ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

(без вступления)[26] Дорнах, 7 октября 1917 года

Духовный строй современности обусловливает то, что мы знакомимся, как вы уже видели, с трудными истинами и прозрениями в духовный мир. Ибо я должен подчеркнуть: тех взглядов, которые человечество по своей привычке находит удобными, недостаточно для будущего. Но человек должен знать основания, почему этого недостаточно. Только тогда человек сможет с полной серьезностью и подобающим достоинством связать себя с теми импульсами, которые должны быть даны современности ради человеческого развития. То, что я собираюсь сказать сегодня, возможно, будет более понятным, если я буду отталкиваться от того факта, что во время четвертого постатлантического культурного периода, который, как вам известно, начался в восьмом столетии до Мистерии Голгофы и закончился в пятнадцатом столетии после нее, человек стоял в совершенно другом отношении к внешнему миру, чем он должен находиться теперь, в пятом постатлантическом культурном периоде. Ведь я часто подчеркивал: развитие человечества надо принимать серьезно. Души изменяются в гораздо большей мере, чем принято думать; и это относится к числу удобных представлений современности, когда считают: души людей — по крайней мере в греческую эпоху — были устроены так же, как и сейчас. Но применительно к этому душевному строю я хотел бы сегодня разобрать только отношение души к окружающему миру.

Из удобства говорят: греки и римляне воспринимали окружающий их чувственный мир, мы также воспринимаем окружающий нас чувственный мир; так что нет никакой заметной разницы. Но разница все же существует. Можно сказать: современный человек, который стоит только в начале пятого постатлантического культурного периода, воспринимает окружающий чувственный мир совершенно иначе, нежели, к примеру, древний грек. Грек видел цвета, а также слышал звуки; но через цвета он еще видел духовные существа. Он не просто выдумывал духовные существа, они возвещали ему о себе через то, чем являются цвета.

Я попытался именно эту особенность греческого мировосприятия провести красной нитью в моем описании греческой культуры в «Загадках философии». Нынешний человек вырабатывает мысли. Греки в той мере, в какой нынешние люди думают свои думы, мысли, не делали этого, ибо они видели мысли. Мысли приходили к ним из того, что они воспринимали в своем окружении. Окружающий мир был не просто голубым и красным, но голубое и красное сообщало им мысли, которые они затем продумывали. Существовало интимное отношение к окружающему миру. И также еще имелось чувство, имелось интенсивное ощущение того, что человек стоит в связи с окружающим миром как с чем?то духовным. А это, в свою очередь, связано с общей конституцией человека в этот четвертый постатлантический период.

Мы ведь должны выделять в нашем земном развитии — вам это известно из общих описаний в моем «Тайноведении» — великие эпохи: первая, вторая, лемурийская эпоха, атлантическая, наша постатлантическая эпоха, а также две последующие. Можно сказать, что во время атлантической эпохи Земля, а также человек находились в самой середине земного развития. До этого момента всё, так сказать, находилось в процессе роста. В определенном отношении начиная с атлантической эпохи это прекратилось. И в отношении Земли тоже. Когда мы в наше время ходим по земле — я на это уже часто указывал, — то мы ходим по крошащейся Земле, которая, сравнительно с возможностями роста предыдущих времен, несет в себе нечто распыляющееся, а не растущее. Земля в гораздо большей степени была растущим, цветущим организмом до атлантической эпохи, вплоть до ее середины. А потом она начала, если можно так выразиться, давать трещины и крошиться; и тогда возникли эти крошащиеся и растрескавшиеся каменные образования современности. Это известно сегодня не одной только духовной науке. Что наша современная Земля растрескалась и рассыпается, идя к своему распылению, — это с позиции внешней науки вы можете найти в великом, монументальном труде Зюсса «Лик Земли»[27]. Этот капитальный труд Зюсса сводит воедино в общих чертах современные данные о камнях, о скалах, о разных формациях на земле и внутри нее, об органических существах, возникших на Земле, о внешнем строении Земли — одним словом, данные о лике Земли. И как сказано, опираясь только на данные внешней науки, Зюсс приходит к выводу, что в настоящее время мы имеем дело с одряхлевшим, распадающимся миром.

