Восточная алхимия

Восточная алхимия

Даосизм развивался в определенной исторической системе координат, пережив три различных периода. Первый этап, продолжающийся со времени жизни Лао-цзы до начала христианской эры, определяется как «этическая эпоха». В это время учения Мастера не выходили за жесткие рамки философии. Даосские мудрецы посвящали жизнь размышлениям о вселенском замысле и применении естественных законов к человеческому поведению. Это были ученые своего времени, и именно им в значительной степени обязаны своим возникновением китайские институты культуры. Сочтя свой образ жизни слишком абстрактным для всеобщего понимания, даосские философы в тихих, уединенных местах, организовали собственные школы, где наставляли учеников и приобретали прочную славу благодаря чистоте и способности проникновения в сущность вещей.

Второй период раскрытия даосизма длился с 1-го столетия христианской эры по 7-й век включительно и получил название «магического этапа». Следует заметить, что развитие этой стороны учения полного завершения не получило, а перешло от широкого признания к сохранению или поддержанию отдельными мистиками и небольшими группами.

В этот второй период установки и программы даосизма стал определять метафизик нового типа. В даосизм были привнесены трансцендентальные искусства, включая каббалистические спекуляции и алхимию. Китайский алхимик заявлял о тех же целях, что и его европейский собрат. Достаточно очевидно, что даос, как и герметист[286], стремился осуществить трансмутацию не только в царствах минералов и металлов, но и в социологической сфере.

Китайского алхимика занимала тайна долгой жизни, и, если можно верить весьма цветистым хроникам того времени, многие сумели продлить свою физическую жизнь, намного превысив обычные сроки. Считалось, что магические лекарства, снадобья и лекарственные растения, открытые этими химиками-эксперименгаторами, обладают необычайными достоинствами и наделяют многочисленными благами тех, кто способны заставить действовать секретные формулы. Во время третьего периода даосизм приобрел в значительной степени теологический характер, а это уже выходит за рамки наших нынешних интересов.

Второй период развития даосизма тесно связан с Чжан Даолином, которого часто называют «первым даосским патриархом». Этот прославленный человек родился в 35 г. н. э., вероятно, в провинции, называемой в настоящее время Чжэцзян. Как утверждают, он был не по годам развитым ребенком и к семилетнему возрасту уже постиг сокровенные тайны произведений Лао-цзы и был знаком с серьезнейшими философскими и магическими книгами. Император Чжан-ди возвел его в дворянское достоинство, но он отказался от всяческих мирских почестей и удалился в уединенное местечко в горах западного Китая.

Там он целиком посвятил себя метафизическому аспекту алхимии и совершенствованию личных добродетелей. Его погруженность в мысли была столь глубокой, что бессмертные сочли его достойным достижения успеха в исследованиях, и он, хоть и с посторонней помощью, сумел приготовить эликсир бессмертия. Точные указания по составлению этой сложной формулы были переданы ему в видении, в котором Лао-цзы явился своему преданному ученику и вручил ему сокровище.

Во время экспериментов с «эликсиром дракона-тигра» ему явился дух, поведавший о том, что на горе Посун есть каменный дом, а в этом доме сокрыты магические манускрипты трех древних императоров, а также священная книга, в которой трактуются тайны доктрины. Если бы Чжан Даолин достал эти книги, он смог бы вознестись на небеса, не умирая, при условии точного следования содержащимся в них дисциплинам. Чжан добыл писания и, овладев содержавшимися в них знаниями, приобрел способность передвигаться по воздуху, постигать события, происходящие на расстоянии, и покидать свое тело по желанию. Он тренировался тысячу дней, мог «гулять среди звезд» и повелевать громами и ветрами. И именно благодаря множеству открытых или изобретенных им рецептов и средств для лечения даосизм начал придавать особое значение различным аспектам целительства.

