ЦАРЬ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ («ЛЖЕДМИТРИЙ»)

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЦАРЬ ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ («ЛЖЕДМИТРИЙ»)

В Москве не умолкали слухи о том, что царевич Дмитрий не погиб в Угличе, а чудом уцелел.

Московское правительство, встревоженное вестями о появлении самозваного царевича, объявило, что под личиной «Дмитрия» скрывается беглый чудовский монах Григорий Отрепьев.

Впервые Годунов назвал Дмитрия «Гришкой Отрепьевым» в январе 1605 года, когда он со своими отрядами находился в пределах России.

Рано лишившись отца, Юрий Отрепьев поступил на дворовую службу к Михаилу Никитичу Романову, а от него перешел во двор к боярину князю Борису Камбулатовичу Черкасскому. Но Романовы и Черкасские попали под опалу царя Бориса Годунова. Эта опала на бояр едва не погубила и Отрепьева. Спасая жизнь, боярский слуга постригся в монахи. Некоторое время он жил в Суздале и Галиче, а затем перебрался в кремлевский Чудов монастырь, где провел год. Способный юноша сложил похвалу московским чудотворцам Петру, и Алексею, и Ионе. Юный монах быстро воспринял правила монашеской жизни. За это его приметил архимандрит Пафнутий, и Григорий получил чин черного дьякона. Способного юношу отметил и патриарх. Отрепьев покидает архимандричью келью и переселяется на патриарший двор. Отрепьев отличался литературными способностями и умением красиво переписывать книги.

В начале 1602 года в дни голода в Москве Григорий Отрепьев вместе с товарищами Варлаамом и Мисаилом уехали в Новгород — Северский, а оттуда перебрались в Литву. Там Отрепьев и выдал себя за чудом спасшегося царевича Дмитрия.

Такова версия Романовых, но они не смогли собрать точные сведения о подлинном чудовском монахе Григории Отрепьеве и не смогли доказать тождество личности Отрепьева и появившегося в Литве Дмитрия.

Историки Романовых приняли версию, что спасшийся Дмитрий не кто иной, как мелкий галичский сын боярский Юрий Богданович Отрепьев.

Ярым сторонником этой версии был ученый иезуит П. О. Пирлинг (Пирлинг П. Дмитрий Самозванец. М., 1912.). Но еще русский историк Н. И. Костомаров критически отвергал это предание (Костомаров Н. И. Кто был первый Лжедмитрий? СПб., 1864.).

«Самый способ его низложения и смерти, — писал Костомаров, — как нельзя яснее доказывает, что нельзя было уличить его не только в том, что он Гришка, но даже и вообще в самозванстве. Зачем было убивать его? Почему не поступили с ним именно как он просил: почему не вынесли его на площадь, не призвали ту, которую он называл своей матерью?

Почему не изложили перед народом своих против него обвинений? Почему, наконец, не призвали мать, братьев и дядю Отрепьева, не дали им с царем очной ставки и не уличили его? Почему не призвали архимандрита Пафнутий (Пафнутий — игумен Чудовского монастыря, где прежде монашествовал Отрепьев.), не собрали чудовских чернецов и вообще всех знавших Гришку и не уличили его?»

Следует отметить, что и Миллер во второй половине XVIII века склонялся к убеждению, что царевич был настоящий. Так считали и многие иностранные авторы XVII века (Жак Маржерет, Бареццо-Барецци, Паэрле, Томас Смит и др.). Крупнейший исследователь этого периода — С. Ф. Платонов писал, что нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина от нас скрыта. То есть вопрос о личности Дмитрия не поддается решению (Платонов С. Ф. Вопрос о происхождении первого Лжедмитрия // Статьи по русской истории. СПб., 1912.). Но многие русские историки считали, что самозванец действительно был чудесным образом спасшимся сыном Ивана Грозного.

Во второй половине XIX века развернулись дискуссии о личности Дмитрия.

Оказавшись в Литве, Дмитрий нашел прибежище в Гоще. Там он на первых порах прислуживал на кухне у пана Габриэля Хойского (Скрынников Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII века. Л., 1985.). Гоща был центром арианской ереси (Арианство — течение в христианстве, основанное священником Арием. Им отрицался один из основных догматов официальной христианской церкви о единосущности Бога-Отца и Бога-Сына. Иисус Христос считался стоящим ниже Бога-Отца как его творение. Было признано еретическим и осуждено церковью.

В споре с арианством большинство теологов утверждало тезис о том, что Христос не был низшим существом и субстанционально был идентичен отцу. Но споры продолжались.