Но так же обстоит дело и со всеми творениями, поскольку они как физические творения обитают на Земле. Все они находятся в состоянии инволюции, которая началась, в сущности, еще с середины атлантической эпохи. Только в рамках развития все происходит в определенном волнообразном движении. Можно сказать: во время четвертого постатлантического периода, в греко–латинскую эпоху, повторялось то, что происходило в атлантическое время. Так что вплоть до греческих времен не было настолько заметно, что имеет место состояние инволюции. Греки — я часто это подчеркивал — еще имели ту особенность, что душевное находилось у них в полной гармонии с телесным. О той общечеловеческой конституции, которую имели греки, я ведь неоднократно рассказывал, характеризуя греческое искусство[28], и мы знаем, что оно проистекало из совершенно других импульсов, нежели искусство позднейших народов. Греки, например, еще чувствовали в себе эфирное формообразующее начало человека и не нуждались, как современный художник, в моделях, ибо внутренне чувствовали человеческую форму. Так что можно сказать: вплоть до греческой эпохи включительно человеческая телесность как бы поддерживалась и обусловливалась в непосредственно пространственном внешнем мире. Существовало интимное отношение между человеком и его пространственным окружением. Все это изменилось с началом пятой постатлантической эпохи. Как бы удивительно это ни звучало, но это верно: мы, сегодня уже находимся в мире не для того, чтобы заботиться о нашей собственной организации. Мы еще продолжаем воплощаться, но уже нет смысла заботиться о своей конституции, ибо эта наша организация находилась в восходящем развитии только до середины атлантической эпохи, но можно сказать также — до греческой эпохи. Тогда тела людей были настолько совершенны, насколько это возможно в земные времена. Следующей, более высокой ступени телесного совершенства человечество достигнет только во время эпохи Юпитера. Мы находимся здесь, на Земле, чтобы все больше вовлекаться в деградирующее развитие, чтобы через воплощение пережить и испытать то, что дается изношенным, все более иссыхающим, сморщенным телом. Конечно, это сказано весьма радикально. Но то, что мы развиваем душевным образом, чем мы внутренне являемся, уже не передается в той же мере внешней телесности, как это было когда?то. И это вызовет многочисленные изменения в развитии.

В марте этого года в Цюрихе умер один из самых значительных людей современности — Франц Брентано[29]. Вы можете прочесть некролог, посвященный Францу Брентано, в моей готовящейся к выходу книге «О загадках души»[30]. Книга будет состоять из трех частей и приложения: в первой части я касаюсь отношений между антропологией и антропософией; во второй части я на избранном примере покажу, как так называемая современная ученость относится к антропософии, — на личном примере Дессуара[31]; а в третьей — покажу, как столь утонченный ум, как Франц Брентано, страдал от оков современной науки, но со своим учением о психологии человека насколько можно приблизился к антропософии. И к этому будет сделано приложение, в котором многое будет изложено в краткой форме, как того требуют нынешние обстоятельства, но что могло бы стать материалом для многих томов. Все это я вложил в отдельные краткие главы этой книги, потому что именно обстоятельства нашего становящегося все более трудным времени не позволяют слишком распространяться на эти темы. Уже многое, что пишется в таком роде в настоящее время, оставляет ощущение какого?то завещания. И кто чувствует всю тяжесть современных событий, будет иметь такого рода ощущение.

Среди многого глубокомысленного, написанного Францем Брентано, имеется также статья о гениальности[32]. Особенность этой статьи в том, что Брентано, собственно, оспаривает понятие гениальности и всюду показывает: у гения нет таких душевных качеств и таких душевных побуждений, какие не встречались бы и у других людей, только память у гения, его комбинаторные способности более подвижны, более всеобъемлющи и так далее. Франц Брентано предлагает понятие гения, весьма отличное от того, что часто встречается. Но расхожее понятие о гении включает, как и многие удобные шаблоны современных понятий, много расплывчатого. Можно в целом сказать: то, как Брентано характеризует гениальность, не соответствует тому, чем до сих пор она являлась; но соответствует тому, чем гениальность станет! В том виде, в каком доселе возникала гениальность, в будущем она не сможет иметь места. Ибо на чем основывалась гениальность в прошлом? Она основывалась на том, что именно души еще располагали силой — из наследственности ли или благодаря воспитанию — импульсировать свою телесность, так что из этой телесности бессознательным образом возникали интуиции, инспирации и имагинации гения. На восходящем витке эволюции в телесном наличествовала сила гениальности. При ссыхающейся телесности будущего это уже не будет происходить. То, что в будущем будет соответствовать гениальности, будет основываться на том, что те души, которые тогда ведь тоже можно будет называть гениальными, будут глубже проникать в жизнь духовного окружения, так что импульсы будут извлекаться не из бессознательного начала телесности, а из глубокого прозрения в духовный мир. Как раз в этой трансформации понятия гениальности мы видим тот рубеж, что проходит между прежними временами и будущим развитием. Если можно так выразиться: гений прошлого возникал из телесности, а из проникновения души в духовность возникнет то, что в будущем заступит его место. Это чувствует такой ум, как Брентано, идущий в ногу со временем, так же как Зюсс усмотрел, что Земля находится в своего рода деградации.

