ПОЕЗДКА НА МАШИНЕ

ПОЕЗДКА НА МАШИНЕ

Сегодня мне надо побывать на моей креветочной ферме. Если хочешь, можешь поехать со мной.

Прошло уже около двух недель, как я познакомился с человеком, ставшим впоследствии моим Учителем. Две недели он втыкал мне иголки в плечи, колени и запястья, посылая ровные потоки ци – жизненной энергии, чтобы те курсировали по моему телу.

Я прогрессировал – учился все более и более расслабляться во время лечения, а Джон с каждым сеансом методично увеличивал интенсивность потока. К своему удивлению, я обнаружил, что для лечения пациентов он использует не более половины процента своей энергии. Поразительно. Обычные люди, даже самые сильные мужчины, могли просто не выдержать и двух процентов.

Каждый день на протяжении двух недель я просил его взять меня в ученики. Он всякий раз твердо отказывал, однако никогда не говорил, чтобы я «отвалил» или что-то подобное, и всегда приглашал продолжить лечение на следующий день. Я не пропустил ни одного сеанса, несмотря на то что приходилось стискивать зубы от боли и пытаться отключиться в медитации, когда Джон «усиливал ток», доводя интенсивность потока энергии до высшего для меня предела. Да, было больно, но важнее, что я ощущал результат. Чувствовал, что с каждым сеансом суставам все лучше. Отложения кальция в правой руке пока не рассасывались (они образовались двенадцать лет назад), зато наросты в левой (появились примерно с год назад) исчезли полностью. Джон показал мне комплекс упражнений, как он их называл, дополняющих лечебный курс, и я выполнял их неукоснительно каждый день.

В первую неделю нашего знакомства он ошеломил меня, взяв палочку для еды и небрежно проткнув ею доску дюймовой толщины (позднее я узнал, что он может проделывать то же самое с доской в шесть и даже восемь дюймов, размер вообще не имел значения). Поймите: он не вбил палочку в доску кулаком или еще чем-либо. Просто надавил ладонью на конец палочки, и она плавно втекла в доску. Джон передал мне доску, и я попробовал пропихнуть палочку дальше, но она не поддавалась; однако, когда я попытался ее вытащить, это получилось легко. Дело в конической форме палочки – она сужалась к одному концу. Чтобы просунуть ее дальше, мне понадобилось бы раздвинуть древесину вокруг, как это делал Джон, когда же я вытаскивал ее, надо было лишь преодолеть сопротивление воздуха.

– Ты понимаешь, что такое ян и инь? – спросил он однажды. Я кивнул. Мало кто на Западе сейчас не слышал об этих противоположных космических силах. – Внутри наших тел эти энергии протекают в равных количествах, – продолжал он. – Они противоположны и не могут слиться. Инь и ян движутся параллельно друг другу, не пересекаясь. Я же использую мои инь и ян вместе, как одну силу, вот почему я могу делать то, что ты видишь. Сама по себе ян-ци не может выйти за пределы тела [4].

– Нэйгун, – сказал я.

– Да. – Казалось, он был доволен, что я знаю это слово.

Когда он пригласил меня отправиться с ним на его предприятие, я обрадовался шансу получше узнать этого человека. Хотел ли я поехать? Ясно как божий день!

Джон был весьма успешным бизнесменом и вполне состоятельным человеком. Он поставлял и экспортировал промтовары и пищевые продукты. Эмигрантов из Китая часто называют «евреями Азии», и не без основания. Так же, как их западные коллеги, они контролируют основные направления экономического развития Юго-Восточной Азии. Джон был именно таким человеком. Я с удивлением узнал, что он родился в полной нищете и тем не менее ценой личных усилий стал миллионером.

Мы отправились на креветочную ферму на машине. Джон вел довольно быстро, но не беспечно. Когда мы разогнались до восьмидесяти восьми миль в час, я почувствовал легкое беспокойство, так как ни правила, ни условия дорожного движения в стране не позволяли ездить с такой скоростью. (Не забудьте, что я грек и, как все греки, привык к высоким скоростям и плохим дорогам.) Движение было очень оживленным, и вскоре случилось неизбежное.