Некий монах из Евфратской части Сирии, по имени Несторий, получивший образование в Антиохии и возвысившийся до высокого сана константинопольского епископа, сделал вывод, что Мария не может быть почитаема как «Матерь Божия», ибо она есть всего лишь «мать Христа», смертного, как и все другие.). Дмитрий примкнул к арианам и стал отправлять их обряды, чем и снискал их благосклонность. Он брал уроки в арианской школе. Одним из учителей Дмитрия был русский монах Матвей Твердохлеб, известный проповедник арианства.

Связи с гощинскими арианами помогли Дмитрию наладить связи с их запорожскими единомышленниками. Когда начался московский поход, в авангарде Дмитрия шел небольшой отряд казаков во главе с арианином Яном Бучинским, который стал ближайшим другом и советником Дмитрия до его последних дней.

Вскоре Дмитрий пробрался в Брачин к Адаму Вишневецкому. Вишневецкие — крупнейшие украинские магнаты. Родня князей Вишневецких состояла в родстве с Иваном Грозным. Так, Дмитрий Вишневецкий был троюродным братом московского царя. В конце XVI века они захватили крупные украинские земли по реке Суле в Заднепровье. Они стали обладателями огромной территории, издавна принадлежавшей к Черниговщине, которая позднее получила название «Вишневетчина». Из-за этих земель велись неоднократные споры с русским царем, нередко переходящие в военные конфликты. В конфликты вмешивались татары и запорожские казаки.

У Адама Вишневецкого начался рост популярности спасшегося царя. Появление претендента на русский трон в пределах Речи Посполитой стало предметом политических интриг. О царевиче узнал король Сигизмунд III. Король приказал Вишневецкому представить подробное донесение о его личности и привести царевича в Краков. Сигизмунд III в ноябре 1603 года также пригласил папского нунция и уведомил его о появлении в имении Адама Вишневецкого московитянина, который выдает себя за царевича.

Уже в самом начале 1604 года Адам Вишневецкий в своей вотчине на Суле собирает армию для самозванца. Царевич особые надежды возлагал на помощь крымского хана, а также поддержку среди казацкой вольницы и православного населения Украины.

Царевич планировал занять самый крупный на Северщине город Путивль. Казаки тянулись к Дмитрию. К нему пришло письмо с Дона от имени «донского низового атамана Ивашки Степанова и всех атаманов казацких и всего войска». Казаки признавали царевича, которого Бог укрыл от неповинной смерти. «Мы холопы твои, — писали они, — или подданные твои государя прирожденного все радуемся такому долгожданному утешению и, выполняя волю бога и твою государеву… послали до тебя государя двух атаманов».

В марте 1604 года Сигизмунд III предложил Яну Замойскому возглавить поход на Москву. Самым решительным сторонником войны с Россией выступил сенатор Юрий Мнишек.

И все же поляки опасались ведения войны против России. Польско-литовские войска вели трудную борьбу со шведами в Ливонии и сами искали союза с Россией. Был даже проект брака короля с Ксенией Годуновой. Но Мнишек проявлял активность. Он не только принял царевича Дмитрия с царскими почестями, но и решил породниться с ним. Царевич Дмитрий ухаживал за его дочерью Мариной.

Вскоре Дмитрий прибывает в Краков. Он получает аудиенцию в королевском замке на Вавеле. Дмитрий обещает уступить королю шесть городов Черниговско-Северской земли. Остальная Северская земля передавалась Мнишеку на вечные времена. Дмитрий дает обещание жениться на подданной короля — Марине Мнишек и выплатить Мнишеку миллион польских злотых из московской казны на уплату долгов и переезд в Москву. Марина в качестве царицы должна была получить на правах удельного княжества Новгородскую и Псковскую земли с думными людьми, дворянами, духовенством, с пригородами и селами, со всеми доходами. Удел закреплялся за Мариной «в веки». Брачный контракт был подписан в Самборе 25 мая 1604 года.

Как отмечает Скрынников, в самом начале похода Дмитрия в его армии было около 1000–1100 польских гусар, сведенных в несколько кавалерийских рот по 200 коней в роте, 400–500 человек наемной пехоты и 2000 украинских казаков. К моменту перехода границы численность казаков увеличилась до 3000. Таким образом, на долю украинцев приходилось 2/3 армии.

Кроме православного украинского населения начали собираться московские люди. Уже в конце 1603 года А. Вишневецкий сообщил королю о прибытии к царевичу 20 москалей. К началу похода в лагере царевича собралось до 200 московитов, бежавших за рубеж из разных городов.