Но в чем суть проблемы? Суть в том, что изменилось отношение человека к окружающему миру по сравнению с прежними временами. Пространственный мир больше не говорит сегодня человеку, как он говорил, когда его тело, скажем, еще не было изношенным. Пространственное более не сообщает духовное. Цвета более не гласят в качестве наполненных духом элементов, звуки не звучат более в качестве наполненных духом элементов; они звучат материально. Ядро человека как бы ушло внутрь. Не правда ли, это звучит удивительно, когда приходится говорить: поверхностный человек современности сделался более внутренним. Но он стал таковым. В том?то и заключается одна из отличительных особенностей современности, что о человеке можно сказать: он потому так поверхностен, что в своем нынешнем воплощении не может проникнуть к своему собственному внутреннему существу. Он совершенно не обращает внимания на свое собственное внутреннее существо, не развивает силу самопознания, не приходит к тому, чем он на самом деле является.

Тот, кто способен духовно обозревать мир, видит огромное множество людей, которые не являются самими собой. Это опять?таки радикально сказано. Это блуждающие тела, а души не присутствуют в них целиком. Почему? Да потому что эти души как раз не имеют более задачи целиком пронизывать телесность, которая уже отмирает, а имеют задачу готовиться к тому, что будет происходить на Юпитере. Наши души уже находятся в приготовлении к будущему.

И надо только вникнуть в эту ситуацию и осознать ее. Мы достаточно предрасположены воспринять, когда всеобъемлющее Существо говорит нам: «Царство Мое не от мира сего». Только люди будут приходить к пониманию этой истины медленно и постепенно. Несмотря на внешнюю поверхностность на самом деле мы становимся все меньше и меньше «от мира сего», только не надо путать это с чем?то другим. Когда кто?нибудь теперь думает, что может в качестве приверженца Ницше чувствовать себя «белокурой бестией» и говорить: мы пребываем в духовном мире, мы не относимся к физическому, — то надо возразить: да, то, откуда ты черпаешь знание о себе, относится к физическому миру; а все остальное — это оккультное, сокрытое. Но ведь нашей задачей является со всей предусмотрительностью, со всей внутренней энергией сохранять находящееся в нас сущностное, которое больше не может полностью проникнуть в тело, не может больше целиком внедриться в него. Нам следует ощущать себя кандидатами эпохи Юпитера. Но это происходит медленно и постепенно. Люди преимущественно пребывают еще в том, что им дает окружающий мир. Это значит, они пребывают в том, что ниже их. Но с каждой новой инкарнацией мы все больше выходим из телесности и все больше как бы витаем над нашим телом.

Будь не так, то плохо обстояло бы дело с прогрессом человечества. Если бы человек был призван оставаться только тем, чем были греки, то плохо обстояло бы дело с эволюцией человечества. Ибо, как бы поразительно это сегодня ни звучало, определенное оккультное исследование, которое пытается проникнуть в эволюционные законы человеческого рода, обнаруживает убийственную истину, показывающую нам, что в не столь отдаленном будущем — возможно, уже в седьмом тысячелетии — все земные женщины сделаются бесплодными. Вот как далеко зайдет засыхание и деградация тел: в седьмом тысячелетии земные женщины сделаются бесплодными! Подумайте только: если те отношения, которые существуют между человеческими душевным и физическим телами, продолжатся, то тогда людям вообще больше нечего будет делать на Земле. Еще не пройдут все земные периоды, когда женская половина человечества не сможет больше рожать детей. Тогда человек должен обрести другое отношение к земному бытию. Последние эпохи земного развития поставят человека перед необходимостью вообще распрощаться с физической телесностью и, тем не менее, пребывать на земле. Бытие ведь гораздо загадочнее, чем это следует из неповоротливых научных понятий современности.