Зазвонил сотовый телефон Джона, звонок был важный, он отвечал короткими отрывистыми фразами, зажав трубку подбородком и руля в основном одной рукой. В довершение ко всему он начал обгон нескольких машин – нарушая правила, поскольку посередине шоссе шла двойная сплошная полоса. Но перед машинами дорога была свободна, а мы очень спешили.

Джон завершил маневр и занял свою полосу, когда неожиданно на встречную полосу выехал грузовик: он намеревался обогнать медленно движущийся автомобиль и не заметил из-за него нашу машину. Легковушки, которые мы обогнали, остались менее чем в сотне ярдов позади нас.

Я ухватился за ручку на дверце и тут же обрадовался, что пристегнулся. Мы ехали со скоростью около девяноста миль, а скорость приближающегося грузовика была не меньше шестидесяти, при этом Джон держал руль одной рукой и говорил по телефону. Я был уверен, что авария неминуема и только благодарил Бога, что наш автомобиль большой и надежный. Стиснув зубы, я показал на приближающийся грузовик и весь напрягся в ожидании удара.

Джон даже глазом не моргнул. Не сбрасывая скорости и не прерывая разговора, он свернул на обочину, разъехался с грузовиком и вернулся на свою полосу. Глянув в зеркало заднего вида и убедившись, что грузовик успешно миновал встречные машины позади нас, он продолжил путь. Примерно через минуту он закончил беседу и убрал мобильник.

– Глаза меня еще не подводят, – сухо сказал он. В то время ему было пятьдесят семь, а выглядел он на сорок.

– Вы всегда так быстро ездите? – произнес я единственное, что пришло тогда в голову.

– Когда один, обычно быстрее, от ста десяти до ста двадцати пяти миль в час. Понимаешь, я люблю скорость. Когда со мной еще кто-то, не превышаю девяноста, ведь случись что, я не смогу защитить пассажира.

– Вы когда-нибудь попадали в аварии?

– Только однажды. Ударился боком о грузовик на скорости под сто.

– И что?

– Да ничего. Я использовал всю свою силу, чтобы амортизировать воздействие на тело. Меня пришлось выпиливать из обломков цепной пилой. Очевидцы говорили, что такого не бывает и что это Бог или святой меня защитил.

Я был ошеломлен. То, что он сказал, означало – его тело, усиленное мощью тренировок в нэйгуне, оказалось крепче стали предельной твердости. Я попытался представить груду металлических обломков, и осколки стекла, которые так и не пронзили зажатую человеческую плоть. Безусловно, охранная система, предусмотренная конструкторами, во многом защищает при авариях, но все равно случай, который он описал, был феноменален.

Что здесь правда? Может ли человек сделать собственное тело неуязвимым? Это было выше всякого понимания.

– Знаешь, – продолжил он, – когда я был помоложе, то хотел стать голливудским каскадером, потому что при своей силе не боялся никаких аварий. Но потом подумал: нет, если я продемонстрирую то, что умею, слишком много раз, люди мной заинтересуются. А кроме того, я обещал Учителю, что не буду использовать свою силу ради денег.

Некоторое время мы ехали молча. Джон стал расспрашивать меня о Греции. Когда я рассказывал о ситуации на Балканах, он все понял. Ведь он родился бедняком и был китайцем.

– Мой отец умер, когда мне было четыре года, – сказал он. – Я рос среди бедняков. Практически был уличным мальчишкой. Хотя мать невероятно много работала, у нее не было денег, чтобы отправить меня в школу. Я получил образование позже, хотя никогда не учился ни в колледже, ни в университете.

– Точно, – пошутил я. – Вы защитили диссертацию, став сверхчеловеком.