Еще о Чжан Даолине сообщают, что, сумев с помощью алхимии приготовить пилюлю бессмертия, он принял только половину этого лекарства, потому что не хотел покидать этот мир и возноситься в страну бессмертных до тех пор, пока его учения не укоренятся достаточно прочно и ученики не будут обучены должным образом. Полагают, что его окончательное отбытие в небесный мир состоялось, когда он достиг 123-летнего возраста. Перед своим переходом этот даосский мудрец завершил работу над великим эликсиром и передал тончайшие секреты своему сыну, который тоже стяжал значительную славу. В 748 г. н. э. император тайской династии подтвердил наследственные привилегии семьи Чжан Даолина и его потомков. Впоследствии монгольские императоры тоже занимали по отношению к ним дружественную позицию и становились покровителями этого семейства.

Когда тибетская доктрина перевоплощающихся лам приобрела популярность в Китае, ее применили к потомкам Чжана. Каждый из его преемников, умирая, заставлял свою душу переселяться в какого-нибудь младенца из этого же семейства. Когда такое происходило, это событие сопровождалось чудесами и сверхъестественными явлениями, благодаря которым можно было безошибочно опознать этого ребенка. Этот короткий рассказ основан на «Справочнике для любителей китайской литературы» Майерса.

Преподобный Дю Боз, сообщая о даосском патриархе, пишет: «В Китае имя Чжана, Небесного Наставника, у всех на устах; на земле он — вицерегент Жемчужного Небесного Императора и главнокомандующий воинством даосизма. Какие бы сомнения ни возникали относительно апостолических преемников Петра, нынешний патриарх Чжан LX гордится непрерывной линией шестидесяти поколений. Он — вождь магов, «истинный муж» (то есть идеальный человек), как его называют, и держит в своих руках духовную власть над всей страной»[287].

Современные авторы, говоря о Чжан Даолине, придерживаются того мнения, «что он в конечном счете обманывал народ». Это суждение основывается на множестве запутанных подробностей, которыми приукрасили его личность. На самом же деле о нем не сохранилось никаких сведений, которые противоречат преданиям, связанным с прославленными Адептами индийского, персидского, египетского и греческого трансцендентализма. В основе самых пренебрежительных замечаний лежит простая исходная мысль о том, что чудеса невозможны и те, кто претендуют на их совершение, должны быть обманщиками и самозванцами. Такая позиция подразумевает открытые нападки на все религии и отрицание традиций, существующих с начала исторических времен.

Возможно, было бы разумнее более внимательно изучить эти рассказы в свете расширения границ знания, большая часть которого свидетельствует о неизведанном духовном мире человека и потенциальных силах и способностях, скрытых в нем и поддающихся высвобождению и развитию.

Хотя есть все основания считать, что китайская алхимическая традиция не была заимствована и ее авторитет зиждется на общей вдохновляющей идее, заимствованной из древних писаний, кажется отнюдь не случайным, что практические аспекты этой дисциплины получили развитие в двух столь удаленных друг от друга регионах примерно в одно и то же время. Дж. М.Стиллмен отмечает, что самые ранние письменные свидетельства существования у жителей Запада философской алхимии связаны с Зосимом, Синезием и Олимпиодором, жившим между 3-м и 5-м веками н. э. Известно, что во втором веке н. э. во времена правления Антония Марка Аврелия[288] в Китае побывало посольство Рима. О.С.Джонсон пишет: «Таким образом, есть основания считать, что в эти ранние века основные идеи китайской алхимии проникли на запад, дойдя до берегов Средиземноморья, а в последующие столетия — дальше, в регионы, лежащие за ним»[289].

Допустив, что мистические химики Китая почти две тысячи лет тому назад искали разгадку тайны научно обоснованного бессмертия, вполне можно было бы логически продолжить, что их исследования, возможно, распространялись по караванным путям и с течением времени достигли Ближнего Востока и Северной Африки. Этот предмет, безусловно, пустил глубокие корни в сознании арабов, о чем свидетельствовали сказки «Тысячи и одной ночи» и другие аналогичные произведения, некоторые из которых теперь встречаются чрезвычайно редко. Расцвет мусульманской культуры в Испании оживил интерес Европы к эзотерической химии и способствовал открытию великой эры алхимии, продолжавшейся примерно с 14-го по 18-е столетия. В Европе, как и в Китае, писатели любят относить законы этого искусства к глубокой древности и приписывать их легендарным или полулегендарным источникам.

