IV. Дар свободы

IV. Дар свободы

1 Коль скоро в Божьей Воле для тебя только покой и радость, то, не испытывая их, ты, видимо, отказываешься признать Господню Волю. Воля Его неколебима, будучи вечно неизменной. Если ты не спокоен, то только из–за неверия, что ты — в Нем. Но ведь Он — Всё и во всем. Его покой совершенен, и ты должен быть включен в него. Ты повинуешься Его законам, ибо Его законы правят всем. Ты не способен освободиться от Его законов, хоть и способен не подчиниться им. Но в этом, и только в этом случае, ты ощутишь себя беспомощным и одиноким, ибо откажешь себе во всём.

2. "Я свет пришел в мир", который действительно отказывает себе во всем. Он это делает просто разъединяя себя со всем. Следовательно, мир — лишь иллюзия разобщения, поддерживаемая страхом перед тем самым одиночеством, которое и есть его иллюзия. Я говорил, что я с вами во все дни до скончания века. Вот почему я — свет мира. Если я с вами в одиночестве мира, одиночество исчезает. Нельзя поддерживать иллюзию одиночества, не будучи одиноким. Моя цель поэтому, как и прежде, победить мир. Я не нападаю на него, но свет мой должен рассеять мир, просто в силу того, что он есть. Свет не атакует тьму, он просто изгоняет ее своим сиянием. Если мой свет пойдет с тобой повсюду, ты станешь изгонять тьму вместе со мной. Свет станет нашим, и ты уж не во тьме, равно как тьме не будет места в твоем присутствии. Воспоминание обо мне — это воспоминание о тебе самом и о Том, Кто послал меня к тебе.

3. Ты был во тьме, покуда Божья Воля не осуществилась каждой частью Сыновства. Когда это свершилось, Господня Воля осуществилась в совершенстве всеми. А как иначе она могла осуществиться в совершенстве? Моею миссией было просто объединить Волю Сыновства с Волей Отца моим осознанием Воли Отца. Подобную осознанность я и пришел передать тебе, твоя же проблема в принятии его и есть проблема сего мира. Рассеяние мира есть спасение, и в этом смысле я — спасение мира. Поэтому мир должен ненавидеть и отвергать меня, ибо мир есть идея невозможности любви. Если ты примешь факт, что я — с тобой, ты отвергаешь мир и принимаешь Бога. Воля моя есть Его Воля, и твое решение слушать меня есть решение внять Его Голосу и пребыть в Его Воле. Как Бог послал меня к тебе, так я пошлю тебя к другим. К ним я пойду с тобою вместе, чтобы нам вместе их учить покою и единству.

4. Разве тебе неведомо, что мир нуждается в покое в той же мере, что и ты? Разве твое желание дать ему покой не столь же сильно, как получить его? Ведь не отдав покоя, ты его не получишь. Желая получить от меня покой, ты должен его отдать. Исцеление не придет ни от кого другого. Ты должен принять наставника внутри. Его водительство должно стать для тебя желанным, иначе оно останется бессмысленным. Вот почему исцеление — совместное начинание. Я могу указать тебе, что делать, но ты должен со мной сотрудничать и верить: я знаю, что тебе делать. Только тогда твой разум выберет следовать мне. Без этого выбора не исцелиться, ибо в противном случае ты принимаешь решение против исцеления, а это неприятие моего решения для тебя делает исцеление невозможным.

5. Исцеление отражает нашу совместную волю. Это станет очевидным, когда ты задумаешься о его цели. Исцеление есть путь преодоления разделения. Разделение преодолевается союзом. Его не одолеть разъединением. Решение объединиться должно быть недвусмысленным, иначе разум, сам по себе, останется не целен и раздвоен. Разумом есть средство, с помощью которого ты определяешь собственное состояние, ибо разум есть механизм принятия решений. Он есть та сила, благодаря которой ты либо разъединяешь, либо соединяешь, испытывая соответственно боль или радость. Мое решение не в состоянии зачеркнуть твое, ибо твое имеет ту же силу. В противном случае Господни Сыновья не были бы равными. Нет невозможного для нашего совместного решения; решение, принятое мной одним — тебе не помощь. Воля твоя свободна в той же мере, что и моя, и Сам Господь не посягнул бы на нее. Я не могу велеть того, что не есть волеизъявление Божье. Я предлагаю свою силу, чтобы сделать неодолимой силу твою, но воспротивившись твоему решению, я бы вступил в соперничество с ним и нарушал бы этим Волю Божью для тебя.

6. Ничто из сотворенного Всевышним не перечит твоей воле, как оно не перечит Воле Его. Твою волю Бог наделил могуществом, которое мне остается лишь признать в честь Его Воли. Если ты пожелаешь быть подобным мне, я помогу тебе, зная, что мы подобны. Если ты пожелаешь быть иным, я подожду, покуда ты изменишь свое решение. Я могу учить тебя, но только от тебя зависит выбор: внимать мне или нет. Могло ли быть иначе, если Царство Божие есть свобода? Свободу не познать, прибегнув к любого рода тирании, и равенство всех Божьих Сыновей не познается владычеством одного разума над другим. Сыновья Божьи равны по своей воле, будучи все — Волею их Отца. Этому одному уроку я и пришел учить.

7. Если бы твоя воля не была моею, она не была бы волей нашего Отца. А это означало бы, что собственную волю ты закабалил, лишив ее свободы. Сам по себе ты не способен ничего творить, ибо сам по себе ты — ничто. Я без Отца — ничто, и ты ничто без меня, ведь отказавшись от Отца, ты отказался от себя. Я всегда помню о тебе, и в этой памяти заключено твое воспоминание о себе. В нашем взаимном воспоминании друг о друге лежит воспоминание о Боге. И в этом воспоминании заключена твоя свобода, ибо твоя свобода — в Нем. Так воздадим же вместе хвалу Всевышнему и тебе, Им сотворенному. Это — наш дар благодарения Ему, и мы его разделяем со всеми Его творениями, коим Он поровну дает всё, что приемлемо для Него Самого. А всё, приемлемое для Него, есть дар свободы, отражающий Его Волю для всех Его Сынов. Дари свободу, чтобы стать свободным.

8. Свобода — единственный дар Божьим Сыновьям, на который ты способен, поскольку в ней — признание того, кто есть они и Кто есть Он. Свобода есть творение, ибо она — любовь. Того, кому ты пожелал неволи, ты не любишь. Следовательно, намереваясь сделать кого–то узником, включая самого себя, ты его не любишь и не ищешь отождествления с ним. Лишив себя свободы, ты потерял из виду свое истинное тождество со мною и с Отцом. Ты должен отождествлять себя и с Сыном, и с Отцом. Нельзя отождествить себя с одним из них. Если ты — часть одного, то должен быть и частью другого, ибо они — одно. Святая Троица потому и свята, что она Едина. Если ты исключаешь себя из этого союза, то воспринимаешь Святую Троицу раздельно. Ты должен быть включен в Нее, ибо Она есть всё. Покуда ты не займешь в ней свое место и не исполнишь своей функции как Ее части, Святая Троица не полна, как и ты не полон. Истину не познать, оставив в неволе какую–либо Ее часть.