32 По разрядам арлегов

32 По разрядам арлегов

Я возле них. Не вижу, не слышу, но понимаю их мысли тем чувством, которого не было у меня на Земле.

«Кто старший среди Вас? — спрашиваю. — С ним хотел бы говорить я».

И ощущаю: меньше стало их, часть из них считает бесполезным разговор со мной. Не хотят меня слушать. Я понял ошибочность мысли моей: понял, что не хотели считать себя старшими ушедшие, и просил остаться для разговора со мной тех, кто не успел уйти.

Понимаю, что Арлеги около меня. Спрашиваю: «Что может поднять нас до высот неизмеримых, нас, обитателей земель?» Духовными очами вижу картины земной и надземной жизни, и все дают один ответ:

О чем спрашивать мне этих могучих исполинов? Они не хотят добиваться чего-либо проявлением не духовной силы. Как мало у меня сил духовных, и мощнейшим из них является сострадание. И опять слышу я:

«Если все получила душа из того, что можно получить на Земле, Лег смерти встает перед человеком. Но бывает, что долго живет человек в земном теле: это значит, что его жизнь нужна людям, или что ему дается время загладить зло, им причиненное. И благо ему, если он перестанет грешить.

Ты спрашиваешь: что означают слова „не грешить“? Не грешить — это значит любить. Что выше любви, хочешь знать ты? Только тот разум, который безусловно повелевает любить, прощать, сострадать, помогать.

Ты спрашиваешь: почему Михаил говорил с Сатанаилом? Да потому, что не надо ставить себя выше других.

Ты просишь совета? Противься злому словом и отказывайся хоть чем-либо, в том числе и ничегонеделанием, помогать злу».

Я вижу молнии мистические. Ощущаю близость Начал. Слышу гром их речей: «Совершив жизненный круг своих восхождений, все начинают новое восхождение с несравненно высшей точки, чем прежняя. Дойдя до новых, несоизмеримых с прежними высот, снова, как от отправной точки, начинают сверх-духи новое восхождение совершенствования, и мы не знаем конца этим восхождениям. Конечно, и те спасутся, которые, отдаляясь от Великого, сбились со светлого пути. Все спасутся, даже злые дела творящие. Ты спрашиваешь: почему допускаются злые дела? Да потому, что выше всего свобода. Те, кто во зло употребляет её, находят на низах духовного развития грубую форму компенсации зла — мученичество, и сами себя осуждают на муки, претерпеваемые в одном из космосов низов».

Новая перемена, и Силой несказанной веют речи, мной воспринимаемые: «Что за беда, если телом так завязаны твои духовные очи, что ты не видел ими на Земле и не вполне просветленными очами не все видишь здесь. Придет время, спадет повязка, и ты увидишь жизнь высоких сфер. А пока ты слеп, ты можешь закаляться для жизни зрячего. У нас много чувств, вами не постигаемых, как зрение не постигается слепорожденными. Ваших чувств нет у нас: они только в виде слабых отблесков существуют. Но мышление, любовь, сострадание несколько иных аспектов, чем ваши, не чужды нам.

Мы ясно читаем твои мысли и мысли других духов, если не хотим закрыть их, — это наш разговор. Как представить нас, спрашиваешь ты? Большое количество свойств и чувств создает новое качество наших сущностей. Конечно, мы не похожи на людей, и наши эфирные тела не похожи на астральные. Но что за беда, если, вернувшись на какую-нибудь из земель, ты будешь нас ангелами представлять. Ты спрашиваешь: не на наших ли высотах то, что люди называют Нирваной? Нет. Нирвана тех притягивает, чьи души не вынесли зла и горя мира земель. Нирвана — не ничто. Нирвана — полное успокоение, и многоразличны виды этого успокоения».

«Над чем господство ваше?»

«Над всеми, кто знаниями руководствуется. Ты хочешь знать будущее? Смотри».

«Но неужели нельзя избегнуть того, что я увидел?»

«Таковым было бы твое будущее, если бы ты не увидел его. Но раз ты его увидел — ты властен изменить его. Оно было бы таковым, если бы ты не познал его, или, познав, не отрекся от него. Но раз ты знаешь будущее — ты можешь сделать то, что изменит его. В твоей власти познать будущее. Если ты предвидишь — карма отходит от тебя. Учись предвидеть, сойдя на Землю и, предвидя, строй свою жизнь».

«На ту ли Землю возвращусь я, с которой ушел?»

«Как хочешь: в дому Отца обителей много».

«Можно ли познать Бога, не очеловечив Его?»

«Нет».

«Кто или что такое Феникс, себя из себя творящий?»

«Человечество».

Властно звучат новые сообщения: «Иначе, как мистически, нельзя понять, что существуют тела, не подобные твоему телу, например, наши эфирные тела, но это ничего не значит. Инфузория тоже не может постигнуть, что ты существуешь, но ты все-таки существуешь и можешь даже повлиять на её жизнь. Слепой не может постигнуть цвета и формы, им не осязаемые, но все же существуют цвета и не осязаемые слепыми формы. Если бы на земле жили только одни слепые, они не видели бы и не знали бы, что небо синее, трава зеленая, что блестят луна и солнце. Таковы и Легом не осиянные духовные слепцы. Дикарь и не подозревает, что в его организме живут мириады клеточек, но они живут».

