Придорожная липа

Придорожная липа

— О мой господин, мне был знак, — сказал мне Торнебю, когда я пришел к нему спросить, отправится ли он со мной в Пиренеи.

— И что это за знак?

— Большая липа, что растет на обочине Арденнской дороги, за воротами Мюре, говорила со мной на своем липовом языке.

— А ты уверен, что она обращалась именно к тебе и что ты правильно понял ее слова?

— Когда я шел по дороге и поравнялся с этим деревом, ветви его внезапно пришли в движение, и я понял: дерево разговаривает, и обращается оно ко мне.

— Но ведь в тот день был сильный ветер!

— О! Разве можно думать о ветре, когда с тобой разговаривает придорожная липа, когда она обращается к тебе с просьбой?! Да и какое, собственно, значение имеет ветер? Главное — это слова липы, а она сказала мне вот что: «Если ты не придешь мне на помощь, я скоро умру. Смерть моя близка, близка моя смерть! Спаси меня, спаси, о прохожий!» Она говорила совсем простые вещи — то ли для того, чтобы ее лучше поняли, то ли потому, что дерево не может рассуждать как человек. Впрочем, глядя на засыхающую старую липу, я и без слов понимал, что, если немедленно не помочь ей, она скоро умрет. Во-первых, у нее слишком много нижних сучьев, и их надо обрезать, ибо чем старее дерево, тем больше ему требуется сил для верхушки, тянущейся к небу; во-вторых, в ее тени поселилось множество паразитов, извлекающих соки из земли, принадлежащей ей по праву вот уже больше века. Поэтому надобно прогнать этих паразитов. Но и это еще не все. Липе нужна глинистая сухая почва, она боится постоянной влажности, а недавно, когда Гаронна вышла из берегов, земля под деревом просела и образовалось болото, которое и питает теперь липовые корни. Поле ничейное, поэтому болото простоит до тех пор, пока посланная небом жара не выпарит из него воду, но до этого времени липа вряд ли доживет. Поэтому она и позвала меня на помощь. А я выкопаю канаву и отведу воду из болота, и земля снова станет сухой и благотворной для дерева. Так что мне предстоит прорыть канаву. А блошиный народец, а миллионы, миллиарды тлей, пожирающих липовые листья! Тлей придется истребить, и для этого у меня есть особое масло. Но кроме тлей есть еще многочисленное племя муравьев, упорных, прожорливых и ловких. Муравьи живут в трещинах ствола и прогрызают в нем свои галереи, залы и туннели. А сколько в липовой коре мохнатых, рогатых и бархатистых гусениц и насекомых! И у всех жвалы, хоботки, буравчики, шильца, яйцеклады, которыми они легко пронзают кору липы и вытягивают из нее соки! Их всех тоже надо уморить тем же самым маслом. Ибо гибель старой липы, почтенного, но все еще цветущего дерева, станет великим бедствием. В наших краях липы редки — возможно, из-за ежегоднего весеннего разлива Гаронны, ведь избыток воды плохо сказывается на корнях липы. Чтобы извлечь ценный липовый сок, люди приходят из Сен-Симона, из Порте, из Монжискара, не говоря уж о жителях Тулузы. Заметьте, те, кто совершенно незнаком с жизнью деревьев, обычно делают очень глубокие надрезы, повреждающие древесину, и кто-то должен спасти дерево от этих варваров. Ибо на основе сока липы изготовляют удивительные лекарства. Этот сок излечивает даже эпилептиков. Его подвергают брожению и делают необычайно вкусную настойку, дарующую счастливые сны. Опавшие листья липы очень любят животные. К несчастью, люди, собирающие эти листья на корм скоту, не найдя на земле достаточно опавших листьев, безжалостно обрывают с ветвей живые. И кто-то должен уберечь дерево от этого варварства. Не только художники, но и все, кто умеет рисовать, знает: из липы изготовляют самые лучшие угольные карандаши, а потому они срезают с дерева все молодые ветки. Горланя песни и потрясая длинными палками с серпами на концах, художники приходят целыми группами, человек по пятьдесят, вместе с девицами, кои служат им моделями. Они отсекают молодые ветки и лишают дерево его красоты. Но кто-то же должен прекратить эти безобразия! А еще люди приходят обрывать цветы, из которых готовят отвар, посылающий спокойствие одним и легкое возбуждение другим — в зависимости от способа приготовления отвара. Липовый цвет обладает поистине чудодейственной силой! Но когда наступает осень, от дерева остается лишь несчастный обглоданный ствол, высящийся на обочине Арденнской дороги, возле болота, не позволяющего дереву восстановить свои силы. Липа позвала меня, ибо душе ее известно о моем долге перед деревьями. Я обязан заплатить этот долг, и я заплачу его…

И, вскинув на плечо заступ, Торнебю отправился на Арденнскую дорогу.

— Какой же ты счастливый! — промолвил я ему вслед. — Слова богов никогда не бывают ясными, но ты получил вполне внятный знак. И я завидую тебе: ты можешь посвятить себя дереву — тому, что можно увидеть, пощупать и понюхать!