УСМАЛЬ, ЮКАТАН

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

УСМАЛЬ, ЮКАТАН

В 700 километрах к северу от Паленке есть еще одна интересная пирамида. Подъем достаточно крутой, сооружение вздымается на 36 метров над окружающей равниной. Скорее овальное в плане, чем квадратное, оно опиралось на основание длиной 72 метра и шириной 36 метров.

С. незапамятных времен это сооружение, которое походило на замок колдуна, было известно как «Пирамида волшебника» или «Дом карлика». Эти названия происходили из легенды майя, согласно которой некий карлик, обладавший сверхъестественными способностями, воздвиг это здание за одну ночь.

В сознании древних жителей Центральной Америки не только Пирамида волшебника связывалась со сверхъестественными способностями карликов, которые славились как архитекторы и каменщики. «Со строительными работами они управлялись очень легко, — говорит одна типичная легенда майя, — им достаточно было свистнуть, и тяжелые скалы сами укладывались на место».

Очень похожее предание утверждало, что при строительстве в Андах загадочного города Тиауанако гигантские каменные блоки переносились «по воздуху по трубному гласу». Таким образом, в Центральной Америке и в отдаленных районах в Андах чудесная левитация массивных камней ассоциировалась с волшебными звуковыми сигналами. Кстати, воспоминания о подобных чудесах сохранялись и в Древнем Египте. Там в одном типичном предании говорится, что волшебник поднял в воздух «огромный каменный свод длиной 500 локтей и шириной 50».

Какой вывод? По какому-то счастливому совпадению две почти идентичные «фантазии» возникли независимо друг от друга в двух географически удаленных районах?

Бока лестницы, по которой поднимаются на пирамиду, богато украшены тем, что американский исследователь XIX века Джон Ллойд Стефенс называл «образцом скульптурной мозаики». Как это ни странно, но хотя Пирамида волшебника была построена за много веков до конкисты, чаще всего в этих мозаиках встречался символ, очень похожий на христианский крест. Строго говоря, там встречаются две разновидности «христианских» крестов: crois — patte с расширяющимися «лапами», который был распространен среди тамплиеров и других крестоносцев в XII и XIII столетиях, и косой (Х-образный) крест св. Андрея Первозванного.

На вершине Пирамиды волшебника воздвигнут храм. Он состоит фактически из одного помещения со сводчатым потолком. С высоты, глядя вниз, можно увидеть еще большее количество крестов. Они повсюду в этом древнем и причудливом сооружении. Опять вспоминается город Тиауанако в Андах, где в далекие доколумбовы времена кресты были высечены на огромных каменных блоках, разбросанных вокруг здания под названием Пума-Пунку. Человек в змее, ольмекская скульптура в Ла-Венте, также украшен двумя андреевскими крестами задолго до Рождества Христова. И на Пирамиде волшебника, в городе майя Усмаль, мы вновь сталкиваемся с крестами.

Бородатые люди… змеи… кресты…

Насколько вероятна случайность того, что эта совокупность характерных признаков воспроизводится в далеко расположенных культурах в разные периоды истории? Почему, задается вопросом Грэм Хэнкок, они так часто вплетаются в ткань изощренных произведений изобразительного искусства и архитектуры?

Хэнкок видит в этом следы богов, которых Алан Ф. Элфорд назвал богами из плоти и крови. Под этими же богами часто понимаются и инопланетяне, принесшие в доисторический период цивилизацию на нашу землю.

Размышляя над древними следами, оставленными на земле, найденными скульптурными изображениями и головами, Хэнкок пришел к выводу, что практически невероятно, чтобы скульптор просто придумал всю совокупность характерных черт конкретного расового типа. Поэтому наличие такой комбинации является сильным аргументом в пользу существования реального человеческого прототипа.

