».

Она продолжала пристально смотреть на меня и спросила:

— Я не могла встречать вас раньше?

— Не думаю, — ответил я. — Я здесь впервые.

— В Гонолулу?

«На планете Земля», — усмехнулся я про себя.

— Да, — произнес я вслух.

Она смотрела на меня еще несколько секунд и заметила:

— Что ж, должно быть, мне просто показалось. Приехали по делам?

— Да. Я работаю в колледже Оберлин, а здесь провожу исследования.

— Да ну? Оберлин? Один из моих племянников учился в Оберлине!

— Правда? — Я начал поглядывать на часы.

— Да. И мой крестник, Виктор, собирается поступать туда в следующем году. Он только что закончил школу в Пунахо. Почему бы вам не зайти к нам в гости сегодня вечером? Поговорили бы с Виктором — он будет просто в восторге от возможности встретиться с профессором из Оберлина!

— Ну… большое спасибо за приглашение, но у меня еще есть дела.

Это ее не смутило; дрожащей рукой она торопливо нацарапала на клочке бумаги свой адрес и вручила его мне.

— На случай, если передумаете.

— Спасибо еще раз, — сказал я и поднялся.

— Вам спасибо, — ответила она. — Спасибо за сок.

— Ну что вы! — сказал я, расплачиваясь с официанткой. На мгновение я заколебался, но спросил: — Вы, случайно, никогда не работали в банке?

— Нет, — ответила женщина. — А что?

— Нет, ничего.

— Что же, тогда алоха! — Она помахала рукой. — Сделайте свой день добрым.

Я остановился и повернулся к ней.

— Вы сказали: «Сделайте свой день добрым»?

— Да.

— Обычно говорят просто: «Доброго дня».

— Возможно.

— И только мой старый учитель говорил так, как вы.

— Да? — она кивнула и загадочно улыбнулась. — Забавно.

В голове у меня зашумело, язык слегка онемел. Неужели?

Она снова уставилась на меня и пронзила настолько проницательным взглядом, что я перестал обращать внимание на все остальное.

— Я тебя знаю, — решительно сказала она.

Все вокруг словно стало ярче. Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло, а по всему телу прошли мурашки. Когда же я испытывал подобное в последний раз? Я вспомнил: на старой заправочной станции, в одну звездную ночь.

— Вы меня знаете?!

— Да. Сначала я не была уверена, но теперь я вижу в тебе человека с добрым сердцем, хотя ты и слишком придирчив к самому себе.

— Это все? — Я уселся и расслабился. — Это все, что вы имели в виду?

— Еще я могу сказать, что ты очень одинок и тебе нужно расслабиться. Например, прогуляться босиком по прибою… Да, тебе определенно стоит пройтись босиком по берегу океана. — Она говорила почти шепотом.

Ошеломленный, я переспросил:

— Пройтись босиком по берегу?

— Совершенно верно.

В полном тумане я встал и направился к выходу. Вслед я услышал:

— Приходи вечером, часам к семи.

Я плохо помню, как вышел из кафе. Я пришел в себя уже на ферегу, обнаружив, что бреду по чистому влажному песку Вайкики с обувью в руках, а мои босые ноги омывают океанские волны.

Очевидно, я бродил так довольно долго. Над головой с пронзительным криком пролетела чайка, и в этот миг я внезапно проснулся. Что я здесь делаю? — И тут я окончательно все вспомнил — Рут Джонсон… кафе… приглашение… семь часов вечера. Я посмотрел на часы: 18:15.

«Четверть седьмого! Уже четверть седьмого!» — повторял 9 вслух, словно это что-то значило. Вдруг меня осенило: я опоздал на свидание с Барбарой, симпатичной девушкой из банка.

Я чувствовал себя полным идиотом.

Не представляя, к чему все это приведет, я сел в автобус, доехал до Гонолулу, а потом шел пешком, пока не нашел адрес, который дала мне Рут Джонсон. По крайней мере, я надеялся, что нашел нужный адрес, потому что ее почерк был очень неразборчивым.

В четверть восьмого я подошел к крыльцу опрятного домика. Возле него было много машин, из открытой двери доносилась танцевальная музыка, а на веранде сидела пожилая женщина, раскачивающаяся в кресле-качалке в лунном свете. Я поднялся по ступенькам и обнаружил, что- это не Рут Джонсон… В доме громко говорили и смеялись. У меня возникло неприятное подозрение, что я что-то перепутал и это не то место, куда я хотел попасть.

Женщина в кресле крикнула:

— Алоха! Давай, входи!