– Нет, – серьезно ответил он. – Ты не должен думать обо мне как о супермене. Я как боевой пилот или атлет на чемпионате. Не каждый может стать таким, как я, – нужна определенная квалификация, нонекоторыемогут. Тем, что я есть, я обязан дисциплине и тренировкам, так же как естественным способностям.

Моя жена во многом мне помогла, – продолжил он. – Я объяснил ей, когда мы поженились, что не могу заниматься ничем иным, что должен проводить все свое свободное время в тренировках. Она согласилась.

Он женился в восемнадцать лет и у него было семеро детей.

– Знаешь, я почти двадцать лет работал шофером. – Он улыбнулся. – Так что тебе не стоит волноваться по поводу моего вождения. Я эти дороги знаю.

Некоторое время мы ехали молча.

– Ты действительно понимаешь, – наконец спросил он, – что я имел в виду, когда говорил о ци?

– Мне так кажется, – ответил я. Я полагал, что понимаю основное, так как прочитал об этом все, что можно, и изучал двадцать пять лет боевые искусства.

Ци, или биоэнергия, – это феномен, о котором много говорят в последнее время на Западе. Автор популярного сериала «Кунфу» Дэвид Карридан внес свой вклад в понимание этого явления на Западе, так как оно было на слуху по крайней мере еженедельно. Акупунктура также стала общеизвестна – вряд ли найдется врач, который не посвятил бы какое-то время изучению этого метода. Таким образом, феномен биоэнергии стал предметом определенного медицинского и физического изучения[6].

Изначально китайский иероглиф«ци»лучше всего перевести как «пар». Он также переводится как «энергичность», но ближе всего по значению ци к дыханию (хотя лучше сказать, что дыхание содержит ци). В иных культурах для биоэнергии есть другие названия. Индийцы называют еепрана; тибетцы –рлунг(ветер); израильтяне –руах(также ветер); тихоокеанские островитяне –манна; древние греки –пневма(дух, ветер)[7]. Ци схожа с электрическим током, проходящим по проводам, она может генерировать тепло, работу или энергию, но не сводится ни к одному из этих явлений.

– Итак, ты знаешь, что наши тела содержат как инь-ци, так и ян-ци? – продолжил он.

– Да, – улыбнулся я. – Я читал об этом в «Дао дэ цзин».

– А! Даосист Лао-цзы, – сказал он. – Он был мудрым человеком. Что он говорит о ци?

В тот момент я подумал, что Джон меня проверяет. Позднее я понял, что он никогда не читал «Дао дэ цзин».

– Ну, – ответил я, – он говорит, что в ци есть компоненты инь и ян и что взаимодействие между ними делает возможной жизнь[5].

Такая взаимосвязь между положительным и отрицательным полюсами существования – основная составляющая нашей жизненной силы. Когда мы как вид сумеем понять механизм этого феномена, мы начнем понимать саму жизнь. (Потом я обнаружил, однако, что наши тела могут на короткий промежуток времени запасать как чистую ян, так и чистую инь в различных частях, хотя такое неравновесное состояние чревато потерями энергии.)

– Взаимодействие... – Джон покатал это слово на языке. – Как электрический ток, положительный и отрицательный?

– Примерно так.

– Не совсем верно. – Он помолчал. – Но, знаешь, однажды я позволил своему ученику измерить меня вольтметром и амперметром. Вольтметр не зарегистрировал никакого напряжения, а амперметр зашкалило. Я сжег его прибор!

– Вы хотите сказать, что у ци есть сила тока, но нет напряжения?

– Мне так кажется. Например, я могу выдерживать силу бытового тока без боли, но не могу включить лампочку. Пробовал много раз.

Я задумался над этим. Клинические испытания в медицинских лабораториях показывали, что сила электрического сопротивления кожи в точках акупунктуры резко меняется. Существуют электрические акупунктурные аппараты, которые используют это явление, чтобы обнаружить места новообразований. Это означает, что ци и напряжение находятся в некой обратной зависимости (хотя предлагались и другие объяснения). Но спустя многие годы я выяснил, что Джон был не прав. Его энергия ци не обнаруживала ни напряжения, ни силы тока, так как была феноменом совершенно особой природы.

