1

1

Я — ирландец, а это значит, что мои родители, деды и прадеды были католиками. Но мой отец уделял религии не слишком большое внимание — ему, практикующему врачу, казалось, что человек устроен так сложно, что никакой всемогущий Господь не смог бы сотворить его за день.

И потому я ходил в церковь с дедом, в летние месяцы, когда приезжал к нему на ферму. Это та самая ферма, где я теперь живу, в восьмидесяти милях от Атенса, а католический храм — довольно скромный, как я теперь понимаю — находится в ближайшем городке Гринривер. Сюда мы и ездили — на старом «фордике» по ухабистой, обсаженной липами дороге.

Служба чаровала меня. Я глядел на картины страстей Господних, на большое золоченое распятие с телом Христа, на нашего старенького священника, патера Шоу; я слушал его тихий голос, музыку, которая словно лилась из поднебесья, я любовался цветными витражами в окнах, бронзовыми светильниками, большой чашей, где застыла освященная вода. Все это было так необычно, так празднично и торжественно!

Впрочем, я вырос нерелигиозным человеком, и если спросить меня, верю ли я в Творца, который создал нашу Вселенную и наблюдает за людьми с горних высей, ответ будет отрицательным. Но это не значит, что я атеист. На самом деле я не верю в Бога, придуманного людьми, но твердо знаю, что Он существует — а знание, спешу заметить, гораздо крепче веры. Вера иррациональна и слепа, вера опасна, ибо ведет к фанатизму, а всякий фанатик полагает истиной лишь свое божество и собственную веру. И в результате Великого Бога, чья обитель — душа человеческая, растаскивают на клочки, именуя их Саваофами, Буддами, Аллахами или Мумбо-Юмбо. Это не боги, это всего лишь фетиши, творения нашей фантазии; призрачный банк, в котором можно искупить грехи деньгами и успокоиться на том.

Однако вернемся к нашей теме и зададим вопрос: где причина религиозного энтузиазма? С какими целями мы, разумные двуногие, творим богов на протяжении сотен тысяч лет, с тех пор, как обезьяна превратилась в неуклюжее подобие человека?

Если вдуматься, поразительный факт! Мы, люди, не одинаковы; разные племена и народы питаются по-разному, по-разному строят, имеют разные обычаи, мировоззрение, философию. Эти различия были особенно заметны в прошлом, тысячу лет назад, когда континенты являлись обособленными мирами, сложенными в свой черед, из миров поменьше — китайского, арабского, монгольского, славянского, кельто-германского, зулусского, эфиопского, мирков полинезийцев, майя, ацтеков, индейцев Амазонки, эскимосов и т. д. В одних местах ели рис, в других — хлеб из пшеницы и ржи или кукурузные лепешки, бататы, червей и жуков, мясо, рыбу и кокосовые орехи; в одних местах одевались в шкуры, в других — в шелк, лен, хлопок, шерсть; где-то делали орудия из стали, где-то — из меди, дерева, обсидиана, кремня; где-то строили города с дворцами, храмами и крепостными стенами, а где-то о городах не имели понятия; в одних регионах жилищем считался дом — каменный, глиняный, деревянный или из рамок, обтянутых бумагой, в других — тростниковая хижина, вигвам или юрта, пещера, гнездо на дереве или просто шкура, брошенная рядом с костром. В те давние времена кто-то знал порох, а кто-то не подозревал о колесе; одни перевозили грузы на лошадях, быках и верблюдах, другие — на ламах и собаках; кто-то ел людей, кто-то — свинину и говядину, кто-то считал свинью нечистой, а корову — священной. Но при этом поразительном разнообразии обычаев, культур и технологий, все — абсолютно все! — изобрели религию и войну.

Можно понять, почему они воевали, ибо причины все те же, что в наш просвещенный век. Доказать свою силу, внушить соседям трепет, обезопасить границы; приобрести плодородные земли, веси и города, охотничьи территории, добыть сокровища, женщин и рабов; ну и, конечно, потешить честолюбие, насытить жажду славы, власти, мести. Но в общем и целом войну питали не разрушительные инстинкты, присущие гомо сапиенс, а прагматические соображения; война велась ради предметов, необходимых для выживания, — за скот, зерно, металл, угодья и жилища, а слава и власть являлись приятным дополнением к захваченным богатствам.

Но религия?.. Зачем она? Почему все племена и народы выдумывали сверхъестественных существ, богов и демонов, ставили их над собой — выше своего правителя! — поклонялись им, приносили жертвы, строили храмы и гигантские гробницы наподобие египетских пирамид — в сущности, бесполезные, как замки из песка? Почему они создавали сложные теологические системы, писали божественные трактаты, сочиняли гимны, высекали статуи, кормили множество бездельников — жрецов, шаманов, колдунов? Если им так уж хотелось делать все это и кого-то обожествлять, то касик, вождь, король, император был вполне подходящей фигурой. Реальное лицо, облеченное всей полнотою власти, владыка над жизнью и смертью подданных…

Случалось, его обожествляли, однако был он не Богом, а божком, Сыном Неба, но не самим Небом — как, например, китайский император. Почившие предки тоже становились кое-где божками, но третьесортными, как римские лары и пенаты; их дело — хранить семейный очаг, а не творить Вселенную и человека. Людям же почему-то был необходим Творец, существо всеведающее, всемогущее, Бог самого крупного калибра, повелитель молний, землетрясений и бурь.

