5.3 Тупики намерения

5.3 Тупики намерения

«Жизненные тупики царапают по самооценке, разворачивая заблудших в тесном пространстве недоразумения».

Толтеки подметили, что людей, у которых внутренний диалог мелок и ограничен легче вытолкнуть в нагуаль, нежели умников с их многообразием и глубиной жизненных оценок. Казалось бы, что первые должны «дружить» с намерением, но не тут то было. Они очень быстро теряют нить осознания в нагуале. В свою очередь, людям с богатым внутренним диалогом труднее попасть в него, а вот шансов сохранить там своё самоосознание у них больше, при условии его интеграции. Но ни те, ни другие не обладают качествами воинов-путешественников. Первые в этом ряду быстро теряют себя в нагуале, а вторые по причине своей инерционности никогда не смогут попасть в него собственными усилиями. А, случайно оказываясь там, они застревают в ловушках восприятия своего не в меру разветвлённого осознания.

Чем больше жизненный опыт у обычного человека, выраженный в разновидностях внутреннего диалога, тем труднее преобразовать его в целостное намерение. Обязательно найдётся мировоззренческий оппонент в сознании, который может задать всевозможные вопросы на подобие: зачем быть таким узколобым со своим единственным текущим намерением? Или: сколько можно заниматься одним и тем же, когда целая жизнь проходит мимо? И т. п. Всё это приводит к созданию антинамерения. Невозможно одновременно обозревать всевозможные варианты действий и заниматься постановкой намерения. Возникает его ступор, оно парализуется другими равнодействующими концепциями сознания.

Особенно тяжело даётся его формирование людям с развитым саркастическим умом. Их разум постоянно вмешивается в действие, передёргивая любой выбор и обнаруживая альтернативные или дополняющие варианты. Поэтому многие из них инфантильны и малоподвижны, их дела не идут дальше разговоров. Их коробит любой вызов к действию. Они ничему не могут отдать предпочтения со своим нигилистическим отношением к жизни. Впрочем, конформизм приводит к тому же, только с другой стороны.

Нагуаль откликается на зов тоналя, когда он на некоторый период времени целостно преобразуется в одно намерение. Подобно ракете на старте, от которой убираются штанги и топливные шланги, намерение не должно сдерживаться мешающими и конфликтными подцелями. Образно говоря, необходимо на какое-то время «поглупеть» до уровня одного намерения: стать «одной извилиной», как в анекдотах про новых русских. И хотя большинство из нас всегда учили обратному, всё же человек не оправданно много времени тратит на сомнения и колебания как продолжения своих страхов, утрачивая при этом решительность. В пространстве прямого знания моменты оценки и принятия решений мгновенны. Сама атмосфера виртуальности нагуаля требует этого.

В плане подхода к образованию намерения людей можно отнести к двум категориям. Условно назовём их так: первого — человек-система, второго — человек-надсистема.

Первый в этом ряду обычно не обижен талантами и яркими наклонности к чему-либо, заложенными с детства. Эти люди в определённом смысле уже есть само намерение, потому что имеют перед собой ряд задач, которые они должны выполнить в процессе жизни или же в их представлении точно очерчено поле деятельности связанное с их наклонностями. Чтобы чего-то достичь, им необходимо быть всего лишь конгруэнтными в своём намерении с собственной сутью, то есть выполнять своё предназначение.

Но их планы рушатся, когда они идут вразрез с самим собою, выставляя свои намерения вдали от их изначальной мотивации. А так как такие действия им не свойственны, то в их жизни обычно всё течёт гладко, своим чередом. Их желания неуклонно реализуются, и они редко страдают от противоречий, нисколько не сомневаясь в своём выборе. Своё призвание в жизни такие люди находят быстро, но вот хорошо чувствуют они себя только в рамках узко заданной программы. И поскольку выполняют они её в полной мере, то нельзя сказать, что они не развиваются. Это — их путь.

В отличие от первого типа человек-надсистема не имеет с детства ярких наклонностей. Своё призвание он может искать всю свою жизнь и остаться ни с чем. Такие люди плохо социализированы, так как не держатся за жизненные ценности, принятые большинством. Обычно, они перелетают с места на место без определённой цели и рода занятий. Этот тип людей одинаково легко может высоко подняться по жизни или же опуститься на самое дно социума, если вовремя не будет подстрахован ближайшим окружением, которое, возможно, заставит их как-то собраться. Но и в этом случае их деятельность вряд ли будет продуктивной.