Это инстинктивно ощущалось уже на закате четвертого постатлантического периода и на заре пятого. Многие люди тогда высказывались о том, что связано с развитием нашей современной эпохи. Но они не могли быть правильно поняты, а подчас они сами себя не понимали. Подумайте только о странном учении Августина или Кальвина: человечеству предопределено, что одна его часть изначально предназначена к блаженству, а другая — к проклятию, одна — к добру, другая — ко злу. Такие учения существовали. Они выглядят ужасающе. И тем не менее: истинному прозрению эти учения представляются не совсем неверными, как и вообще многое, что кажется неверным, имеет относительную правоту. То, что в эпоху Августина и в последующие столетия могло быть известно о человеке, относят, собственно, совершенно неправильно к душе человека и к человеческому духу, а вам ведь известно, что человеческий дух был упразднен на соборе в Константинополе, — так что все это на самом деле относится к живущему на Земле человеку. Я попытаюсь как можно яснее осветить суть дела.

Вы можете повстречать того или иного человека и, в смысле учения Августина, сказать: этот предопределен к добру, а этот — ко злу. Но это относится только к их внешней телесности, не к индивидуальности! О действии индивидуальности в эпоху Августина вообще не было речи. Когда имеют перед собой какое?то количество людей, то можно сказать (у греков это не имело бы никакого смысла): вот человеческие души; естественно, они являются кузнецами собственных судеб. Не существует никакого импульса предопределения. Но души живут в телах, которые предназначены для доброго или для злого. И все меньше людей в ходе земного развития в состоянии свое душевное развитие проводить совершенно параллельно телесному развитию. Почему не может быть так, чтобы некая добрая индивидуальность воплотилась в теле, которое по всему своему складу предназначено для злого? Ведь внутренний человек, несмотря ни на что, может оставаться хорошим, ибо индивидуальность более не находится в интимной связи с телесностью. Это опять?таки весьма неудобная истина, но эту истину надо познать.

Короче, все больше и больше происходит преобладание внутреннего. Мы должны все больше принимать во внимание, что в последние эпохи земного развития человек отстраняется от внешней телесности. Но, как я это часто подчеркивал, к этому люди привыкают только медленно и постепенно, под давлением фактов. Но факты требуют познать положение этих вещей. Когда мы рассматриваем человека, опираясь на то, что он представляет собой внешне, то получаем одну картину. Когда мы рассматриваем человека, принимая во внимание то, чем он не является непосредственно внешним образом, то имеем другую картину. В наше время эти картины неадекватны друг другу и будут все меньше согласовываться. Современному человеку поэтому настоятельно необходимо не просто полагаться на то, что предлагает внешний мир, когда он хочет образовать понятия, а образовывать понятия по мерке того, что может исходить только из духа человека.

В будущем такие понятия особенно потребуются в политике, социологии, а также в педагогике. Понятия, которые возникают из окружающего мира, которые не приходят из духовного, уже не пригодны для нужд человека. Вот почему представляются недостаточными политические и социалистические теории современности. Люди хотят в этом случае судить на основе того, что предлагает их окружение и отвергают инспирации, исходящие из духовного. Вот почему эти теории, а также основанные на них политические программы столь недостаточны. Мы живем уже не в те времена, когда можно составлять программы, как это теперь делает Вудро Вильсон, но наше время требует, чтобы мировые программы составлялись, исходя из других глубин. Дух должен присутствовать, когда сегодня составляются мировые программы.

Но люди еще далеко не готовы действительно принять в свое сознание внутреннюю истинность того, что я сейчас изложил. Они бредут наугад. Они уже давно стали людьми пятого постатлантического периода, а все хотят судить, как люди четвертого постатлантического периода. Да, во времена греков все это было верно, это было чем?то величественным, чем?то гармоничным. Сегодня судить, как древний грек, просто нелепо, ибо грекам именно окружающий мир давал все, в чем они нуждались. В наше время окружающий мир больше этого не дает. Сначала во многих отношениях ощущается как бы ненависть, отвращение (которое является всего лишь оборотной стороной страха) по отношению к такому внутреннему рассмотрению человека. Хотят остаться при поверхностном рассмотрении. И тогда выступают реминисценции прошлого, но такие, что не полностью завладевают человеком.

