2

2

Во главе 2 мы рассмотрели один из Потусторонних Миров — Мир Магии, Духов и Герметической Философии; теперь давайте погрузимся в Мир Религии.

Все религиозные доктрины постулируют существование Бога или Богов; отталкиваясь от этого факта, разрабатывается та либо иная теология, включающая как обязательные моменты сотворение мира, божественные заповеди и реалии посмертного существования. Бог-Творец мыслится добрым или, по крайней мере, справедливым и снисходительным к людям, которым он заповедовал жить в мире, не обижать ближних и отвечать насилием лишь на насилие. Но благостную картину волка, возлежащего рядом с ягненком, опровергает реальность существующих в мире жестокости и зла. Это необходимо объяснить, и в результате рядом с грозными, но справедливыми богами появляются боги-негодяи, подталкивающие человека к греху. Мир Религии становится местом нескончаемых схваток между двумя божественными породами; у египтян Осирис-Ра противостоит злобному Сету, у греков Зевс с командой близких родичей бьется с гигантами, у скандинавов Один и Тор мнут бока мерзавцу Доки, а индуистская троица-Тримурти (Брахма, Вишну и Шива) лупит демонов, асуров и ракшасов.

Но постепенно пантеоны разнокалиберных богов вытесняются идеей единобожия. Этот процесс вполне закономерен: Бог-Творец настолько велик и могуч, что у него не может быть соперников в борьбе за власть, каких-нибудь там сторуких великанов или трехголовых ракшасов. В исламе и христианстве вся эта нечисть превращается в чертей, над коими есть свой повелитель, дьявол-Иблис, личность, конечно, серьезная, но существующая только с ведома Бога. С Богом ему не тягаться, его задача — искушать род человеческий, дабы отделить полновесные зерна от плевел.

Иудаизм, христианство и ислам являются, по сути дела, единой религией в трех вариантах. Различия незначительны; иудеи не признают Иисуса пророком, мусульмане признают, но полагают, что сущность его — человеческая, а для христиан Иисус является одной из трех божественных ипостасей. Христианское триединство Бога-отца, Бога-сына и Святого Духа оказалось слишком трудным понятием для арабов-кочевников, и в результате они упростили ситуацию: их Аллах един и лучше прочих земных богов соответствует идее Абсолюта.

Что касается реалий посмертной жизни, то наиболее отчетливо их представляют христиане. Они ввели тройную систему селекции душ: праведники попадают в Элизиум, негодяи — в Инферно, но кроме этих крайних ситуаций есть еще чистилище для мелкотравчатых грешников, воровавших варенье из чужой банки и спекулировавших акциями. Все это, впрочем, мелочи, а главное заключается в факте посмертной жизни, который постулирован в любой религии с той же определенностью, как факт существования божества.

Это очень любопытный момент. Идея о Всемогущем Творце зародилась под неощутимым влиянием Абсолюта, а все остальное — битвы богов с гекатонхейрами, йотунами и ракшасами,[56] подвиги Геракла, странствия Гайяваты и Гильгамеша, царство Аида и Вальхалла, расчленение Осириса, сотворение первых людей, египетские казни и вавилонский плен, рай и преисподняя — все это было придумано людьми. Очаровательные мифы, хотя во многом противоречивые и нелогичные! Но не будем придираться к Гомеру, скальдам и святым апостолам, а зададимся вопросом: что еще, кроме идеи божества, можно извлечь из внечувственных контактов с Абсолютом?

Пожалуй, лишь понятие о бессмертной человеческой душе.

Однако я не могу утверждать, что такая уверенность, бытующая во всех религиях, возникла трансцендентным путем, как смутное предчувствие духовного бессмертия и предстоящего приобщения к Высшему Существу. Возможна и другая причина, состоящая в том, что человек упорно сопротивляется мысли о небытие и не желает верить, что за гробом нет ничего, ни хорошего, ни дурного, ни рая, ни ада. Веский повод, дабы придумать нечто вдохновляющее и утешительное! Как сказал Роберт Хайнлайн, «человек может не поклоняться Богу, но он всегда желает ощутить себя частицей всеобъемлющего целого, вверить свои маленькие заботы попечению сверхсущества и слиться с ним».