Почему?

На этот счет имеется несколько гипотез.

Гипотеза первая. Питекантроп в грозу увидел, как молния подпалила трухлявый пень. Все эти материи — ярость стихий, громовые раскаты, блеск падающих с неба молний и сам огонь — были прачеловеку непонятны и напугали его до судорог. Он решил, что в небесах живет Великий Гырр, бросающий огонь, и лучше не попадаться ему под руку. Отсюда все и завертелось; Гырра снабдили семьей, Гыррихой и гыррятами, и расписали, кому отвечать за молнии, кому — за наводнения, засуху и неудачную охоту. И постепенно дело дошло до Зевса, Маниту, Аллаха и Саваофа.

Как-то, знаете, не убеждает…

Гипотеза вторая. Нашлись среди питекантропов хитрецы, сообразившие, что под рукою Гырра можно неплохо прокормиться. Жизнь в те времена была тяжелой, вождь гонял то на охоту, то на войну, а хитроумных риск не привлекал; им хотелось есть и не хотелось получить по голове дубиной. Они-то, эти интеллектуалы-хитрецы, и выдумали Гырра, став первыми жрецами и шаманами. Много лет они убеждали соплеменников, а главное — вождя, что Гырр существует и очень ему, вождю, полезен — для укрепления трона и власти. И наконец вождь согласился считать себя сыном Гырра, а не того беззубого дряхлого питекантропа, которого он прикончил и съел лет десять тому назад.

Верится с трудом. Пусть кандидаты в шаманы подпрыгивали от энтузиазма, убеждая вождей, да только в ту эпоху командовали парни несговорчивые. Их логика была простой: зачем кормить бездельников?.. Лучше их съесть.

Гипотеза третья. Человеку — в том числе, питекантропу — свойственно желание объяснить мир. А в мире столько непонятного! Свет и тьма, звезды и солнце, дождь и ветер, тепло и холод, сон и явь, жизнь и смерть… И возникает идея, что кто-то обязан всем этим заведовать, особенно жизнью и смертью; смерть пугает, и страх перед ней, жажда посмертного существования в Лесах Счастливой Охоты рождают божество.

Очень сомнительно. Во-первых, откуда человеку свойственно стремление объяснить мир? Он мог принять его как данность, без всяких объяснений. А во-вторых, если уж взялся за такие объяснения, то зачем придумывать божественные сущности? Это ведь очень сложная и отвлеченная идея! Не менее сложная, чем догадки Демокрита. Почему бы не придумать сразу атомарную теорию?

Гипотеза четвертая объединяет три предыдущие и все остальные соображения, которые высказываются так называемыми «материалистами». Но если разобраться в их теориях, они не могут ничего объяснить: ни зарождения жизни на Земле, ни появления разума, ни свойственной ему и совершенно непонятной тяги к богосозиданию. Мы не будем анализировать материалистические доктрины, ибо существует пятая гипотеза, принятая за постулат во всех религиозных системах:

Религиозный импульс является врожденным даром человека, отличающим его от остальных живых созданий. Этот дар, позволяющий осознать существование и роль Творца Вселенной, является божественной искрой, которую Бог вдохнул в человеческую душу.

И это отчасти правильно. Ощущение Высшего Существа является врожденным, подсознательным, интуитивным; оно доказывает наличие связи между рациональным сознанием и тем, что лежит за ментальным барьером, что недоступно зрению и слуху и что с трудом выражается словами. Такие связи существуют, ведь мозг — един, и хоть мы не владеем единолично всем его пространством, но чувствуем присутствие Абсолюта. Вы можете это проверить с помощью простого опыта: представьте, что ночью вы находитесь в пещере или в абсолютно темной комнате, в безлюдном здании; сядьте, расслабьтесь и, не закрывая глаз, сосредоточьтесь и слушайте тишину. Вы почувствуете, что в помещении кто-то есть — кто-то, кроме вас; это чувство настолько реально, что может испугать неподготовленного человека. С особенной остротой его ощущают дети; недаром многие из них боятся темноты.

Но страх внушает не возможная опасность (которой на самом деле нет), а присутствие чего-то непостижимого разумом. Не пугайтесь, это естественное чувство; Старший Брат с нами, Он никогда не покидает нас, ибо мы — все вместе и каждый в отдельности — Его неотторжимые частицы. И Он, сам не желая того, навевает нам мысль о Боге, о существе всеведающем, всемогущем, имеющем вселенскую протяженность.

Все остальное делает наша фантазия.