В самых ранних рассуждениях даосских философов относительно продления человеческой жизни упор делается главным образом на режим умеренности и очищения, не отличающийся по существу от современных взглядов на сохранение здоровья. Появились и метафизические обертоны, включавшие контроль дыхания, медитативные дисциплины и использование снадобий, пригодных для прояснения ума или очищения тела. Гораздо позднее возник как заметный составной элемент трансцендентализм и вошло в моду приготовление эликсиров и магических лекарств.

Второй этап китайских алхимических поисков почти в точности следовал европейскому образцу. Сюда входили трансмутация металлов, изготовление искусственных драгоценных камней и другие задачи, решение которых, вероятно, должно было способствовать достижению богатства и процветания. Первые даосы были философами и учеными, так что сомнительно, чтобы у них была насущная потребность изготовлять золото. Они были убеждены, что Лао-цзы открыл модель всех вселенских процессов, и их воодушевляло величие грандиозного эксперимента по возрождению человеческого сознания.

В свое время появились так называемые алхимики-практики, которые обрели престиж, вполне соответствующий их усилиям. Это привело к тому, что их стали считать исключительно учеными или одаренными личностями и часто предоставляли им доступ даже к императорскому двору. Они составляли разные лекарства и давали бесчисленные обещания и, наделенные даром убеждения, ухитрялись сохранить за собой сферы влияния в течение долгих лет.

Некоторые из них несомненно обладали мастерством, очень немногим была известна какая-то часть эзотерической традиции, но их мотивы не всегда бывали безупречны, и о том, чего они достигали, остается только догадываться.

Постепенно алхимия просто свелась к поискам научного метода изготовления золота и достижения физического бессмертия. В результате возникло странное и непонятное занятие, обычно кончавшееся нищетой и смертью. Побочным результатом этого ограниченного интереса стал общий упадок даосизма. Появилась детально разработанная литература, в которой самые свежие верования и научная практика были перемешаны и запутаны до полной неразберихи.

Совершенно очевидно, что по-настоящему просвещенные ученые не хотели, чтобы их отождествляли с имеющими идефикс изготовителями золота. Хотя истинные мудрецы и допускали, что принцип образования золота универсален, и признавали, что семена золота существуют во всех вещах, они не были заинтересованы в выращивании этого растения в промышленных масштабах. Так постепенно среди этих химиков произошло разделение.

Те, кто обладали действительным знанием, не желали делиться им с бессовестными охотниками за богатством. В свое время почтенный даосский Адепт отказался от какой бы то ни было причастности к общедоступному даосизму, и доктрина как эзотерическая философская система тотчас же начала приходить в упадок. К 8-му веку н. э. философский даосизм практически исчез, а секта скатилась на свои нынешние религиозные позиции. Он превратился в вероисповедание, позаимствовавшее многие ритуалы, церемонии и формальные структуры у буддизма. Остались только легенды, содержащие намеки на более древние концепции учения.

Китайский алхимик, раздувающий свою печь

Буддизм оказал неуловимое, но глубокое влияние на китайскую алхимию. Следует напомнить, что китайский буддизм — это не просто этическая доктрина, преподанная Гаутамой. Когда она достигла Китая, она уже была включена в детально разработанный пантеон божеств и святых. Буддийские архаты обладали большей частью магических способностей, которые даосские алхимики стремились развить. Доктрина повторного рождения в том виде, в каком она преподносилась в буддизме, составляла полную противоположность китайской вере в возможность физического бессмертия. Как прямое следствие этого противоречия возник мощный стимул к открытию каких-нибудь средств продления жизни человека в этом мире. Хоть и казалось, что даосские бессмертные просто облачились в буддийские наряды, это было не совсем так. Даосизм глубоко погрузился в материализм, и, несмотря на то что люди с удовольствием рисовали в воображении небесные края, в которые им предстояло отбыть, они предпочитали откладывать это путешествие на как можно более поздний срок.

Конечно, было несколько высших даосских посвященных — истинных архатов секты, уже давно погрузившихся в молчание и уединение, которые пришли в полное согласие с архатами и лоханами буддизма. Обе группы признавали йогический смысл трансмутации. Они знали, что человек представляет собой лабораторию, в которой должен быть выполнен эксперимент по трансмутации, или перерождению.