Воины духа тоже являются людьми над системой. Они осознанно культивируют в себе понимание того факта, что все системы и представления о мире условны, преходящи и относительны. И пользуются они ими по мере необходимости.

Если говорить образно, то человек-система садится на свой жизненный корабль и в дальнейшем так и плывёт на нём до противоположного берега жизни, никуда больше не пересаживаясь. Его корабль — это его главная жизненная мотивация, о которой, кстати, многие даже не подозревают. А человек-надсистема может сесть сначала на корабль, потом на яхту или лодку, потом на попутной волне прокатится на сёрфинге, а то и вовсе пошлёпать по морю босиком на диву окружающим.

Но у такого типа людей есть одна незадача. Когда человек-надсистема осознанно формирует намерение, у него тут же в подсознании формируется антинамерение. Ведь он от природы свободолюб, и любую возникающую силу почти сразу компенсирует равнодействующей к ней. Делает он это порой непроизвольно, автоматически, особенно не задумываясь над происходящим. А так как подсознательные процессы у людей-надсистема намного мощнее, энергетичнее и развиваются спонтанно, то сформированное таким образом в подсознании антинамерение, более работоспособно, чем осознанная работа целеполагания. Может не намного, но оно всё же, зачастую, пересиливает само намерение.

Обычно, хочет такой человек одного, а на деле очень часто получается прямо противоположное. Такая же непроизвольная реакция возникает у него и на любое внешнее принуждение или склонение его к определённой системе взглядов. Но ещё чаще такие выкрутасы сознания возникают при построении долгосрочных планов, когда есть время для спонтанной самоорганизации неуправляемого «подпольного» антинамерения.

В связи с этим в начале овладения искусством намерения желательно учитывать компенсаторную природу своего свободного осознания и входить в здание желаемого намерения, так сказать, с заднего двора. То есть в своей сознательной части сначала формировать антинамерение, для того чтобы в подсознании в естественном порядке образовалось ожидаемое намерение. Но такая работа требует ещё более точной настройки, так как бывает сложно понять, в каком виде вообще всё это представить и так, чтобы на «другом конце провода» сформировался нужный отклик. К тому же, нужно учитывать, что его приходится создавать вопреки своему прямому желанию.

Но именно так приходится поступать с собственным сознанием, когда оно не выполняет прямые команды, кажущиеся ему однобокими или примитивными. Потому что любая команда уже есть усечённая система-глупость. И приходится искать равнодействующую глупость, чтобы уравновесить первоначальную. Так сказать, сначала построить антимир, а потом уже сам мир. Это примерно так же, как стрелять по цели задом наперёд через плечо, прицеливаясь через поставленное перед собой зеркало. Задача вдвойне сложная, но ещё раз подтверждающая тот факт, что истинное намерение приходит непринуждённо: его нужно допустить, а не притянуть насильно.

В этой связи можно совсем удалённо предположить, что в творческих мастерских наших АСов, в их неведомых планах жизни нам отводится роль для сознательного формирования именно антинамерения — той верхней части айсберга составляющей намерения всего поля иерархии осознанности. Такому предположению есть причина.

Как оговаривалось ранее, в своей жизни мы делаем всё наоборот, — от противного, во вред себе, своему здоровью, окружающей нас среде. И может только для того, чтобы в человеческих душах исподволь зародилось нечто светлое, искренне стремящиеся к духовному началу, к жизни. Не в этом ли и заключается наша своеобразная «анти»-миссия в игре за свободу и выживание? И можно ли её как-то обойти?

