6. «КОГДА СПЯЩИЙ ПРОСНЕТСЯ» 

6. «КОГДА СПЯЩИЙ ПРОСНЕТСЯ» 

Известно, что работы Чарльза Л. Доджсона по математической логике оказали влияние на его современника Джорджа Буля — английского математика, без которого была бы немыслима современная кибернетика. Они познакомились еще до путешествия Доджсона в Россию. В том году, когда появилась сказка о подземных приключениях Алисы, в семье Дж. Буля родилась будущая писательница Этель Лилиан Войнич. Она увлекалась антикварными книгами и системами шифров — древними и современными.

В юности Этель Лилиан потрясли «Слова верующего» — книга французского священника Ламеннэ, призывавшего к освобождению христианства от позднейших наслоений. В апреле 1887 года молодая девушка уехала в Россию, а летом совершила поездку по Волге. После этого Войнич две недели жила в Москве, но никуда не выходила, объясняя это переутомлением. Десять лет спустя появился «Овод» — самая мятежная книга в истории христианской цивилизации. Не случайно ее полюбили революционеры и богоборцы всех стран. Но никто не заметил, что на весьма условном фоне борьбы за независимость Италии воспроизведена новозаветная ситуация: Бог-Отец приносит в жертву Сына. Герой тайного сюжета «Овода» возвращается после своей мнимой смерти (второе пришествие Иисуса?), чтобы пробудить единственное существо — каноника Монтанелли.

В начале романа юноша приводит Монтанелли к Монблану (итал. Monte Blanco — «Белая Гора») и говорит: «Словно сквозь темный кристалл я вижу в этой голубой пустыне без начала и конца величественное существо в белых одеждах. Век за веком оно ждет озарения Духом Божьим». А что мы видим в конце? Старик, облаченный в белые ризы, переживает озарение и вещает от имени… Бога-Отца! «Пейте же! — призывает впавший в священное безумие Монтанелли. — Пейте из чаши все! Разве эта кровь не ваше достояние?» Чаща, божественная кровь и Тайный Камень — «темный кристалл»…

Овод любит девушку по имени Джемма, ставшую шифроваль-щицей тайного общества «Молодая Италия». Инталия — разновидность геммы («gemma») — резного камня. Но здесь слышится и другое слово — «gema», «кровь». Фамилия каноника происходит от итальянского слова «monte» — «гора». «Oros». Псевдоним героя, давший название всему роману, на русский язык переведен неточно: «Овод» вместо «Слепня». Так благозвучнее. Но для какой цели в самом тексте дается перевод на французский язык: «Taon»? Очевидно для того, чтобы читатель-дешифровщик поменял местами первую и вторую буквы этого слова.

А теперь сделаем небольшое отступление. Мы предположили, что Булгаков упомянул о зашифрованных рукописях Роджера Бэкона (1214 — 1292) лишь для того, чтобы указать на Френсиса (1561 — 1626). Но так ли это? Усомниться нас заставили два Берлиоза — редактор журнала и композитор. Удвоение продолжается: психиатр Стравинский — однофамилец знаменитого композитора, Иоганн из Кронштадта вызывает в памяти Иоанна Кронштадского, Бегемот и Коровьев назвались Панаевым и Скабичевским — однофамильцами русских писателей, — а подписались — наоборот. Два Бэкона? «Тут вопрос переселения душ», — подсказывает Коровьсв в предпоследней редакции «Мастера…» — там, где Волакд говорит о дешифровке «интересных рукописей Бэкона». Настолько интересных, что Булгаков счел за лучшее заменить Р.Бэкона на другого монаха-чернокнижника — Герберта Аврилакского, ставшего папой Сильвестром II. Беседа на Патриарших касалась основ христианской религии и ее тогдашнего состояния, — не этому ли вопросу были посвящены «интересные рукописи» знаменитого астролога Роджера Бэкона? В самом известном из своих сочинении — «Зеркале астрономии» — он доказывает, что христианство подчинено влиянию Меркурия. А что говорит Воланд? «Меркурий во втором доме…»! Булгаков придумал, как связать Роджера Бэкона с темой реинкарнации: в «грибоедовской» главе появляется странный абзац о прошлой жизни Арчибальда Арчибальдовича. «Говорили, говорили мистики», что в прошлой жизни метрдотель плавал «под черным гробовым флагом с адамовой головой». Во времена Булгакова каждый мальчишка знал, как называется этот флаг — «Веселый Роджер». (И золотая цепь у Грина — пиратская. К тому же с ней соседствует говорящий человекообразный автомат: по преданию. такой же механизм построил Роджер Бэкон).

Многие мистики считали Френсиса (Франциска) Бэкона очередной инкарнацией монаха-францисканца Роджера. Доказательству этого посвящено несколько работ, и приведенный в них список совпадений трудно объяснить простой случайностью. К примеру, они оба писали о возможности создания летательных аппаратов и средств связи, а Р.Бэкон предсказал полет на Луну!