Мудрые могли примирить доктрину Дао, принадлежавшую Лао-цзы, и путь к нирване, открытый Буддой, поскольку обе концепции представляли однозначное достижение слияния с вечной ценностью. В обеих школах практиковались во многом схожие медитативные дисциплины, и настоящие архаты выбирали места уединения и строили приюты в окрестностях, долгое время ассоциировавшихся с даосскими мудрецами.

Просветленные буддисты и даосы полностью сознавали, что общедоступные формы их учений отступали от исходных идей. Искатели истины, утратившие иллюзии из-за борьбы культов, во многих случаях обращались к прямому мистицизму, видя в нем единственное решение. Личное переживание Бога или реальности культивировалось под различными названиями. В разное время мудрецы и архаты пытались восстановить древнюю мудрость, реформируя или переориентируя массовую религию. Они посылали учеников предостеречь людей от ошибок в их поведении и вновь придать ритуалам и формулам давно утраченной или игнорируемый смысл. Как и в Европе, это привело к постепенному разделению структуры религии на тайную, мистическую часть и богооткровенную теологическую форму. Первая стремилась вдохнуть душу во вторую и стала таким образом ее руководящим принципом, вновь открывшим дверь между истиной и ошибкой.

Это всегда приводило к возникновению эзотерических обществ, или тайных групп, обладавших неотразимой привлекательностью для наиболее вдумчивых людей. Таким образом, с течением времени широко распространилась вера в существование тайной мировой религии, и те, кто испытывали неудовлетворенность внешней стороной культа, стремились проникнуть в неземное царство мистического созерцания.

Говорили, что в старые времена архаты и мудрецы смешивались с людьми и учили их открыто, но постепенно эта практика сошла на нет, потому что люди стали честолюбивыми, жесткими и не гнушались ничем, делая карьеру в материальном мире. Мудрые же вернулись в свои сферы, исчезнув из традиционно связанных с ними мест, которые вскоре заняли профессора лжеучения.

Основы алхимии в Китае были заложены в рамках общей концепции бытия в том виде, в каком она раскрывалась в древних книгах и легендах. В первичной жизни присутствует потенциальная двойственность, являющаяся источником пермутаций, или изменений, которые постоянно разворачиваются, перемещаются, разделяются, соединяются и, благодаря этим явлениям, поддерживают многообразие творения. Философия, связанная с этой концепцией, раскрывается в «И цзине», или «Каноне перемен». Китайцы относятся к этому труду и знаменитым комментариям к нему, сделанным Конфуцием, с глубочайшим почтением. Доктор Пол Кейрус пишет об этой книге: «И цзин, — один из самых древних, самых любопытных и самых таинственных документов в мире. Он более непостижимый, чем пирамиды в Египте, более древний, чем Веды в Индии, более странный, чем клинопись в Вавилоне».[290]

Китайцы в своей древней символике изображали положительный принцип вселенной в виде непрерывной линии, олицетворявшей ян, а отрицательный — в виде прерывистой, представлявшей инь. Когда они соединяли эти два символа, то соединение называлось инь-ян и выражало взаимодействие отрицательного и положительного энергетических полей.

Инь-ян представляет собой центральный вихрь, существующий во вселенной и в глубочайших и таинственных уголках всех живых существ. В основе всего, что существует, лежит замысел инь-ян, ибо творение подразумевает смешение отрицательного и положительного принципов. Непрерывная линия символизирует силу, а прерывистая — слабость. Однако в данном случае слабость в действительности означает восприимчивость или емкость, которая наполняется или обогащается положительным принципом. Отсюда, естественно, следует, что в философской стенографии ян есть принцип неба, и инь — земли. Ян становится солнцем, инь — луной, и эти слова означают яркость и тьму. Ян всегда агрессивен, а инь покорна. Таким образом, все создания наделены обоими качествами.