Есть одно интересное явление, к которому я прошу вас внимательно отнестись: допустим, в каком?то собрании людей присутствует внешним образом определенное количество голов, — ведь в наше время повсеместно встречаются весьма просвещенные собрания. Но поскольку собственно духовное уже выветрилось, оно уже не присутствует в головах людей, оно сделалось внутренним. Если созерцать такое собрание с внешней стороны, то, собственно, истинные головы не видны; но только сидящие не знают об этом.

Так что может получиться, что все собрание или отдельные люди, составляющие это собрание, напоминают зубчатые колеса часового механизма, в котором прокручиваются старые идеи: в доступном внешнему зрению, в физических головах, копошатся и прокручиваются старые идеи. А о том, что соответствует духу времени, об этом эти люди не знают. Такие автоматически работающие мозги могут перемалывать только реликтовые вещи. Весьма любопытно, что подобные явления временами встречаются.

Есть одна научная дисциплина, которая была основана в 1912 году в Лондоне, совершенно новая наука: евгенетика[33]. Ведь люди обычно дают самые высокопарные названия величайшим глупостям. Идеи этой евгенетики исходят, собственно, из мозгов людей, не из их душ. Чего же добивается эта евгенетика? Она хочет устроить так, чтобы в будущем производилась только здоровая человеческая порода, чтобы не рождались неполноценные особи, хочет постепенно, связывая политэкономию и антропологию, нащупать такие законы, при помощи которых можно было бы сводить мужчин и женщин так, чтобы возникала возможно более устойчивая порода людей.

Да, об этих вещах уже начинают основательно задумываться. Цель Конгресса, на котором председательствовал сын Дарвина[34], состояла в том, чтобы исследовать различные классы общества на предмет того, каков размер черепа у богатых, каков — у бедных, которые имеют меньше возможностей учиться, насколько велика способность восприятия у тех и других, насколько те и другие имеют развитую работоспособность, и многое другое. И затем пробуют таким способом обрести воззрение на человеческую телесность, которое, возможно, в будущем поведет к тому, что будет точно установлено: так должен выглядеть он, так должна выглядеть она, если в будущем возникнет правильная порода людей; мужчина будущего должен иметь такую?то степень работоспособности, женщина будущего должна иметь такую?то степень, у него должен быть такой?то размер черепа, у нее соответствующий размер, и так далее.

Это отрыжка, истинная отрыжка мозга, покинутого душой, — отрыжка тех идей, что были реальными в атлантические времена. Тогда на самом деле существовали определенные законы, при помощи которых регулировался человеческий рост, созревание и все, чего только можно добиться при помощи скрещивания пород. Тогда это было своего рода наукой, имевшей широкое распространение и, как я вчера вам указывал, повлекшей в атлантическую эпоху огромные злоупотребления. Эта наука, базировавшаяся на родстве тел, знала: если свести такого?то мужчину с такой?то женщиной, (а в те времена мужчина и женщина гораздо более существенно отличались друг от друга, чем теперь), то возникнет такое?то существо, и появлялась возможность многовариантности, как это в наше время делает селекционер. Мистерии руководили порядком, основанным на этом скрещивании ближних и дальних. Они создавали группы и прививали людям то, что им должно было быть привито. Но в результате того, что практиковалось в атлантическую эпоху, возникло поистине черномагическое безобразие, и порядок наступил только потому, что люди были поделены на классы при помощи воспитания. Так возникли народности и современные расы. Это было задействовано при возникновении нынешних рас. И национальный вопрос врывается в современную эпоху как отзвук атлантических времен в мозгах, покинутых душами. Сколько речей раздается в наши дни по национальному вопросу! Но при этом говорит только телесность. Утраченная духовность принадлежит в наше время уже совершенно другому миру. Здесь пролегает бездна между действительностью и теми декларациями, что сегодня относятся к так называемому принципу национальности. Вот почему никогда не приведет к благу, а будет постоянно ввергать в хаос, если политику захотят строить на национальном вопросе, который более не является вопросом современности, ибо души принадлежат совершенно другому миропорядку и другим взаимосвязям нежели те, что находят выражение в телесном существе человека. Эти вещи должны быть осознаны, но осознание может прийти только через духовную науку. Эта отрыжка покинутых душами мозгов — вот причина того, что в наше время возникает стремление формировать человека по определенным законам.