Я кивнул ей, вошел в дом и оказался в большой гостиной, заполненной толпой подростков и несколькими взрослыми — все танцевали, болтали, жевали. Женщины были одеты в яркие летние платья с бретельками, мужчины в основном были в джинсах и рубашках с короткими рукавами.

В этот момент музыка стихла, и я услышал всплеск — кто-то прыгнул или свалился в плавательный бассейн, видневшийся за большой стеклянной дверью с другой стороны гостиной. Последовал взрыв хохота.

Когда я подергал за руку какую-то девушку, вновь загремел рок-н-ролл, и мне пришлось кричать, чтобы заглушить музыку.

— Я ищу Рут Джонсон.

— Кого? — крикнула она в ответ.

— Рут Джонсон! — заорал я.

— Я здесь не многих знаю. — Она пожала плечами. — Эй, Джанет! — крикнула она кому-то. — Не знаешь, кто такая Рут Джонсон?

Джанет что-то сказала, но я не расслышал.

— Ладно, неважно, — сказал я и направился к двери.

Спускаясь с крыльца, я остановился и решил попытать счастья еще раз. Обратившись к женщине в кресле-качалке, я спросил:

— Скажите, Рут Джонсон здесь живет?

— Нет, — ответила женщина.

— Простите. — Я развернулся и собрался уходить, мрачно размышляя: «Интересно, ты хоть что-то способен сделать правильно?»

— Руги остановилась у своей сестры, чуть ниже по этой улице, — добавила женщина, сидящая на террасе. — Она отправилась за содовой.

В этот момент во двор въехала машина.

— А вот и она, — сказала женщина.

Вначале мне показалось, что никто не собирается выходить из машины. Потом я увидел Рут Джонсон, медленно выбирающуюся наружу. Я быстро сбежал по ступенькам, чтобы помочь ей. Я был полон решимости разобраться во всем этом до конца, чем бы это ни обернулось.

Миссис Джонсон как раз вытаскивала из машины большой пакет с продуктами, когда я оказался у нее за спиной и произнес:

— Позвольте помочь.

Она обернулась. Мне показалось, что она обрадовалась, хотя и не удивилась.

— Махало! Спасибо! — сказала она. — Видишь, я была права, когда сказала, что ты добрый человек.

— Боюсь, не такой добрый, как вам кажется, — ответил я. У меня в голове вспыхнули образы моей маленькой дочери и жены.

Я медленно поднимался по ступенькам, стараясь идти в ногу с миссис Джонсон.

— Для чего вы меня сюда пригласили?

— Извини, что я иду так медленно, — сказала она, не обращая внимания на мой вопрос. — У меня, можно сказать, небольшой ушиб. Но я быстро выздоравливаю.

— Миссис Джонсон, может быть, вы ответите на мой вопрос?

— Я очень рада, что ты нашел дом, — сказала она.

— Мне пришлось побродить…

— Да, на наши вечеринки всегда собирается целая куча людей. Мы действительно знаем, как устраивать приятный отдых!

— Но на самом деле вы не знаете, кто я?

— Не думаю, что на самом деле кто-то может хорошо знать кого-то другого. И все-таки мы пытаемся! — весело сказала она. — Раз уж ты пришел, то почему бы не войти, не поболтать с Виктором и не повеселиться вместе со всеми?

Я уселся, прислонившись к стене, и уставился в землю. Я был совершенно разочарован.

— Что-то не так? — озабоченно спросила она.

— Нет, все в порядке.

— Эй, Руги! — крикнул кто-то из веселящихся в гостиной. — Ты купила содовую и чипсы?

— Да, сейчас принесу, Билл! Она снова повернулась ко мне:

— Прости, не мог бы ты повторить, как тебя зовут?

— Дэн. — Я расстроенно поднял глаза.

— Ну же, Дэн! Заходи, потанцуй, познакомься с людьми. Это тебя оживит.

— Послушайте, я очень признателен вам за приглашение, вы действительно очень приятная леди, но я лучше пойду. Завтра у меня трудный день, нужно многое сделать. — Я внезапно почувствовал, насколько сильно устал, глубоко вздохнул и поднялся на ноги. — Приятной вечеринки и еще раз спасибо — махало — за вашу доброту. — Я направился к дорожке, ведущей на улицу.

— Минутку, — воскликнула она, прихрамывая вслед за мной. — Подожди, это была моя ошибка, а теперь тебе придется еще и выбираться отсюда. Позволь мне дать тебе кое-что на дорожку. — Она открыла свой кошелек.

— Нет, ну что вы! Я не могу… У меня есть деньги!.. Она схватила мою ладонь и заглянула мне прямо в глаза. Мир начал вращаться.