Агрессивный принцип — это нечто вроде воздуха, или дух воздуха, пребывающий в постоянном движении. Значит, было бы правильно символически изобразить это беспрестанное ритмическое волновое движение в виде дракона мужского пола, извивающегося в пространстве. Предполагалось, естественно, что дракон обитает в воздухе. Когда он изображался с пятью лапами (элементами), то становился императорским символом. Когда ян показывался как дракон мужского пола, инь одновременно являлась как дракон женского пола. Так же и у всех форм в природе: самец пробуждает самку из состояния пассивного принципа, и ни одно создание не могло бы существовать в одиночестве. Агрессивность нельзя отделить от покорности, она не может реально существовать без своей полярной противоположности. Свет и тьма взаимозависимы, так как представление об одном не может существовать без представления о другой.

Первое соединение инь и ян закончилось сотворением великой монады — «верховного неба». Великая монада — это бесконечная сфера положительного разумного принципа. Сразу же после ее создания принцип инь облекает ее в эфирное тело. Следовательно, в этом проявлении ян становится мыслящей душой, а инь — чувствующей душой мира и человека. Чувствующая душа есть anima[291], действующая через тонкий носитель animus[292]. Все формы представляют собой соединения, и только лишенные формы сохраняют простую, или недифференцированную, природу.

Как указывается в алхимических рассуждениях, либо философское золото, либо камень мудреца следует готовить, стимулируя внутреннее взаимодействие между двумя главными принципами в элементарных, или металлических, формах. Искусство или знание делают возможным осуществление принудительного слияния инь и ян в лаборатории. Следует напомнить, что европейские алхимики описывали этот процесс как свадьбу солнца и луны. У китайцев сложилась почти такая же терминология, потому что они ассоциируют свинец с солнцем, а ртуть — с луной и скрывают эти элементы под символами дракона и тигра соответственно.

Как и следовало ожидать, формулы трансмутации чрезвычайно сложны и таинственны. Как и на Западе, в них введены диаграммы и символы, но без соответствующих ключей они совершенно бессмысленны. Алхимик пытался воспроизвести в своих сосудах величайший процесс вселенского творения, надеясь таким образом добиться господства над очищенными субстанциями, через которые все живые существа получают главное питание. Стих 17 алхимического трактата Чжан Потуаня «Четыреста слов» явно свидетельствует об использовании оборотов речи того же типа, что встречались в трэдах западных алхимиков: «Дракон приходит из восточного моря. Тигр встает в западных горах. Два создания ведут сражения и превращаются в жизненную силу неба и земли». В данном случае эксперимент явно связан с соединением свинца и ртути.

Нужно, однако, понимать, что в данном случае не подразумеваются обычные, общеизвестные неблагородные вещества, так как алхимик имеет дело с духами свинца и ртути. Он использовал феникса для отображения изменчивого принципа, жаба или черепаха представляла настоящую землю, или первичную материю, ворона появлялась как символ солнца, кролик — луны, и единорог был мировым духом, которого стремился поймать алхимик. Это ключ к мифам, в которых фигурируют все эти существа, являющиеся фактически составляющими сложной формулы.

Постоянные ссылки на очищенные формы свинца, ртути и киновари, вероятно, призваны напоминать химику-мистику, что он занимается духовным искусством, а не просто физической наукой. Сами китайцы утверждают, что философским садом, в котором эти элементы можно найти в самых естественных, природных формах, является собственное тело человека, в котором много настоящего свинца и настоящей ртути, если знать, как их собрать, и распознать их признаки.

Чем дальше продвигаешься в изучении китайской алхимии, тем больше убеждаешься, что все стадии искусства трансмутации входили в тайную науку полного обновления человека. Мастер-алхимик был бессмертным смертным, ибо мог совершить любое чудо, какое желал, не навязывая свою волю природе, а понимая естественные законы и помогая им выполнять их работу.

По словам Артура Уэйлли, «часто при чтении алхимической литературы эпохи Возрождения и более поздней у нас возникает подозрение, что мы читаем не о материальных экспериментах, а о духовных поисках, описанных в аллегорической форме принятым в лабораториях языком. В Китае это подозрение переходит в уверенность.