В течение нескольких дней войска царевича оставались на берегу Днепра. Переправиться через Днепр им помогли жители Киева, которые признавали Дмитрия истинным царевичем. Армия Мнишека и царевича собралась на берегах Десны, готовая для вторжения в Россию. Прошло всего два года с тех пор, как в северских городах начали говорить о появлении на Украине истинного царевича.

Армия продвигалась к русской крепости — Монастыревскому острогу. Воевода Б. Лодыгин попытался организовать оборону крепости, но там началось восстание. Жители связали Лодыгина и выдали его казакам. Царевич вместе со своим главнокомандующим принял крепость из рук восставших. Известие о сдаче Монастырского острога и приближении царевича вызвало волнение в Чернигове. Народ требовал признать власть законного государя. Его встречали ликующими возгласами: «Встает наше красное солнышко, ворочается к нам Дмитрий Иванович».

Вскоре сдается Чернигов. Черниговцы захватили и выдали царевичу воевод князя И. А. Татева, князя П. М. Шаховского и Н. С. Воронцова-Вельяминова. И. А. Татев и П. М. Шаховской поспешили принять присягу царевичу, а Н. С. Воронцов-Вельяминов был казнен.

11 ноября войско царевича подошло к Новгород-Северскому. Первоначально осада Новгород-Северского была неудачной, но вскоре стало известно о восстании народа в Путивле и его сдаче войскам царевича. Путивль был ключевым пунктом обороны Черниговской земли. В Путивле в воеводской казне хранились крупные суммы денег, которые пошли на оплату войска царевича. Восстанием были охвачены Комарицкая волость, Околенская волость, сдалась волость Кромы. Кромы располагались к югу от Орла. Кромчане начали «смущать» жителей Орла на сдачу города царевичу. Это открывало прямой путь на Тулу и Москву.

Борис Годунов распорядился собрать народное ополчение к 28 октября 1604 года, но фактически ополчение было собрано только в ноябре. 12 ноября войска под командованием Д. И. Шуйского начали поход «на Северу». В Брянске армия сделала длительную остановку для пополнений. Туда приехал главнокомандующий князь Ф. И. Мстиславский. 18 ноября войска Мстиславского и Мнишека встретились в окрестностях осажденного Новгорода-Северского. Сначала успех сопутствовал Мнишеку. Одержав верх над Мстиславским, наемники потребовали у царевича немедленную оплату. Казна, привезенная из Путивля, была уже пустой. Начался мятеж в войсках наемников, и армия стала распадаться. Царевич отступил из-под Новгород-Северского и отошел к Путивлю. Мнишек бежал в Польшу. С отъездом Мнишека в окружении царевича возобладали сторонники решительных действий.

В январе 1605 года царевич беспрепятственно занял Севск, расположенный в центре Комарицкой волости. Здесь царевич, как отмечал Карамзин, «набрал доброе число крестьян, которые приучались к оружию».

20 января войска Мстиславского вновь встретились с армией царевича неподалеку от Чемлыжского острожка. Здесь военная удача оказалась на стороне Мстиславского. Царевич потерял всю свою пехоту.

Слухи о погроме армии царевича в Комарицкой волости разнеслись по Руси, но его сторонники удерживали в своих руках на севере Кромы, на юге Путивль, на западе Чернигов.

В марте 1605 года власть Дмитрия признали крепости Елец и Ливны. В руки повстанцев перешел Курск. Восстания в южных крепостях смешали планы московского командования и изменили всю военную ситуацию.

Мстиславский и Шуйские предприняли попытку штурма Кром. Бои продолжались несколько недель, но Дмитрию удалось отстоять Кромы.

Под влиянием военных неудач Годунов тяжело заболел и пришел в состояние уныния и апатии. 13 апреля 1605 года Годунов скоропостижно скончался. Через три дня после кончины Бориса царем нарекли его сына Федора Борисовича. Но присяга новому царю не внесла успокоения в умы, а усилила их брожение.

Дмитрий предпринимает поход на Москву. В конце мая 1605 года в Москве вспыхнула паника.

1 июня в Москву въехали два гонца Дмитрия — Пушкин и Плещеев. Они огласили с Лобного места на Красной площади грамоту Дмитрия, после чего толпа «пала ниц». Узнав о появлении толпы на площади, бояре поспешили к патриарху и известили его о «злом совете московских людей».