Следует отметить ещё одну неопределённость у людей надсистема. Бывает, что и у них на короткий период возникает жгучий интерес к чему-либо. А интерес, как известно, довольно эффективно формирует намерение. Но даже в этом случае у такого типа людей образуется антинамерение, и вот тогда вообще непонятно кто выиграет это состязание. С обеих сторон процессы генерации идут очень мощные, так как неподдельный интерес всегда исходит из подсознания, как и стихийное формирование антинамерения. И если над ними не абстрагироваться с выходом на объединяющий их метауровень эта дуальная пара может вывести на внутренний конфликт и разнести осознание вдребезги в затяжной неопределённости противостояния. Поэтому лучшее, что можно сделать в этом случае, так это в очередной раз осмысленно «подвесить» себя между этими противоборствующими сторонами и обрести ещё одну степень свободы — оседлать очередную неопределённость.

Вот и получается, что человек-надсистема вообще не может ожидать каких-либо конкретных результатов от своих действий в жизни, кроме как расширения своей свободы. Только в этом занятии он может быть удачливым. А в остальном, всё в его жизни находится под вопросом и зависит от творческого подхода. Конечно, с ростом мастерства воина к нему приходят долгожданные контроль и дисциплина, и тогда уже можно сказать, что он обладает навыками необходимыми для стойкой генерации намерения без «поедания» его саморефлексией и антинамерением. Но и в этом случае изначальное стремление к свободе будет главенствовать во всех его начинаниях.

На практике наше корневое намерение или код жизни — Дхарму поменять в короткие сроки (за жизнь?) почти невозможно. По причине того, что на эту глубинную программу человеку нечем воздействовать; он даже не знает, как к ней подступиться. Она является его началом из начал в жизненной мотивации. Он полностью с ней отождествлен, и ничего другого делать толком не умеет. Хорошо, если это — выраженный талант; его можно как-то развивать дальше, когда он востребован. Но ещё чаще наша истинная предрасположенность туманна, непонятна, а миссия чётко не определена, так как корневые каталоги наших наклонностей во многих случаях с трудом поддаются классификации. Но и тогда они определяют наш жизненный интерес, смысл жизни и нашу индивидуальность, причём очень часто в ущерб другим жизненным предпочтениям, которые возникают по ходу жизни.

Например, захотели много денег, а генеральная жизненная программа каким-то боком претит этому. Толи стоит запрет, потому что ваша суть видит в этом очередной подвох, толи нужно сначала реализовать то, что заложено в вашей глубинной природе и просит выхода, стягивая на себя все жизненные силы. Вот почему, человеку бесполезно браться в своей жизни за всё подряд — вряд ли, что из этого получится. Лучше нащупать свою основную творческую жилку и развивать это первостепенное кредо.

А у кого и того нет, тогда, после долгих исчерпывающих попыток найти себя, можно попробовать свои силы на абстрактной ниве воинов духа. Они то с наслаждением зависают в своей неопределённости занятий и без всякой зависти к тем, кто успешен на социальном поприще. У них нет врождённых программ — щитов, которыми можно прикрываться от давления неопределённости нагуаля. Воины духа на первый взгляд неустойчивы, уязвимы, так же как и свободны. Их защита от внешних влияний есть бесконечная импровизация: танец в обнимку со смертью — их лучшим другом и советчиком, которая безжалостно и неуклонно истолковывает состояние безупречности.

Как люди надсистема они, конечно, могут развивать какие-нибудь бизнес проекты, строить далеко идущие жизненные планы, но уйти в них с головой уже вряд ли сподобятся. Так как их корневая программа — это программа свободы, и они в любой момент могут внезапно откатить назад в ущерб своей внешней деятельности. Им то всё равно.

И бизнес у них скорее предстанет в виде интересной творческой игры, в которой накопление капитала не явится первоочередной задачей. А потому и бизнесом такое предприятие будет назваться с большой натяжкой. Банкротство наряду с ростом доходов здесь будут следовать рука об руку и взаимно уравновесятся намного скорее, чем например, в случае, если бы этим занимался человек-система с его устойчивой дхармической задачей обладания материальными средствами.

Толтекский воин равнозначен к выбору своего проявления в мире людей. Он преследует цель гармонии самоосознания при любом внешнем выборе действий. Его ведёт метацель наработки стержня осознанности, не исключающая ни одного тривиального выбора, как внешнего действия. За них он принимает все поступки людей — их игры в глупость. Поэтому паралич бездействия ему не грозит. Для него главное — осознанное участие, а не результативная победа. Какая разница — чем заниматься, когда отрабатывается стратегическая задача самоосознания на материале любого действия. Ведь он не гонится за конкретными результатами, которые котируются среди людей, а потому редко их имеет на выходе приложенных усилий, будь то деньги или ещё что-то конкретное.