В начале 20-х годов XX века во Франции и США была начата дешифровка рукописей двух Бэконов — почти одновременно и независимо друг от друга. О первой рукописи мы уже упоминали: она оказалась дневником сэра Френсиса. А рукописная книга ин-октаво с зашифрованным посланием Роджера Бэкона попала к Джону Ди, а затем была подарена императору Рудольфу II. Считалось, что эта книга содержит все тайны мира. В 1912 году ее выкупил у итальянских иезуитов книготорговец-антиквар Вильфрид Войнич — бывший польский революционер и супруг знаменитой писательницы. (Именно она посоветовала мужу заняться поиском и перепродажей старинных рукописей и книг). Семь лет спустя Этель Лилиан Войнич передала фотокопию этой «черной книги» американскому историку и криптографу Уильяму Ньюболду. Он был признанным знатоком гностических учений и легенд о Граале, а в первую мировую войну прославился тем, что сумел прочитачь шифрованные донесения от германских шпионов.

В начале 20-х годов Ныоболд объявил, что нашел ключ к шифру Роджера Бэкона. Затем ключ был «утерян», — не потому ли, что на профессора было оказано давление? Тем не менее он успел напечатать фрагмент расшифрованного «Манускрипта Войнича», и это сообщение стало настоящей сенсацией. Оказалось, что монах-алхимик знал о существовании хромосом и спиралевидных галактик! Вот что писал Роджер Бэкон за триста лет до изобретения телескопа: «Я увидел в вогнутом зеркале звезду, имеющую форму улитки. Она расположена между пупом Пегаса, бюстом Андромеды и головой Кассиопеи». Через три года в указанном месте была открыта первая звездная «улитка» — М-31. спиральная туманность Андромеды. Вскоре после этого Ныоболд умер — и унес в могилу тайну ключа. В 1930 году скончался Вильфрид Войнич, в шестидесятом умерла Этель Лилиан, а в шестьдесят втором загадочная рукопись была выставлена на продажу и оценена в 160 тысяч долларов. В следующем году авгор «Туманности Андромеды» закончил свой новый роман «Лезвие бритвы», в котором положительному герою Гирину противостоит некий охотник за рукописями — турецкий археолог Вильфрид Деригази. Странное имя для турка, не правда ли? Археолога интересует месторождение таинственных кристаллов, тестирующих на «божественность».

…«Перечитайте „Овода“», — посоветовал Бартини своему биографу В.Казневскому. Не потому ли, что биография барона словно списана с судьбы героя «революционного» романа? Овод рано лишается матери, а опекуном становится итальянский священник — его родной отец. Затем он надолго уезжает и возвращается на родину под видом иностранца. Можно предположить, что в романе Войнич зашифрована весть о чудесном ребенке, увезенном из России. По документам Бартини родился в год появления «Овода», но именно Казневский говорил о том, что барон прибавил себе год или два. А с какой целью писательница сделала Овода наполовину англичанином? Его настоящее имя — Артур Бертон. Мать — уроженка Корнуэлла: именно там родился и таинственно уснул король Артур, владевший Граалем. С умыслом выбрана и фамилия: она отсылает нас к Роберту Бертону — английскому писателю XVII века — и подсказывает имя будущего хранителя Чаши. Еще одна подсказка спрятана в последней главе: возлюбленная Бертона разговаривает с влюбленным в нее Мартини. Бертон — Мартини — Бартини?

По преданию, Святая Чаща стояла в артуровском замке Камелот — в центре Круглого Стола. Маргарита видит в комнате Воланда золотую чашу на столике, а на балу — стену камелий, причем именно там, где вино, бьющее из фонтана, разливали в плоские чаши. В конце бала эти цветы упомянуты вновь: «…и не стало никаких тюльпанов, фонтанов и камелий». Заметьте: Коровьев несколько раз назван рыцарем. После бала он говорит, что приятно сидеть «при камельке», в «тесном кругу». Круглый Стол в Камелоте? «А на круглом столе был накрыт обед», — пишет Булгаков. Но это уже субботний вечер в подвале мастера, — когда Азазелло подарил влюбленным вино Воланда.

О короле Артуре напоминает и феерия А.Грина «Алые паруса», написанная в год приезда «красного барона». Первая часть озаглавлена очень символично — «Предсказание». Что же было предсказано маленькой Ассоль? Явление принца. «Алые паруса» — это символическая кровь, ставшая вином причастия: неспроста в гриновском сюжете появляются две бочки со «святым вином», чудесно преображающим человека. Два Грааля? В этом убеждает имя мальчика, который унаследовал вино: Артур. Маленький Артур пытался «исправить» сцену распятия на картине знаменитого художника: он замазал краской кровавые стигматы Иисуса.

Целый ряд косвенных признаков подсказывают, что страна, в которой родился Артур Грэй — это Англия. И про чудесное вино сказано, что оно «существовало во времена Кромвеля». В библиотеке родового замка Артур Грэй переживает мистическое посвящение, нанимается юнгой на шхуну и уплывает в Марсель. Англия и Прованс. Через несколько лет юнга становится капитаном и владельцем трехмачтового галиота «Секрет». Судьба приводит Артура в рыбацкий поселок Каперну, он видит спящую девушку (Христиан Розенкрейц и спящая Венера!) и женится на ней. По случаю свадьбы была вскрыта одна из двух заветных бочек.

Описывая винный погреб, Грин обращает наше внимание лишь на три бочки. Две из них — со «святым вином» — закопаны в землю полностью, а третья занимает всю стену и выглядит, как диск: «самая большая, в форме плоского круга». Здесь же мы видим «серые грибы с тонкими ножками».

Гриноведам известно, что Каперна «списана» с Балаклавы. Но почему ученик «Атона» выбрал такое название? Капернаум — город, в котором Иисус творил чудеса и проповедовал ученикам.