Народ, собравшийся на Красной площади, потребовал к ответу думных бояр. Потребовали прибытия князя Василия Шуйского, который в свое время расследовал в Угличе дело об убийстве малолетнего царевича. Шуйский явился на Лобное место и во всеуслышание сообщил, что царевича действительно некогда спасли от посланных Годуновым убийц. В могиле, дескать, покоится некий поповский сын. Его слова подтвердил Богдан Вельский, родной дядя царевича.

Население бралось за оружие. Толпа ворвалась в Кремль. Восставшие захватили царя Федора и его мать царицу Марию. Царица пыталась скрыться, но ее схватили, по пути сорвали жемчужное ожерелье. Дворцовая стража разбежалась без сопротивления. Восставшие бросились в вотчины Годуновых, находившиеся в окрестностях столицы. Там они «не токмо животы пограбили, но и хоромы разломаша и в селах их и в поместьях и в вотчинах также пограбиша». Погрому подверглись не только подворья Годуновых, Сабуровых и Вельяминовых, но и многие другие богатые дворы.

Как отмечает Скрынников, восстание в Москве в 1605 году оказалось самым бескровным из всех московских восстаний XVII века.

В Архангельском соборе Дмитрий, обливаясь слезами, припал к гробу Ивана Грозного и объявил, что «отец его — царь Иоанн, а брат его — царь Федор».

Первым делом по прибытии в Москву Дмитрий принял меры по возвращению матери инокини Марфы из заточения. Она признает его и благословляет сына. Оказывается, еще при царе Борисе она была опрошена и заявила, что сын ее жив, после чего она была заключена в Троице-Сергиеву лавру под строгий надзор. Дмитрий встретил в Москве свою мать при большом стечении народа. Никто теперь не сомневался, что на московском престоле настоящий сын царя Ивана. Инокиня Марфа была помещена в Вознесенском монастыре и была окружена исключительными заботами. Дмитрий бывал у нее каждый день и оставался по нескольку часов. Более того, оказывается, еще и раньше, до бегства в Литву, Дмитрий тайно встречался со своей матерью Марией Нагой в монастыре на Выксе. Об этом говорит известная летопись «Иное сказание».

Дмитрий становится законным царем. Следует заметить, что при нем улучшилось экономическое положение страны. Ему удалось в короткий срок справиться с голодом в России. Боярская дума слабела, а влияние царя возрастало. Дмитрий принимает императорский титул. Он становится первым в русской истории императором. Вводится пышный придворный ритуал, заимствованный из Византии, растет раболепие подданных. Дмитрия окружают польские секретари.

Боярской Думе, естественно, не нравилось усиление роли нового императора, и бояре искали нити управления страной. Плелись паутины заговора против Дмитрия.

Душою московского заговора были князья Василий, Дмитрий и Иван Шуйские, бояре братья Галицкие, Михаил Скопин и Борис Татев, Михаил Татищев, окольничий Иван Крюк-Колычев, дети боярские Валуев и Воейков, московский купец Мыльников и другие лица.

Слухи о заговоре дошли и до Дмитрия, и он заменяет охрану дворца.

2 мая 1606 года в Москву прибыла с хорошо вооруженной свитой Марина Мнишек, с которой он был обвенчан еще в Польше.

Брак Дмитрия с Мнишек был не по душе боярству. Распускаются новые слухи, что царь поганый, некрещеный иноземец и он оскверняет московские святыни.

17 мая 1606 года вооруженные заговорщики во главе с Шуйскими двинулись к Кремлю. Они приказали бить в колокола, и тревожный набат поднимал народ. Толпу подогревали провокационными криками: «Поляки бьют государя!»

Начались погромы иностранцев, находившихся в Москве.

Что стало с Дмитрием, осталось загадкой. Официально власти объявили, что Дмитрий пытался бежать, но был схвачен и убит. Труп якобы сначала закопали, а потом сожгли. Но труп Дмитрия никто не видел и, естественно, опознать не мог.

На престол взошел руководитель заговора боярин Василий Шуйский, но по стране сразу же поползли новые слухи: Дмитрий жив. Вместо него зарезали другого, а Дмитрий вторично спасся. Народ верил в чудом спасшегося Дмитрия.

Против Василия Шуйского поднимались восстания. Центром нового восстания стал Путивль.

Вождем восстания стал казачий атаман Иван Болотников, который получил царскую грамоту о назначении главным воеводой в путивльском войске.

Спасшийся Дмитрий объявился в Литве, а затем переправился в Староду, где и встретился с болотниковцами, которые признали его своим государем. Дмитрий двинулся с войсками к Москве и встал лагерем под Москвой в Тушине. Туда же прибыла Марина Мнишек, отпущенная из русского плена Василием Шуйским. Она признала спасшегося мужа.