Его мнение сводится к тому, что ольмекские головы представляют собой физиологически точные образы реальных представителей негроидной расы — африканцев, чье присутствие в Центральной Америке 3000 лет назад не получило объяснения ученых. Нет уверенности и в том, что головы были высечены именно в эту эпоху, поскольку радиоуглеродная датировка кусочков угля, найденных рядом, дает лишь возраст самих угольков. Расчет же возраста собственно голов — дело более сложное. Некоторые скульптуры Ла-Венты имеют вполне реалистическое сходство не только с неграми, но и с высокими длинноносыми представителями европейской расы: тонкие черты лица, прямые волосы, окладистые бороды, длинные свободные рубахи…

Мэтью Стирлинг, американский археолог, который проводил в Ла-Венте раскопки в сороковых годах, сделал там ряд ярких открытий. Наиболее примечательным из них стала стела с бородатым человеком.

Как уже отмечалось, ось ольмекского городища отклоняется от направления на север на 8 градусов. На его южном конце высится гофрированный конус большой пирамиды. Сразу за ней, на уровне земли, находится нечто вроде бордюра высотой около 30 сантиметров, ограждающего просторный прямоугольный участок. Когда археологи стали его раскапывать, то, к их удивлению, оказалось, что бордюр — это верхняя часть колоннады. Дальнейшие раскопки напластований показали, что высота колонн — 3 метра. Всего их более 600, причем они стоят вплотную друг к другу, образуя непроходимый частокол. Вытесанные из сплошного базальта и доставленные в Ла-Венту из каменоломни, удаленной на сотню километров, колонны весили каждая примерно по 2 тонны.

К чему все эти хлопоты? Что должен был оберегать этот частокол? Еще до начала раскопок из центра участка примерно на метр выше бордюра выглядывал массивный камень, наклоненный вперед. Он был покрыт резьбой, которая продолжалась и на скрытой под землей части. Стирлинг и его бригада два дня откапывали этот камень. Он оказался внушительной стелой высотой 4 метра, шириной 2 метра и толщиной почти метр. Рельеф изображал встречу двух высоких мужчин, одетых в роскошные мантии и элегантные туфли с загнутыми вверх носами. То ли выветривание, то ли умышленное повреждение (что было обычной практикой у ольмеков) привели к тому, что одна из фигур оказалась совсем без лица. Вторая же осталась невредимой. Она настолько явно изображала мужчину европеоидного типа с высоким носом и длинной бородой, что удивленные археологи немедленно окрестили его Дядей Сэмом.

Две вещи представлялись очевидными: во-первых, изображенная здесь сцена встречи по каким-то причинам представляла особую важность для ольмеков с учетом масштабов стелы и окружающей ее колоннады. И, во-вторых, как и в случае с негритянскими головами, лицо бородача-европейца ваялось с человеческой модели. Признаки расовой принадлежности были слишком очевидны, чтобы художник их выдумал. То же самое относилось и к двум другим европеоидным фигурам, которые Хэнкок сумел опознать среди уцелевших памятников из Ла-Венты. Одна была изображена на барельефе, высеченном на тяжелой и почти круглой глыбе диаметром около метра. Человек был одет в нечто похожее на узкие леггинсы. У него были типичные черты англосакса и густая заостренная борода. На голове — забавная мягкая шапочка. В левой руке он держал не то флаг, не то какое-то оружие. Правую руку он прижимал к груди; тонкая талия повязана поясом. Фигура другого европеоида, высеченная на боковой грани узкого столба, имеет примерно такой же облик.

Кто же были эти незнакомцы? Что они делали в Центральной Америке? Когда они прибыли? В каких отношениях они находились с другими незнакомцами, которые поселились в этих влажных каучуковых джунглях, — теми, что послужили моделями для больших негритянских голов?

Некоторые решительно настроенные исследователи, отвергающие догму об изоляции Нового Света до 1492 года, предлагали свое решение проблемы: бородатые пришельцы с тонкими чертами — финикийцы со Средиземного моря, которые проплыли мимо Геркулесовых столбов и пересекли Атлантику во 2-м тысячелетии до нашей эры. Сторонники этой гипотезы высказали предположение, что негры — это рабы финикийцев, захваченные последними на побережье Западной Африки перед трансатлантическим путешествием.

