[Используемые Е.П. Блаватской способы оккультной передачи писем Учителям]

[Используемые Е.П. Блаватской способы оккультной передачи писем Учителям]

А теперь об «обмане», применявшемся к мистеру Артуру Гебхарду, о котором я узнала от Махатмы и из письма самого А.Г. ко мне. Какой изысканно почтенный и честный облик Е.П.Б., должно быть, запечатлелся в милой, дорогой миссис Гебхард в результате этого «обмана» в соединении с откровениями и намеками о других, внушаемыми похожей на котенка миссис Холлоуэй!

Ладно, люди, находящиеся накануне смерти, обычно не выдумывают и не лгут. Я надеюсь, вы поверите мне, что я говорю правду. А.Г. не единственный, кто подозревает и обвиняет меня в обмане. И поэтому скажите «друзьям», которые получали письма от Махатм через меня, что я никогда не была обманщицей, что я никогда не совершала трюков по отношению к ним. Я часто облегчала для себя феномен пересылки писем, применяя более легкие, но все же оккультные способы. Так как никто из теософов, за исключением оккультистов, ничего не знает как о трудных, так и о легких способах оккультных пересылок и также не знает оккультных законов, все им кажется подозрительным. Возьмем, например, эту иллюстрацию в качестве примера: передача посредством механической передачи мысли (в отличие от сознательной передачи). Первая производится вначале призывом к вниманию челы или Махатмы. Письмо должно быть развернуто, и каждую его строку надо провести над лбом, задержав дыхание и не убирая этой части письма от лба до тех пор, пока звонок не оповестит, что письмо прочтено и записано. По другому способу каждая фраза письма запечатлевается (разумеется, сознательно) – тоже механически – в мозгу, затем поочередно посылается лицу, находящемуся на другом конце провода. Это, разумеется, в том случае, если посылающий разрешает вам прочитать письмо и доверяет вашей честности, что вы прочтете его механически, воспроизводя только форму слов и строк в вашем мозгу – а не смысл. Но в том и в другом случае письма должны вскрываться и затем сжигаться тем, что мы называем девственным огнем (не зажигаемым при помощи спички, серы или какой-либо смеси, а вызываемым трением с помощью смолистого прозрачного маленького камня, шарика, к которому нельзя прикасаться голой рукой). Тогда пепел, пока бумага горит, немедленно становится невидимым, чего не было бы, если бы бумага сжигалась по-другому, – в этом случае пепел, будучи тяжелым и плотным, оставался бы в окружающей атмосфере вместо того, чтобы быть мгновенно отправленным получателю. Этот двойной процесс проделывается ради двойной страховки: ведь некоторые слова, переданные от одного мозга к другому или к акаше около Махатмы или челы, могут быть пропущены, даже могут выпасть целые фразы и т.п., да и пепел тоже может быть передан не полностью; таким образом, одно исправляется другим. Я не умею этого делать и потому говорю об этом только для примера, чтобы показать, как легко можно заподозрить обман. Представим себе, что А. дает Б. письмо для отправки Махатме. Б. идет в смежную комнату и – распечатав письмо, из которого он не должен запомнить ни одного слова, если он истинный чела и честный человек, – передает его своему мозгу одним из двух способов, посылая фразу за другой по току, и затем собирается сжечь письмо. Допустим, он забыл «камень девственного огня» в своей комнате. Оставив по небрежности распечатанное письмо на столе, он отлучается на несколько минут. В это время А., потеряв терпение и, возможно, уже проникшись подозрениями, входит в комнату. Он видит открытое письмо на столе. Он или возьмет его и выступит с обличием в обмане, или оставит и затем спросит Б. – после того как последний сжег письмо, – отправлено ли письмо. Разумеется, Б. ответит, что отправил. Затем последует разоблачение с последствиями, которые вы можете себе представить, или же А. придержит свой язык и поступит, как поступают многие, то есть всегда будет считать Б. обманщиком. Этот реальный пример – один из многих, данный мне Учителем как предостережение.

Есть одно место, очень забавное и поучительное, в письме мистера А. Г[ебхарда], где он подробно излагает, как дал мне письмо и шесть часов спустя я сказала ему: «оно ушло»; он добавляет, что «спустя четыре дня полковник написал Е.П.Б., что его Учитель появился и сообщил, что К.Х. сказал» (смотрите оригинал, отосланный обратно вам). Но тогда добрый «полковник тоже должен быть обманщиком», моим сообщником и пособником? Или это мой Учитель мистифицирует его, мистера А.Г., Артура Гебхарда, или что? И снова: «Е.П.Б. обманщица, хотя я никогда не буду отрицать ее прекрасных качеств». «Прекрасные качества» обманщицы сами по себе являются чем-то поразительным и, во всяком случае, оригинальным.