И еще в другом заметна отрыжка обветшалых идей, которые еще могут действовать в засохших мозгах, но более уже не исходят из души. Душа должна быть укреплена так, чтобы в нее могла проникнуть духовная наука. И тогда снова человек будет говорить, исходя из своей индивидуальности. Вам ведь уже наверняка известна та черта современности, когда самых различных людей анализируют с точки зрения психопатологии. Стоит только кому?то в наши дни написать хорошее стихотворение, как сразу же является врач и объясняет, какой болезнью страдает автор. Уже есть множество статей[35]: Виктор Шеффель с психиатрической точки зрения, Ницше с психиатрической точки зрения, Гёте с психиатрической точки зрения, Конрад Фердинанд Мейер с психиатрической точки зрения. Во всех этих писаниях можно прочесть между строк, что их авторы, собственно, хотят сказать: какая жалость, что не было вовремя применено лечение. Если бы их вовремя пролечили, то не были бы написаны такие вещи, как, например, у Конрада Фердинанда Мейера, ибо такое может быть написано только в сумасшедшем доме. Но таков дух нашего времени, что не принимается во внимание именно внутреннее углубление человека, которое как раз у таких людей, как Конрад Фердинанд Мейер, должно выражаться в том, что их внешняя телесность являет симптомы той или иной болезни, — ведь при помощи нее внутреннее, не зависимое от телесного, искусственно должно подняться к высочайшей духовности[36].

Эти вещи обсуждаются здесь не с тем, чтобы стать к ним в оппозицию. Само собой, с чисто медицинской точки зрения они совершенно правильны; против них нечего возразить. С чисто медицинской точки зрения можно ведь сделать и другое, да оно уже и делается: можно взять Евангелие и из разных мест Евангелия показать, как из сочетания особых болезненных причин возникла эта удивительная личность Христос Иисус. Такая книга уже тоже написана, и каждый может ее прочесть: «Иисус Христос с точки зрения психиатра»[37]. Есть еще и такая книга, где показывается, что все, что исходило от личности Иисуса, могло исходить только потому, что эта личность страдала такими?то и такими?то болезнями.

К подобным вещам надо отнестись с пониманием, если вы хотите идти в ногу с современным развитием. В этой связи я обращу ваше особое внимание на проблемы воспитания, чтобы вам стало ясно: подрастающий ребенок не должен рассматриваться так, как он рассматривается в наше время, когда учитывают только внешние проявления. Тогда ведь подчас от воспитателя ускользает то, что уходит во внутреннее человека. А поскольку на эти вещи не обращают внимания, в наше время так редко встречается познание человека и так разрослось мещанство. Ведь в каком?то смысле мещанство — это противоположность истинного познания человека, ибо филистер хотел бы иметь перед глазами образ «нормального человека». Все, что отклоняется от этого образа, признается «ненормальным». Но с таких позиций никогда не придешь к пониманию окружающего мира и, прежде всего, пониманию человека. И к числу тех вещей, которые должны культивироваться в рамках Антропософского общества, относится понимание человека, приближение к его индивидуальности — ведь отдельные индивидуальности гораздо больше отличаются между собой, чем принято думать, ибо по причине того, что душевное человека не совсем согласовано с его внешней телесностью, человек нашего времени представляет собой нечто усложненное.

Но, естественно, это сопровождается еще чем?то, что по своей природе попадает в неумелые руки, но есть надежда, что Духовная наука приведет к тому, что в этом отношении будет выработан более тонкий подход. Представьте себе: когда возвращаешься к греческой эпохе, то там, можно сказать, полнота телесности исполнена полнотой человеческой душевности, так что одно полностью покрывается другим. Но в наше время этого не происходит. Тела остаются до известной степени незаполненными. Я не буду злословить по поводу незаполненных голов; они пусты, ибо так и должно быть в ходе эволюции. Но в действительности природа не терпит пустоты. Пустота бывает только в отношении чего?то определенного, и она предназначена для заполнения в другое время. Совершенно пустым, собственно, не остается ничего. И чем больше человек отзывает свою душу от тела, тем больше тело подвергается опасности быть заполненным чем?то другим. И если души не соблаговолят внять импульсам, которые могут прийти только из духовного познания, то тела наполнятся демоническими силами. Вот навстречу какой судьбе движется человечество: тела могут быть наполнены ариманически–демоническими силами. И к тому, что я вчера говорил о будущем развитии, присоединяется то, что люди смогут пережить в будущем: допустим, вы в обиходе Ганс Мюллер и занимаете определенную социальную нишу, но ваше тело настолько опустошено, что в нем может жить мощное ариманическое существо. Можно будет повстречать ариманически–демоническое существо. Человек будет только казаться тем, за кого его принимают. Индивидуальность его спрятана где?то очень далеко внутри, а внешне выступает совершенно другой образ.

