Тибет

Тибет

Первое, что поразило Эстель в Тибете – необыкновенная природа, а вернее ее отсутствие. Голые скалы, земля, лишь слегка покрытая мхом… А еще странное ощущение, как будто тебе не хватает воздуха. Удивительно, но там не портились продукты. Несмотря на минусовые температуры по ночам, они не замерзали, а словно застывали в том состоянии, в котором их приобретали.

Ночи были невероятно холодными. В первую ночь Эстель дрожала от холода в спальном мешке. У нее просто зуб на зуб не попадал, но она сказала сама себе: «Ни за что я отсюда не уеду, не дам возможности мачехе смеяться надо мной. Как бы мне ни было тяжело, что бы мне ни пришлось терпеть, я выдержу это!»

Но терпеть пришлось всего лишь три дня. В течение этих трех дней она испытывала серьезный дискомфорт, но постоянно боролась с ним, словно уговаривала себя не сдаваться, и наступил такой переломный момент, после которого ей стало спокойнее, легче. Было такое чувство, как будто она уехала очень-очень далеко и оставила все свои проблемы, которые казались такими значимыми и даже неразрешимыми, – там, в стенах далекого Оксфорда. Все, что случилось с ней, вся боль, которую доставил ей недостойный человек, с которым она имела несчастье столкнуться в жизни, – все осталось в прошлом. Воспоминания по-прежнему ранили Эстель, но в том-то и дело, что теперь она могла не вспоминать, могла отпустить эти навязчивые мысли, которые раньше неотступно крутились в голове.

Многие из группы, не выдержав трудностей, через три дня уехали, – осталось всего пятнадцать человек. Через десять дней уехало еще пятеро, а спустя еще двадцать дней от всей группы осталось всего три девушки, включая Эстель, и два молодых человека. И после этого руководитель сказал: «Теперь мы готовы идти дальше».

И они отправились высоко в горы, туда, где жил один из тибетских монахов, проверявший терпение каждого приехавшего. Кто-то выдержал всего три дня, кто-то – десять, и только те, кто выдержал двадцать дней, не заплакал и не уехал, смогли попасть к нему.

В первый день ничего не произошло, монах лишь посмотрел на них очень внимательно и, не говоря ни слова, отвел девушек в одну комнату небольшого здания, а молодых людей – в другую. И Эстель впервые за долгое время смогла уснуть глубоко и спокойно. Было ощущение, что ей дали большую дозу снотворного, хотя монах даже не прикоснулся к ней.

А на следующий день она встала утром, открыла глаза, и ей показалось, что она – это и не она вовсе, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим – незнакомым ей человеком. Что-то внутри нее надломилось и изменилось безвозвратно, словно в прошлом осталась одна Эстель, а этим утром проснулась другая. Она очень четко ощущала это разделение, но все еще чувствовала ту былую Эстель, которой было больно, которую унижали, оскорбляли и предавали.

В течение почти двух с половиной месяцев монах занимался с ними. Методики, которые он применял, были незнакомы Эстель и не похожи ни на что из того, что она знала раньше. Но тем не менее с каждым днем она чувствовала, что освобождается от чего-то тяжелого и ей совершенно ненужного, от того, что когда-то постоянно носила с собой. Эта тяжесть с каждым днем становилась все легче и легче. И вот наконец наступил день, когда она почувствовала настоящее облегчение. Вспоминая о том, как ушла мать, она ничего не испытывала, кроме легкой грусти, которая больше не причиняла ей боли. Тихие слезы лились из ее глаз в знак благодарности матери за свое рождение. И она мечтала о том, как у нее родится дочь и она обязательно даст ей имя своей матери – Аврора. Она обязательно расскажет своим детям, какой необыкновенно доброй была их бабушка, как сильно она любила ее, как много с ней играла и как много всего дала за то короткое время, пока они были вместе. Она даже смогла спокойно воспринимать свою мачеху, теперь она объясняла себе ее поведение тем, что женщина просто хотела счастья и очень боялась, что Эстель настроит отца против нее. Пусть мачеха и не любила отца, а любила ту богатую жизнь, которую он ей дал, но в этом не было ее вины: ее просто не научили любить по-настоящему, любить просто человека, а не его деньги. Как не научили этому многих современных девушек и женщин. В этом мире все так, разве только мачеха ее одна такая?! Многие женщины и молодые девушки ведут себя также.

У Эсти больше не было претензий и к отцу. Она поняла, что он любил ее всегда. К тому же он дал ей так много! Он жалел ее, выполнял любой ее каприз, о чем бы она ни попросила, оберегал ее, охранял ее, давал ей все! Большинство ее ровесников не имели, наверно, даже десятой части того, что имела Эстель.

Когда она все это поняла и осознала, ей безумно захотелось обнять и отца, и даже мачеху. Быть благодарной всем и даже своему повару, который всегда выполнял все ее пожелания и так вкусно готовил, няне, которая ухаживала за ней, одевала, обувала, первому учителю, который был так добр и внимателен к ней. Ей так многих хотелось обнять, многим хотелось сказать слова любви и благодарности. Даже Алену хотелось сказать «спасибо». Спасибо за те уроки, что он ей преподал. Те ситуации, в которые она попадала по воле Алена, виделись ей теперь лишь как ступеньки лестницы, приведшей ее в Тибет. Ведь если бы всего этого не случилось, разве она побывала бы в таком замечательном месте, разве она встретилась бы с этим необыкновенным человеком, который ушел от мирской жизни, закрылся высоко в горах от всех и помогает таким несчастным, как она? «Спасибо всем за все!!!» – хотелось ей кричать во весь голос, на всех языках мира. Вот в таком настроении Эстель возвращалась домой.