Чем ближе Хэнкок знакомился со скульптурами из Ла-Венты, тем больше сомнений вызывала у него эта гипотеза. Может быть, финикийцы и другие обитатели Старого Света и пересекали Атлантику задолго до Колумба? Существуют убедительные свидетельства. Проблема в том, что финикийцы, которые оставляли свои характерные изделия в различных частях Древнего мира, не сделали этого в поселениях ольмеков в Центральной Америке. Ни негритянские головы, ни бородатые люди на барельефах не содержат ничего хотя бы отдаленно финикийского — ни по стилю, ни по типажам, ни по характеру изделий. Более того, с точки зрения стилистики эти крупные произведения искусства не принадлежат ни к одной известной культуре, традиции, жанру.

Такое впечатление, что у них нет предшественников ни в Новом Свете, ни в Старом. Как будто у них нет корней… Но ведь так не бывает, у любых форм художественного творчества должны где-нибудь быть корни, истоки.

Хэнкоку пришло в голову, что разумное объяснение может дать подход с позиций так называемой гипотетической «третьей партии», предложенной рядом ведущих египтологов для объяснения одной из великих загадок истории и хронологии Египта.

Археологические данные свидетельствуют в пользу того, что цивилизация Древнего Египта не развивалась медленно и мучительно, как и положено человеческому обществу, а, совсем как у ольмеков, возникла внезапно и полностью сформировавшейся. Получается так, что период перехода от примитивного к развитому обществу слишком мал, чтобы это имело какой-либо исторический смысл. Технологические навыки, на развитие которых должны были потребоваться сотни и даже тысячи лет, появляются внезапно, «за одну ночь», причем абсолютно без предшественников.

Например, в находках, относящихся к додинастическому периоду (около 3500 года до н. э.), нет никаких следов письменности. Вскоре после этой даты совершенно внезапно и необъяснимо появляются иероглифы, так хорошо знакомые по развалинам Древнего Египта, причем сразу в полной и совершенной форме. Эта письменность с самого начала оказалась сложно структурированной системой, с фонетическими знаками, обозначающими только звуки, и развитой цифровой символикой.

Что примечательно, так это то, что не обнаружено никаких следов эволюции от простого к сложному, причем это относится и к математике, медицине, астрономии и архитектуре, и даже к удивительно богатой и запутанной религиозно-мифологической системе; основная фабула такого совершенного труда, как «Книга мертвых», возникла вдруг в самом начале династического периода.

Большинство египтологов не делают никаких выводов из факта «взрывного» раннего развития египетской цивилизации. Однако более смелые мыслители считают, что выводы могут быть поразительными.

Египетская цивилизация возникла не путем «саморазвития», а путем наследования.

Уолтер Эмери, ныне покойный профессор египтологии Лондонского университета, так подытожил в свое время проблему: «Около 3400 года до н. э. в Египте произошли радикальные перемены, и страна быстро перешла от сложноплеменной неолитической культуры к хорошо организованной монархии…

В то же самое время достигают удивительного уровня письменность, монументальная скульптура, искусства и ремесла, и все свидетельствует о существовании роскошной цивилизации. Все это было достигнуто в течение относительно короткого промежутка времени, причем ни в письменности, ни в архитектуре не существовало или почти не существовало базы для такого рывка».

Одно из объяснений может просто сводиться к тому, что Египет получил внезапный и решающий культурный импульс от какой-либо иной известной цивилизации Древнего мира. Наиболее подходящей кандидатурой на эту роль является Шумер, страна в южном Двуречье (Месопотамии).

Несмотря на многие серьезные различия, некоторая общность в строительной технике и архитектурных стилях позволяет предположить связь между этими двумя регионами. Однако ни одно из этих сходств не является достаточно веским, чтобы однозначно говорить о причинной связи, о прямом влиянии одного общества на другое. Напротив, как пишет профессор Эмери:

«Возникает впечатление о косвенной связи, возможно, о существовании третьей партии, чье влияние распространилось и на Евфрат, и на Нил… Современные ученые пренебрегают возможностью иммиграции в оба региона из некоей гипотетической, но пока не открытой зоны. Однако именно третья партия, чьи культурные достижения независимо распространялись на Египет и Месопотамию, лучше всего объяснила бы общие черты и фундаментальные различия между двумя цивилизациями».