– А кроме мощности ваша ци отличается чем-либо от ци обыкновенных людей?

Джон лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Мы прибыли на ферму. Она была небольшой – около двадцати работников. Я прошелся вокруг пока Джон улаживал дела. Девушка принесла корзину с фруктами и кувшин с кофе для меня; тропические плоды были вкусными, кофе так себе.

Вошел Джон, сел рядом и налил себе кофе.

– Люди такие упрямые, – сказал он. – На таможне задержали отгрузку, потому что чиновники хотят получить взятку. Так мы здесь работаем.

– То же самое происходит во всем мире, – сказал я. – Не подмажешь, не поедешь.

Ему понравилась эта поговорка, и он решил ее запомнить.

– У нас есть похожее выражение. Это правда, что люди часто злоупотребляют общественным положением для собственной выгоды. В конце концов, все дело во власти. – Казалось, он на секунду задумался, что сказать в заключение, и вдруг резко повернулся ко мне. – Какая разница между цигун и нэйгун?

– Ну цигун означает «развитие энергии тела».

– Всего тела, да. А нэйгун?

– Нэйгун означает «внутренняя сила».

– Да, но внутренняя по отношению к чему? – спросил он. Я заколебался, и Джон нарисовал на салфетке три иероглифа:

– Это нэйгун. Первый иероглиф – «нэй», означает «человек, входящий в дом». Гун ты знаешь.

-Да.

– Итак, когда мы практикуем нэйгун, мы помещаем ци внутрь, но чего?

– Хм... даньтянь? Кости? Чакры? – Я хватался за соломинку. Джон усмехнулся.

– Так, так. Я вижу, книги, которые ты прочел, кое-что тебе дали. Что же такое даньтянь?

Даньтянь, или «киноварное поле», – основной биоэнергетический центр человеческого тела. Расположенная на четыре пальца ниже пупка в середине туловища, эта зона может аккумулировать большие количества ци. Поэтому ее называют ещеци хай(океан ци). Но было бы ошибкой считать, что даньтянь сам генерирует ци, как написано во многих текстах. Точнее, ци, которую мастера получают из окружающего пространства, можно хранить там. Только длительной и упорной практикой удастся обрести «силу даньтянь», такая сила не является неотъемлемым свойством человеческого тела. Возможно, станет понятнее, если я объясню на примере. Предположим, какой-нибудь молодой человек наделен способностью к определенному виду спорта. Тем не менее, ему необходимо тренироваться и настойчиво работать, каждый день оттачивать свое мастерство, чтобы стать победителем на соревнованиях. Даньтянь схож с этим молодым человеком. Да, он может хранить безграничный запас энергии, ноэнергию надо поместить туда, чтобы даньтянь работал. Сам он не впитывает и не производит такую соответствующую ему энергию. – Все это я рассказал Джону.

Он одобрительно кивнул:

– Все правильно. – И сказал: – Сегодня я покажу тебе еще кое-что. Дай-ка мне банан.

Я протянул руку и взял наугад банан из двух связок, лежащих в корзине. Сам я уже съел три штуки (представьте себе маленькие азиатские бананчики, а не те переросшие и искусственно дозревшие, что доходят до наших столов на Западе). Они были вкусными и совершенно не подпорченными. Джон взял у меня фрукт и положил его на ладонь левой руки. Затем вытянул указательный и средний пальцы правой руки, согнув остальные. Слегка напрягшись, провел двумя пальцами режущим движением в трех дюймах от банана. Раздался едва слышный щелчок, и половинка банана упала на пол.

Я еще долго был под впечатлением от этого момента – все, казалось, произошло само собой. Он протянул мне вторую половинку банана. Поверхность среза блестела, будто по ней прошлись горячим ножом, оплавившим мякоть.

Джон показал на центр своей ладони.

– Это, – сказал он, – как пулемет. – Он вновь вытянул два пальца и указал на их кончики. – А это – как лазер.