«Но я не познаю другой жизни!»

«Что за беда, если в течение одной секунды твоего вечного существования ты не узнаешь других аспектов? Ведь и ребенок не познает себя, как старика. Твоя жизнь на Земле — часть мгновения твоей жизни в мирах. Как некоторые слепые начинают видеть, когда снимаются с их глаз катаракты, так прозревает и душа, когда снимается с нее её катаракта, то есть тело».

«Трон, Тебе видно с высоты. Скажи: можно ли защищаться от зла, причинением зла тому, кто делает зло?»

«Лучшей защитой от зла — делание добра является. Только при прямом нападении можно защищаться насилием, отвечая на нападающее насилие, и только до той поры, пока продолжается насилие. Мучить же, ранить, или убивать лишенного возможности сопротивляться — тёмное, не рыцарское дело. Для тех, кто к свету стремится, обязательно не делать зло, хотя бы простой неприятности. К строгой, необходимой самозащите необходимо свести зло, причиняемое нападающему. При защите, нежданно и нежеланно для тебя может произойти от твоей руки смерть противника, тебя убить стремящегося. Но нельзя смертью карать, даже смерть нанесшего. Заповедь „не убий“ — вне комментария».

«Если только убив злодея, ребенка смертной мукой мучающего, я могу прекратить это злодеяние, могу ли я убить? Могу ли я убить сумасшедшего, если нет других средств прекратить мучения, причиняемые сильным сумасшедшим слабому человеку?»

«Зачем спрашиваешь у нас? Твоя совесть каждый раз ответит тебе на такой вопрос».

Херувимы: «Высоко, высоко поднимаемся мы над общностью Эгрегоров, когда надо. Мы встречаемся там с Потоком сверкающим, из бесконечностей Великого в дальние бесконечности стремящимся. Все свои силы мы прилагаем к тому, чтобы по-новому руслу направить этот Поток, чтобы он земли залил своим ровным, спокойным сиянием. Скромна, не величава, не блестяща задача, направляемого нами Потока, но благодаря ему отойдут от земель тёмные силы. Даже следы их эманации смыты будут. Счастьем будет тогда жизнь на Земле, и апофеозом этого счастья будет радостный переход в другой космос, тот переход, который Леги Смерти организуют. Настанет конец власти Тёмных на землях, и уйдут они из космоса своего, светлым Потоком омытые. Возвратись на Землю и готовь на ней место руслу Потока светлого! О земном заботься лишь настолько, насколько это надо, чтобы жизнь твоя не была страданием и горем. Надо и о земном заботиться для того, чтобы существовало твое тело — вместилище и притяжение души и духа, не готовых еще к тому, чтобы выше подняться. Не огорчайся тем, что и одного слова нельзя сказать о Боге Великом, так как не являются Его определением слова „Великий“ и „Бог“. Нельзя сказать про Него „Он есть“, не заблуждаясь, ибо Он не то, что может „быть“»…

«Многоочитые, скажите, почему не может быть счастливым для человека тот миг, в течение которого он живет на Земле?»

«Не знаем. Далеко от Великого то несовершенство, которым переполнена ваша жизнь, но это несовершенство от вас же зависит, вами же установлено в тех веках и мирах, в которых вы живете и жили. Великим установлено только то, что это несовершенство длится в сравнении с жизнями — одно мгновение. Наличность этого несовершенства и его следствия, горя, становится невозможной на высших ступенях жизненной лестницы. Разве печалится человек тем, что в возрасте трех лет он упал и ушиб себе руку? Ты спрашиваешь, почему люди творят зло? Наличность творимого вами зла доказывает только то, что вам дано величайшее духовное благо — свобода. Эта свобода ничем не стеснена, кроме вашей воли: свобода безгранична, беспредельна, но отнюдь не обязана зло творить или во зле купаться».

Сатлы: «Ты спрашиваешь о скоплениях материи. Три потока звезд — это три потока клеточек гигантского тела, только ничтожная часть внутреннего состояния этого тела видна тебе. Видна лишь мириадная часть гиганта Эгрегора. Число таких Эгрегоров безгранично, как бесконечно число миров разноцветных солнц. И над космическими Эгрегорами еще космосы сверх-Эгрегоров имеются. Наша ближайшая задача — на той почве, которую ты добром назовешь, создать союз Тёмных,

Михаилов и нас, Сатлов».

Серафы: «Да, — отвечают мне невидимые. — Да, над каждой общностью миров и сверх-миров нашей Золотой Лестницы и чуждых нашей других гигантских Лестниц — Изумрудной, Сапфировой, Алмазной — стоит свой Эгрегор, объемля сущность каждой бесконечности. Каждая из бесконечного ряда бесконечностей имеет своего Эгрегора, и каждый из этих Эгрегоров, над бесконечностями стоящих, — тех Эгрегоров, которых нельзя смешивать с Эгрегорами меньших населенных пространств, входит в тесное сношение с себе подобными. И все они вместе образуют новый, до сих пор неведомый космос Эгрегоров. Конечно, Эгрегоры — не Элоимы. Скорее, это материальное, но, вместе с тем, и духовное связующее начало лестниц космосов или совокупностей космосов разных бесконечностей. Да, ты прав. Невероятно сложно творение Элоимов, и даже мы далеко не полно постигаем эту сложность…»