— Возьми это, — сказала она, сунув мне в руку какие-то бумажки, похожие на скомканные купюры. — Возможно, мы встретимся когда-нибудь.

Она резко развернулась и направилась в дом. Музыка зазвучала еще громче, но внезапно оборвалась, когда дверь за миссис Джонсон захлопнулась.

Все еще сжимая в руке банкноты, я покачал головой, сунул деньги в карман и вышел на улицу, в теплую тропическую ночь.

Кокосовые пальмы, баньяны и тщательно подстриженные газоны домов слегка мерцали в свете фонарей, освещавших автобусную остановку. Я уселся, охватив руками колени, и пытался освободиться от грустных раздумий. Что-то во всем этом было не так. Какая-то ерунда. Это должна была быть она, но я ошибся. Я опять оказался в самом начале.

Я не знал, смогу ли заставить себя снова ходить по банкам — мне надоело выглядеть ненормальным. Возможно, вся эта затея действительно безумна. Может быть, жена права, когда говорит, что я странный. Ну почему я не могу быть обычным нормальным парнем, играть в бейсбол, ходить в кино и наслаждаться барбекю по воскресеньям?

Когда подъехал автобус и со свистящим звуком раскрыл передо мной двери, я уже вполне серьезно раздумывал о том, что должен завтра же вылететь в Огайо и немедленно отправиться к психотерапевту. Я вскочил на ноги, подошел к дверям, полез в карман за деньгами — и обнаружил, что Рут Джонсон дала мне совсем не деньги.

— Эй, приятель, так ты заходишь или нет? — окликнул меня водитель.

Я был занят рассматриванием мятых листков бумаги, поэтому не расслышал его и ничего не ответил. Мои глаза широко раскрылись, а дыхание замерло. Я не обратил внимания на то, что водитель закрыл двери и уехал. Мои глаза были прикованы к этим двум скомканным бумажкам. Одна из них была вырезанным из газеты объявлением, которое начиналось словами: «Молодой мирный воин, друг Сократуса…» Мое сердце яростно и учащенно билось в груди, а потом задрожало все тело.

На втором листке была записка от миссис Джонсон, написанная уже знакомым дрожащим и неразборчивым почерком:

Я из старой школы… Из трудной школы. Ничто не дается без стремления, подготовки и посвящения. Нужны доверие и вера. Через три ночи, в четверг, течение будет подходящим. Если ты хочешь продолжать, тщательно следуй всем инструкциям: ранним вечером приходи на пляж Макапуу. Я перевернул листок — там было продолжение:

В стороне мыса Макапуу ты увидишь каменистый район. Двигайся к мысу, пока не найдешь небольшую пещеру в углублении в скалах. Рядом с ней ты найдешь доску для катания на волнах. Когда останешься на пляже один — и не раньше сумерек, — садись на доску и греби, пока не преодолеешь прибрежный прибой. Там тебя подхватит сильное течение — позволь ему нести тебя. Убедись…

Странно… «Убедись…» На этом записка заканчивалась. Что она имела в виду? Я сунул записку в карман и задумался.

Мое удивление сменилось возбуждением и чувством глубокого облегчения. Поиски закончились. Я нашел ее! Во мне фонтаном забился источник энергии. Все мои чувства обострились — я одновременно ощущал температуру воздуха, слышал далеких сверчков, вдыхал острый аромат свежескошенных лужаек, мокрых после недавнего дождя. До мотеля я добрался пешком. Когда я вошел в комнату, за окном начало светать.

Я с размаху упал на кровать, отозвавшуюся жалобным скрипом пружин, и мечтательно уставился в потолок. Сон наступил нескоро и очень плавно.

Мне приснились скелеты — сотни скелетов, разбросанных по черным лавовым скалам на берегу моря. Кости были выбелены палящим солнцем и обточены горячим ветром. Их скрыла огромная волна, и когда она схлынула, берег был совершенно чист—только черная, как ночь, застывшая лава. Эта чернота полностью поглотила меня, и я услышал рев, далекий и тихий, но неумолимо приближающийся.

Меня разбудил гул мотора машины мусорщиков за окнами. Я открыл глаза и долго смотрел в потолок, но яркий и отчетливый образ скелетов оказался навязчивым и вызывал во мне страх и дурные предчувствия. Все начнется вечером в четверг.

События определенно начали развиваться. В жизни наступал очередной подъем. Я чувствовал себя полным сил, совсем как в старые добрые времена! Это ощущение помогло мне осознать, что на самом деле моя жизнь все эти годы была слишком легкой: я стал воином в кресле-качалке, увлеченным воображаемыми приключениями в образе телевизионных героев. Сейчас я вновь встал на ноги и ждал звонка.