Вот насколько усложненной станет жизнь в будущем. Можно даже сказать: в будущем будут такие ситуации, когда люди не смогут точно знать, с кем имеют дело. И тоска Рикарды Хух по дьяволу связана с грядущим. Современные учреждения, понятия, социальные идеи абстрактны и сыры, неуклюжи по сравнению с тем, что придет в качестве усложненных отношений. И поскольку люди не в состоянии охватить реальность своими понятиями, своими представлениями, то они все больше ввергаются в хаос, как это достаточно обнаружилось через события этой войны. Этот хаос происходит именно из?за того, что реальность есть нечто иное, гораздо более богатое, чем то, что могут измыслить и вообразить себе люди в своих головах. И надо уяснить себе, что человек поставлен перед выбором: либо (раз не знают, как добиться порядка) продолжать разрушать, стрелять друг в друга, либо приступить к выработке таких понятий, таких представлений, которые вырастают из усложнившейся ситуации. В человечестве должно наличествовать духовное течение, которое трудится над выработкой понятий, вырастающих из реальных отношений. Приросшие к наследию прошлого, они весьма многочисленны (сегодня ведь они еще в меньшинстве) и будут исходить из внешних рассмотрений. И по причине того, что их тела наполнятся ариманической духовностью (которая базируется на том, чтобы отмечать понятия, представления и деяния тем, что может быть почерпнуто из внешнего пространства), они станут запечатлевать свои понятия и представления заимствованным из внешнего мира. Только не надо обманываться. Перед нами совершенно определенное движение. Как в старые времена на Константинопольском соборе был устранен дух, то есть было возведено в догму: человек состоит только из тела и души, а говорить о духе — это ересь, так же в несколько другой форме возникнет стремление устранить душу, устранить душевную жизнь. И придет такое время (возможно, оно не за горами), когда какой?нибудь конгресс, наподобие того, что имел место в 1912 году, разовьет другие устремления, когда станут говорить: это уже симптом болезни, когда вообще человек думает о душе и духе. Здоровыми являются только те, кто вообще говорят только о теле. Станет рассматриваться симптомом заболевания, если человек в своем развитии придет к представлению: существует дух или душа. Такие люди будут считаться больными. И будьте уверены, будут найдены соответствующие лекарства. В старые времена был устранен дух. Душа будет устранена при помощи медикаментов. На основе «здорового взгляда на вещи» изобретут медикамент, который будет вводиться в организм в возможно более раннем возрасте, чуть ли не с рождения, с тем, чтобы человеческое тело никогда не пришло к мысли: существует какая?то душа и какой?то дух. Вот насколько остро пересекутся эти два мировосприятия. Одно будет стремиться выработать понятия и представления, которые произрастают на почве реальной действительности, она же духовная и душевная действительность. Другое же, наследник нынешнего материализма, будет изобретать медикамент, чтобы сделать тело «здоровым», то есть чтобы тело по своей конституции не могло больше говорить о таких дурацких вещах, как душа и дух, а вело бы «здоровые» разговоры о силах, которые действуют в машинах и в химии, которые строят планеты и солнце из мирового тумана. Это будет достигнуто при помощи телесных процедур. Материалистической медицине будет поручено изгнать душу из людей.

Да, те, кто думают, что будущее можно провидеть с помощью легкомысленных понятий, сильно заблуждаются. В будущее надо смотреть с помощью серьезных, основательных, глубоких понятий. Духовная наука не детская игра, не пустая теория, но истинный долг по отношению к развитию человечества.

Об этом поговорим далее завтра.