Почти два года длилась осада Москвы. Только в марте 1610 года воевода М. Скопин-Шуйский с русскими и шведскими войсками освободил Москву от осады, но уже 17 июля 1610 года боярская Дума и войска свергли Василия Шуйского с престола.

Власть перешла в руки семи бояр. Дмитрий же был убит собственной охраной в Калуге.

Его жена Марина Мнишек с сыном скрылась у казаков в низовьях Волги. Она, находясь при сыне, законном наследнике престола, продолжала борьбу с помощью верных ей войск, возглавляемых Заруцким. Москву заняли поляки, но не надолго. Народное ополчение под руководством Минина и Пожарского, как известно, выгнало поляков.

Многие исследователи считают, что мысль о побеге в Литву родилась у Дмитрия в стенах Чудова монастыря. Кремлевский Чудов монастырь располагался под окнами царских теремов и являлся местом всевозможных интриг и политических страстей (Благочестивый царь Иван IV желчно бранил чудовских старцев за то, что они только по одежде иноки, а творят все, как миряне. Близость к высшим властям наложила особый отпечаток на жизнь чудовской братии. Как и в верхах, здесь царил раскол и было много противников новой династии, положение которой оставалось весьма шатким.).

Личность Дмитрия, естественно, вызывает противоречивые мнения. Если встать на позиции, что царевич был настоящий сын Ивана Грозного, спасшийся от смерти и получивший воспитание в Чудовом монастыре, то нельзя исключить, что его в монастыре мог навещать его брат Федор Иванович. Чудов монастырь находился рядом с Кремлем.

Федора Ивановича называют то слабоумным, то блаженным. Но, может быть, его блаженство есть следствие доброты его нрава, кротости и набожности. Как известно, согласно концепции А. Т. Фоменко, фантомным отражением Федора Ивановича является Андрей Боголюбский. Андрея Бого-любского слабоумным никто никогда не считал.

Имеются сведения, что у Федора Ивановича был литературный талант, что также не вяжется со слабоумием царя. Естественно, что Федор знал дворцовые интриги, был в курсе истории с ересью жидовствующих и знал «интригу» Василия III с Еленой Волошанкой и «связь» Ивана Грозного с женой сына Ивана, которого он убил на почве ревности.

Таким образом, можно предположить, что в воспитании малолетнего Дмитрия принимал участие его старший брат царь Федор Иванович. О своем царском происхождении Дмитрий, естественно, знал от Федора. Может быть, поэтому в дальнейшем Дмитрий во всем всегда вел себя так, словно не сомневался, что он законный государь — настоящий сын Ивана Грозного. Как писал Маржерет, «в нем светилось некое величие, которое нельзя выразить словами, и не виданное прежде среди русской знати и еще менее среди людей низкого происхождения, к которым он неизбежно должен был принадлежать, если бы не был сыном Ивана Васильевича».

Слухи о чудом спасшемся царевиче не утихали в России. Возрождение Дмитрия ждали. Это ожидание должно было чем-то оправдываться. И оно оправдалось.

Когда Дмитрий был провозглашен царем, он вел себя естественно, как действительный государь. Поражало его великодушие к своим врагам. Никаких казней практически не было. Когда астраханский архиепископ Феодосии пытался обличить Дмитрия в самозванстве, утверждая, что подлинный царевич давно умер, Дмитрий всего лишь отправил клеветника под домашний арест. Даже когда Шуйский стал распространять слух, что на престоле сидит самозванец, Дмитрий не казнит его, а предает суду боярам и собору из представителей всех сословий.

Когда Борис Годунов стал распространять версию, что Дмитрий всего лишь беглый монах Гришка Отрепьев, царевич, будучи тогда в Путивле, приказал найти подлинного Григория Отрепьева. Французский историк де Ту отмечал, что Гришку Отрепьева захватили в Лихвине и оттуда привели в Путивль. Подлинного Отрепьева ставили в Путивле «перед всими, явно обличаючи в том неправду Борисову».

Доказательством того, что Григорий Отрепьев и царевич Дмитрий — разные люди, служит и тот факт, что расстриге Отрепьеву было около 40 лет, а Дмитрию не более 24 лет. Да и Отрепьева слишком многие знали в Москве в лицо, чтобы проходил фарс с его отождествлением с царевичем Дмитрием.

Дмитрий был чрезвычайно образован. Став царем, он любил поучать высших сановников государства и упрекал их за отсутствие образования. В Думе двадцатичетырехлетний царь незлобно высмеивал своих сенаторов, которые часто годились ему в деды.