Начиная с 10-го века экзотерическая алхимия, вай дань, уступает место эзотерической, нэй дань, которая использует в качестве ингредиентов вместо осязаемых и материальных субстанций их «души», или «сущности». Эти «души» и являются «истинными», или очищенными, ртутью, серой, свинцом и так далее и имеют такое же отношение к обычным металлам, как даос Адепт, или чэнь-жэнь (чистый, совершенный человек) к простым смертным.

К концу 11-го столетия был сделан новый шаг. Эти трансцендентальные металлы отождествляются с различными частями человеческого тела, и алхимия в Китае перестает быть экспериментированием с химическими реактивами, паяльными трубками, печами и тому подобным (хотя все это и сохраняется в общедоступной алхимии странствующих шарлатанов), но превращается в систему умственного и физического перевоспитания»[293].

Лу-цзы писал: «Я должен прилежно засеять свое собственное поле. Именно в нем есть духовный зародыш, который, возможно, проживет тысячу лет. Его цветок подобен желтому золоту. Его бутон невелик, но семена округлы и похожи на безупречный драгоценный камень. Его рост зависит от почвы центрального дворца, но орошение должно производиться из высочайшего фонтана. По истечении девяти лет взращивания его можно насовсем пересадить на небеса высших духов»[294]. Хоть упоминавшийся здесь Джонсон и считает, что это заявление не поддается разумной интерпретации, оно фактически раскрывает всю тайну. Поле — это физическое тело алхимика; золотой зародыш есть семя души; центральный дворец — сердце, а почва — качество добродетели; высочайший фонтан — это Дао, или истинный дух; девять лет символизируют ступени, или степени, эзотерической дисциплины, а небеса духов — состояние озарения. Весь рассказ должен быть ясен изучающему йогу.

В Китае, как и во всех остальных уголках мира, алхимическая традиция исходила из того, что очень небольшое число просвещенных или искусных мастеров действительно достигло совершенства в этом искусстве. Их немедленно наделили исключительными добродетелями и силами и стали считать истинными Адептами-учеными. Об их богатстве и щедрости ходит множество легенд. Они оказывали помощь нуждающимся, поддерживали справедливых правителей, финансировали учебные заведения и способствовали развитию образования.

Хотя они и презирали суетность, но во все времена, похоже, были обеспечены более чем достаточными средствами. В отдельных поколениях их преследовали, в более же просвещенные времена ими восхищались. Каждый старался выбрать соответствующего преемника, которому сообщал свои самые глубокие секреты. Мистики, однако, настойчиво утверждали, что эти алхимические мудрецы посвящали себя исключительно делам небесным. Они одни понимали, что создание идеального правительства или счастливого человеческого общества зависит от тех же самых формул, которыми они пользовались при трансмутации металла.

Целью алхимии являлось претворение в жизнь Золотого Века, когда все живые существа будут жить в мире друг с другом, поклоняясь богам, почитая предков и любя друг друга. В этом расширенном смысле алхимия превратилась лишь в еще одну формулировку широко распространенного мнения, что некий орден человеческих существ постоянно работает над улучшением рода человеческого. Подобно тому как только мудрые были достойны стать вождями своих собратьев, так и Адепт-мастер алхимии был справедливым монархом, Великим Магистром философской империи.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

§ 3. Богославское царство и Восточная Римская Империя

Из книги Критическое исследование хронологии древнего мира. Библия. Том 2 автора Постников Михаил Михайлович

§ 3. Богославское царство и Восточная Римская Империя Предварительные замечания Мы уже знаем, что первым царем Богославского (Иудейского) царства был соперник Иеровоама Ровоам, налегающий на Лициния. Поскольку Лициний правил на Востоке, естественно, поэтому, ожидать,


Алхимия

Из книги Алхимия автора Канселье Эжен

Алхимия Несколько очерков по Герметической символике и Философской Практике Эжена


Глава третья Восточная мудрость на Западе

Из книги Иисус жил в Индии автора Керстен Хольгер

Глава третья Восточная мудрость на Западе Звезда волхвов Во второй главе Евангелия от Матфея говорится: «Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском, во дни царя Ирода; пришли в Иерусалим волхвы (*) с востока, и говорят: Где родившийся царь Иудейский? ибо мы видели звезду


Восточная традиция

Из книги Тайна имени автора Згурская Мария Павловна

Восточная традиция Ближний Восток. Арабская (исламская) система имен считается одной из наиболее сложных среди других современных традиций именования: большинство арабов не имеют простого имени, состоящего из личного имени и фамилии, но обладают длинной цепочкой имен.