В наш просвещенный век все мировые религии — пожалуй, за исключением буддизма — испытывают определенные трудности. Суть их не в алогизмах и нелепостях священных книг, не в том, что сотворение мира и человека по Библии заняло шесть дней; со сроками можно вполне разобраться. Откуда мы знаем, каков он, этот Божий День? Он мог бы длиться миллионолетия… На самом деле проблема лежит в иной плоскости, морально-этической, и она такова: Бог милосерден — так за что же он посылает чадам своим болезни, голод, нищету и прочие бедствия? В наказание за грехи? Но какие грехи у младенца, от рождения страдающего диабетом или детским параличом? Может быть, Бог посылает беды, чтобы испытать нас — но с какой целью? Наблюдать за нашими страданиями — слишком жестокое развлечение для милосердного божества! К тому же живем мы единственный раз, и все сотворенное за краткий период жизни можно искупить только в чистилище, в огне и муках… Веселая перспектива, нечего сказать! В конце концов, если Бог всемогущ то мог бы сделать нас счастливыми без всяких глупых испытаний, сотворив человека безгрешным или хотя бы лишенным самого жуткого из пороков — тяги к насилию.

В этом смысле концепция буддизма, предусматривающая реинкарнацию, является более логичной и привлекательной. Буддисты полагают, что имеются бесчисленные сонмы душ, которые регулярно воплощаются в земные существа, в любые создания от червы и мухи до человека. Если душе повезло явиться в мир в человеческом обличье, и если жизнь ее была праведной, то она поднимается на более высокую ступень, возрождаясь в теле властителя, жреца и так далее, пока не достигнет высшего уровня — слияния с вечным и мудрым Божеством. В тех случаях, когда человек творил жестокости и зло, его душу отягощают кармические грехи, и очередная реинкарнация превращает его в нищего, в прокаженного или в какую-то мерзкую тварь — змею, тарантула, гиену. В этом плачевном состоянии он может возрождаться вновь и вновь, пока грехи не будут искуплены муками и безропотным смирением, после чего начнется подъем по лестнице кармы.

Особая притягательность и гуманизм буддийской доктрины заключаются еще и в том, что она не отказывает в бессмертной душе ни единому живому существу, тогда как ислам и христианство наделяют душами лишь род людской, но не животных. Возможно, в этом — великое Провидение буддизма? Ведь мы не вправе утверждать, что у животных — во всяком случае, у высших животных — отсутствует религиозный импульс; они ведь тоже связаны с Абсолютом! У них имеются зачатки социальной организации (вспомните пример с гиенами и волками), они обладают свободой воли, и их инстинкты и интуиция более острые, нежели у человека; значит, смутное ощущение Высшего Существа может появляться и у них. Более того, такие ощущения могут персонифицироваться у животных с людьми: мы — благие боги для кошек, собак и домашних кроликов, и злые — для волков, лисиц и лесных оленей.

Второй морально-этической неувязкой ислама и христианства является сценарий загробной жизни, причем не в Инферно и чистилище, а в Элизиуме. Вечно сидеть у ног Господних и бренчать на арфе или развлекаться с гуриями — какая тоска! Возможно, такой удел казался приемлемым средневековому серву, рыцарю, бедуину, но он никак не соблазняет современного человека. За два последних столетия мир стал стремительным, динамичным, многогранным, мир изменился, и вместе с ним должна меняться религия.

Подобные идеи привели к возникновению ряда конфессий и сект, отпочковавшихся от мировых религий, вобравших идеи буддизма, ислама и христианства, герметической философии и даже современной космологии. Я называю их вселенскими или космическими; к ним относятся мормоны, кришнаиты, последователи суфиев и многие другие церкви, обожествляющие Космический Дух или пришельцев из космоса. Воззрения их весьма разнообразны, но в общем и целом сводятся к следующему.

В бесконечной Вселенной есть множество обитаемых миров, и каждый мир имеет собственного Бога, Творца и Хранителя, а при нем — мириады ангелов, высших существ, скрашивающих одиночество божества.

Некоторые из них, желая заслужить славу перед Господом, воплощаются в земных телах, забывая при этом об ангельском чине и становясь подверженными всем земным порокам и страстям. В зависимости от прожитой жизни, праведной или греховной, они поднимаются или падают во мнении Господа, но, даже упав, не лишаются его милости — воплотиться снова и снова, дабы искупить прошлые земные прегрешения. Такая концепция ставит знак равенства между бессмертной душой и ангелом, а обитаемый мир превращается в арену испытаний и в своеобразный полигон для развлечения высших существ.

И все же что-то есть в этих религиозных космических доктринах, какая-то правда и тайный смысл. Сопоставьте их, подумайте о цепи явных совпадений: бесконечная Вселенная — Метагалактика, обитель Абсолюта; Его планетарный сегмент — Бог-Хранитель каждого обитаемого мира; бессмертные души-ангелы — фактически наша нерасторжимая связь с Абсолютом[57], желание душ возвыситься в глазах Господних — бессознательная тяга к слиянию с Ним.

Похоже, за минувшие века ум человеческий стал изощренней, а вместе с ним обострилось и внечувственное восприятие. Отбросив пустые фантазии, мы учимся прозревать Истину.

Но пока— смутно, очень смутно…