Помимо всего прочего, эта теория проливает свет на тот таинственный факт, что и египтяне, и месопотамские шумеры поклонялись практически одному и тому же лунному божеству, одному из старейших в их пантеонах (Тот у египтян, Шин у шумеров). Видный египтолог Уоллис-Бадж утверждает, что «идентичность этих двух богов слишком полная, чтобы быть случайной… Было бы неверно утверждать, что египтяне заимствовали божество у шумеров либо шумеры у египтян; скорее всего, богословы обоих народов заимствовали свои теологические системы из общего, но очень древнего источника».

Вопрос, следовательно, сводится к следующему: что это за «общий, но очень древний источник», эта «гипотетическая, но еще не открытая зона», эта высокоразвитая «третья партия», которую имеют в виду Бадж и Эмери? И если она оставила наслене сделать то же самое в Центральной Америке?

Тот факт, что «взлет» цивилизации в Мексике произошел намного позже, чем на Ближнем Востоке, ничего не доказывает. Вполне возможно, что начальный импульс был дан в обоих местах одновременно, а последующее развитие могло идти соответственно местным условиям.

Согласно этому сценарию, у цивилизаторов все прекрасно получилось в Египте и Шумере, результатом чего стало возникновение там замечательных и прочных культур. С другой стороны, в Мексике (да, похоже, и в Перу) они потерпели серьезную неудачу.

Г. Хэнкок делает следующие выводы. Применительно к Центральной Америке гипотеза «третьей партии» выглядит в сжатом виде так: цивилизация в Древней Мексике возникла не без участия внешнего влияния; она не возникла в результате влияния Старого Света. Определенные культуры и в Старом, и в Новом Свете подверглись в немыслимо далекие времена воздействию идей и влиянию некой «третьей партии».

Гипотеза «третьей партии» объясняет сходство и фундаментальное различие между Древним Египтом и Древней Месопотамией, предполагая, что оба народа получили цивилизацию в наследство от одного и того же общего далекого предка. При этом не делалось серьезных предположений относительно того, где эта прародительская цивилизация находилась, какова ее природа, когда имел место ее расцвет. Подобно «черной дыре» в космосе, ее нельзя увидеть. Однако о ее существовании можно судить по ее воздействию на наблюдаемые объекты — в данном случае Шумер и Египет.

Возможно ли, чтобы тот же загадочный прародитель, тот же невидимый источник влияния оставил о себе память и в Мексике? Если да, то можно ожидать выявления определенных культурных аналогий между древними цивилизациями Мексики, с одной стороны, и Шумера с Египтом — с другой.

Многочисленные исследования следов древнейших цивилизаций убеждают современных ученых в том, что эти следы не могут быть отнесены к принятым сегодня хронологическим рамкам истории Древнего мира — концу 4-го тысячелетия до н. э.

Следовательно, мы можем говорить о существовавшей еще более древней працивилизации, относимой к 15–17-му тысячелетиям. Эта працивилизация обладала технологией, превосходящей современную технологию конца XX века.

Поразительно их знание астрономии. Многие исследователи считают, что эта працивилизация была создана инопланетянами.

Некоторые исследователи считают их, как мы уже говорили, «богами» из плоти и крови. Некоторые полагают, что это следы первых рас землян. Мы уже говорили выше, что, по Е. Блаватской, идеи которой поддерживают ряд ученых, было 5 рас людей, наша раса — пятая. Каждая раса возникла от предыдущей.

Как вы помните, Э. Мулдашев выдвинул гипотезу, что на тибетских храмах изображены глаза людей предыдущих цивилизаций — атлантов. Предыдущая цивилизация атлантов реализовалась не только в добром, но и в злом направлении. Атланты легко могли входить в Высший разум, то есть во Всеобщее информационное поле, и использовали знания, полученные оттуда, не только для добрых, но и для злых целей.

Следует отметить гипотезу доктора философских наук В. Н. Демина о прародине человечества — Гиперборее. Им обнаружены и доказаны следы этой цивилизации в мифах, сказаниях, преданиях, культуре разных народов мира.

Г. Хэнкок в книге «Следы богов» приводит много примеров таких совпадений.