Первые книги: «Восточная магия» и «Предназначение — Мекка»

Из книги Идрис Шах - вестник суфизма (Сборник) автора

Первые книги: «Восточная магия» и «Предназначение — Мекка» Религиозное перерождение любого человека — это нечто таинственное и неизъяснимое. Внутренний перелом Идриса во внешней жизни выразился в том, что он начал писать и так доносить свое предназначение до других


Юго-Восточная Азия

Из книги Тайны древних цивилизаций. Том 1 [Сборник статей] автора Коллектив авторов

Юго-Восточная Азия


6. Алхимия.

Из книги Другие женщины: эволюция женского начала. автора Левецкая Ольга

6. Алхимия. 6.1 Перечисляя высшие проявления, в которых реализуется женское начало, необходимо сказать о отношениях любовных, парных, брачных. Любовь к мужчине (в некоторых случаях, к женщине, но сейчас мы исследуем классический вариант), есть наиболее прямой и желанный


Ясновидение и восточная терапия

Из книги Тайны ясновидения: как развить способности к экстрасенсорике автора Кибардин Геннадий Михайлович

Ясновидение и восточная терапия После того как Геннадий успешно овладел методами восточной терапии, качество проведения которых он закрепил, проработав некоторое время в Москве в одном из центров китайской медицины, ему было гораздо проще диагностировать и оказывать


Часть пятая. Современный период. Западная и Восточная Европа

Из книги Еврейский мир [Важнейшие знания о еврейском народе, его истории и религии (litres)] автора Телушкин Джозеф

Часть пятая. Современный период. Западная и Восточная Европа 117. Эмансипация. «Для евреев как личностей – все права, для евреев как народа – никаких прав» Попросите евреев назвать единственную страну, в которой они пользовались равными правами в 1780-е гг., и вы редко


Современный период. Западная и Восточная Европа

Из книги Внутренний свет. Календарь медитаций Ошо на 365 дней автора Раджниш Бхагван Шри

Современный период. Западная и Восточная Европа 185. Анищенко Е. Евреи Белорусской губернии: Исторический очерк и документы. Минск, 2002.186. Анищенко Е. Черта оседлости (Белорусская синагога в царствование Екатерины II). Минск, 1998.187. Антропова И. Сборник документов по истории


189 Алхимия

Из книги Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж автора Шишкин Олег Анатольевич

189 Алхимия Медитация обладает алхимической силой; она трансформирует все ваше существо. Она разрушает все ограничения, всякую узость; она несет широту. Медитация помогает избавиться от многих границ – границ религии, нации, расы. Осознанность помогает не только


Глава 5. Восточная федерация

Из книги 150 ритуалов для привлечения денег автора Романова Ольга Николаевна

Глава 5. Восточная федерация 1В кабинете Дзержинского висели два огромных портрета — Ленин и Троцкий. На широком столе, покрытом зеленым сукном, блестел маленький колокольчик и возвышалась гора дел и документов. В конце апреля 1923 года начальник Объединенного главного


Восточная изобразительная символика

Из книги За пределами просветления автора Раджниш Бхагван Шри

Восточная изобразительная символика Восточные изображения-символы состоят в основ ном из геометрических фигур и линий. Наиболее часто в них используются круги и квадраты, а также треугольники. Эти символы наполнены священным смыслом и имеют определенную трактовку.К


Глава 24. Восточная психология: наука о душе

Из книги Всеобщая мифология. Часть III. Божества?иных?народов автора Балфинч Томас

Глава 24. Восточная психология: наука о душе Первый вопрос:Ошо,Почему современные психологи могут не думать и не писать о просветлении или даже не представлять себе его? Разве просветление – это что-то незнакомое для них, что-то, находящееся за пределами их понимания?