Воин духа может легко строить свои системы и своевременно, почти планомерно разрушать их, когда они становятся обременительными и ему не хватает сил, чтобы естественно поддерживать их за счёт внутреннего усилия. Его внутренний курс свободы определяет периоды созидания и разрушения. В отличии от него обычный человек зачастую не осознает, что в построенных им порядках, будь то семья, работа или просто любимое состояние он сильно увяз и уже слишком саморефлексирует. У него не хватает текучести, чтобы обновляться, находясь в этом.

Саморефлексия всегда накапливается вместе с невольным отождествлением с внешним планом. За её критическим порогом случаются перепады настроения, эмоциональные срывы, неудачи и т. д. Человек уже давно изменил довлеющему над ним окружению, но боится признаться себе в том по причине бытующих стереотипов. Так он и тянет лямку жизни своего стереотипного благополучия. И тогда ему становится либо совсем плохо: наваливаются болезни, он «затуманивает» голову спиртным, безрассудно избегая удручающего его «делания». Либо, в более распространенном варианте, он занимает нишу серого обывателя, который никогда не бывает до конца доволен жизнью, и она постепенно скрадывается вкупе с доминирующим настроением неудовлетворённости.

Нужно так же отметить, что сосредоточенность на одном выборе быстро приводит к быстрой утомляемости, к саморефлексии на деталях выбора. В таких случаях человек неосознанно отвлекается от происходящего, если конечно, не склонен насиловать себя. Насилие над самим собой форсированно приближает к цели, но уменьшает дальнейшую мотивацию. И в скором будущем цель становится не актуальной. Чрезмерное усилие быстро рефлексирует на самом себе в сознании и самоуничтожается через равновесное антинамерение.

Отвлечение же от текущей деятельности приложения усилий, сопряжено с переносом внимания на другие объекты и является не совсем продуктивным приёмом осознания. Начальное намерение при этом размывается. Было бы эффективнее заняться в этом случае не-деланием, которое расформировывает негативные потенциалы и элементы саморефлексии без отвлечения на посторонние темы. Грамотное не-делание может устранить стихийное образование антинамерения. Практика не-делания более абстрактна, чем отвлечение внимания, и то же относится к метафункции следующего уровня в арсенале сознания. В общем-то, наше сознание так и действует: лучшими наработками «вытаскивает за волосы» свои худшие стороны.

В нагуале, при постановке намерения нет места затянутому эмоциональному переживанию, так привычного для людей. Воин не сторонится эмоций, но они ему уже не интересны по отдельности. Эмоции, как и отдельно взятые интеллектуальные заключения, представляют ограниченные энергетические модуляции. Намерение в отличие от них скользит по полям нагуаля по всевозможным чувствам и абстрактным концепциям, мягко вплетая эти разрозненные домены единого осознания в целевую ориентацию.

Как и в пространстве тоналя, в нагуале любая ярко выраженная и затянутая деятельность, чувство или эмоция в финале становится ловушкой. Обстоятельства могут сложиться так, что у человека не хватает сил, чтобы выбраться из них. Собственно говоря, в тенетах избранных ощущений мы так и застреваем, навсегда «прикипая» к ним.

Нашими определениями чувств трудно передать состояния воина духа, настолько они легки и ненавязчивы, что могут показаться бездушными и холодными. Но он наверстывает свою кажущуюся холодность интенсивностью и многообразием гаммы переживаний не сравнимых со средне человеческими — чувственностью и эмоциональностью. Его состраданием и любовью является объективность к происходящему, не всегда приемлемая и видимая людьми.

И нужно помнить, что прогулки в нагуаль есть изменённые состояния сознания (ИСС) с позиции привычной тональной настройки. Они сопровождаются различными эффектами, которых не следует панически бояться. Сюда относятся и яркие воображаемые образы, граничащие с действительностью, энергетические эффекты, ощущения телесных метаморфоз.

Всё возможно в лаборатории высших сущностей — в нагуале. Другие возможности — другая жизнь.